Драка двух куриц «ко!ко!»

Точка обмена была назначена на отшибе, на заброшенной стройке ангаров — место, как будто сошедшее со страниц её же собственных криминальных рецензий. Аня приехала одна, как и требовали. В багажнике — две спортивные сумки, набитые пачками купюр. Подавляющая часть из них была поддельной, но сверху и снизу каждой пачки лежали настоящие деньги — на случай быстрой проверки. Она вышла из машины. Холодный ветер рвал полы её длинного чёрного плаща. В руках — одна сумка. Вторая осталась в машине — козырь на случай, если всё пойдет не по плану. Сергей и его люди были где-то в радиусе полукилометра, ждали сигнала. Но Аня знала: до их вмешательства может пройти роковая минута. И эту минуту ей придётся отвоевать самой. Из тени дальнего ангара вышла Евелина. Она вела перед собой Ольгу. Та шла медленно, походка была неестественной, лицо бледным и закрытым. Руки, как Аня и предполагала, были связаны за спиной. Их глаза встретились на мгновение — в взгляде Ольги был не только страх, но и предостережение, и что-то ещё... стыд? Аня дала ей едва заметный кивок: «Я здесь». — Остановись! — крикнула Евелина. — Брось сумку и отойди к машине! Покажи, что одна! Аня медленно поставила сумку на землю, сделала шаг назад, развела руками. — Вот. Как договорились. Отпусти её. Евелина грубо подтолкнула Ольгу вперёд, одновременно натягивая поводок из той же верёвки, что была на её запястьях. Ольга вскрикнула от боли. И в Ане что-то щёлкнуло. Тот самый предохранитель, что сдерживал годы выдержанной ярости, холодного расчёта и взрослой сдержанности. — Я сказала, отпусти её, — голос Ани стал низким, опасным, не оставляющим места для споров. — Сначала деньги! — Евелина стала тянуть Ольгу назад, к тени ангара, явно не собираясь выполнять условия. Рассудок Ани отступил. Остались только инстинкты. Инстинкт защитить свою самку. Инстинкт уничтожить угрозу. Она рванулась вперёду не по прямой, а зигзагом, резко сменив траекторию. Евелина, ожидавшая прямого нападения, на мгновение растерялась. Этой доли секунды хватило. Аня, пригнувшись, прошла под растянутой верёвкой и с силой толкнула Ольгу плечом в сторону, выбивая её из хватки Евелины. Ольга упала на колени на асфальт, но оказалась вне прямой линии огня. Евелина взвыла от ярости и бросилась на Аню, царапаясь, как кошка. Она была сильнее от безумия, но Аня была сильнее от ярости, сконцентрированной, как лазерный луч. Они сцепились в грязной, молчаливой, отчаянной борьбе. Никакой элегантности, никаких приёмов. Только удары, хрипы, рваная ткань и хруст гравия под коленями. Аня поймала руку Евелины, занесшуюся для удава, и с силой ударила её локтем по лицу. Послышался неприятный хруст. Евелина отшатнулась, кровь залила её подбородок. Но боль, казалось, лишь подстегнула её безумие. Она рванулась к сумке с деньгами, выхватила оттуда заранее припрятанный тяжёлый гаечный ключ. — Всё равно ты её не достойна! — выкрикнула она, замахиваясь. В этот момент раздался крик. Не испуганный, а властный. — Евелина, достаточно! Это крикнула Ольга. Она сумела встать на ноги. Она стояла, всё ещё со связанными руками, но выпрямившись во весь рост. И в её позе, в её голосе, в её взгляде была вся непререкаемая авторитетность Учителя, того самого, которого боялся и слушался весь класс. Взгляд, который видел насквозь, видел не монстра, а заблудшую, несчастную девочку. Евелина замерла, ключ в её руке дрожал. В её безумных глазах на миг мелькнуло что-то вроде растерянности, старого, детского страха перед этим взглядом. И этого мига хватило. Аня, не раздумывая, нанесла точный, жёсткий удар ногой по руке с ключом. Ключ с лязгом отлетел в сторону. А затем, используя всю силу отчаяния и натренированного за последние сутки тела, она повалила Евелину на землю, прижав коленом к груди, скрутив ей руки за спину. В этот момент на стройку ворвались машины Сергея и полиции. Всё было кончено. Но для Ани мир сузился до одной точки. Она, тяжело дыша, оттолкнула сдавшуюся, всхлипывающую Евелину прибывшим полицейским и бросилась к Ольге. Она дрожащими руками принялась развязывать узлы на верёвке, бормоча под нос что-то бессвязное: «Всё хорошо, я здесь, прости, прости меня за всё...» Верёвка поддалась. Ольга высвободила онемевшие, в кровоподтёках запястья и, не говоря ни слова, просто притянула голову Ани к своему плечу. Они стояли так посреди хаоса — Аня, вся в грязи, с рассечённой бровью, дрожащая от адреналина, и Ольга, бледная, но твёрдая, гладящая её по спутанным волосам. — Дура, — тихо, беззлобно прошептала Ольга. — Нашла время для героизма. Идиотка. — Не могла иначе, — хрипло выдохнула Аня, зарываясь лицом в её шею, вдыхая знакомый, родной запах сквозь запах пыли и страха. — Не могла просто отдать деньги и ждать. Ты же моя. Взгляд её упал на валявшуюся неподалёку сумку с деньгами и на блеснувший в гравии гаечный ключ. Всё это казалось теперь таким абсурдным, таким чужим. Настоящее было здесь — в её объятиях, в биении сердца под её щекой. Война, нелепая и страшная, была окончена. И пусть их мир лежал в руинах непонимания и обид, эти руины были их руинами. И их предстояло отстраивать заново. Вместе.