Глава 9

      Поездка в «Райские Сумерки» нужна была, чтобы проверить Жана на вшивость и преданность Лисам. И он успешно прошёл эту проверку: выдержал треп Ники и дорогу в машине, зажатым между близнецами. Даже когда Эндрю ударил его в живот, чтобы указать двоюродному брату правильное направление до кафе.       — Наглый малец, — прошипел Жан и в ответ ткнул Эндрю локтем в плечо.       — Ого, ты и такие слова знаешь, ещё один однорукий, — с ухмылкой сказал Миньярд и заломал Моро запястье, — Запомни раз и навсегда: я ненавижу прикосновения. Так что если получаешь, сидишь и терпишь. Понял?       Серьёзно? «Сидишь и терпишь»? Француз слишком долго терпел унижения и не собирался мириться с новыми от очередного коротышки. Сквозь боль он прошипел:       — Не дождёшься. Если придётся, я тебе шею сверну.       Затылком почувствовав назревающий конфликт, Кевин повернулся и строго сказал:       — Успокоились, оба. Скоро приедем.       На удивление парни перестали цапаться и до конца поездки не разговаривали друг с другом. Заехав за крекерной пылью, компания направилась в «Райские Сумерки». Жан согласился только на газировку и отказался принимать чёртов порошок, который даже Кевин принял. За этот поступок Моро начал уважать Дэя ещё меньше.       Но сейчас его больше беспокоил Эндрю, который постоянно пялился на Жана.       После выпитого стакана газировки огни неоновых ламп «Райских Сумерек» растеклись в глазах Жана маслянистыми пятнами, сливаясь в ядовитое радужное месиво. Звуки музыки набухли и опали, как тягучая карамельа на языке остался какой-то неприятный привкус. До Моро сразу дошло: в его напиток всё-таки подсыпали эту гадость. Иначе почему Эндрю, единственный, кто остался сидеть за столом, ухмылялся, развалившись на диванчике?       Даже Кевин бросил его. Конечно, зачем быть рядом с тем, кто много лет его защищал и учил стоять за себя. Лучше пойти на танцпол вместе с крикливым кудрявым парнем и клоном Эндрю.       Жан облокотился на стол и попытался встать на уже ватные ноги, но почувствовал, как нож холодной змейкой прильнул к его горлу       — Сидеть, — скомандовал Эндрю.       Жан опустил на него взгляд и чуть усмехнулся, увидев, что этому чихуахуа пришлось встать на носочки, чтобы совершить это угрожающее действие. Но ничего поделать было нельзя. Снова приходилось подчиняться коротышке.       Вернув тело в сидячее положение, Жан посмотрел сначала на нож, всё ещё находившийся возле его горла, а потом на Эндрю.       Спустя несколько секунд Миньярд сел неподалёку от Моро.       — Если тренер взял тебя в команду, это не значит, что ты стал её частью. Ты просто отброс, который ни на что не способен.       Эндрю провёл краем ножа по татуировке Жана, пока Моро просто пытался не отрубиться от кругов перед глазами и гула в голове. Сердце бешено колотилось.       — Я… Жан Моро. Я Ворон, я принадлежу семье Морияма, — словно мантру, повторял Жан, стараясь сфокусировать взгляд на Эндрю, но получалось очень плохо.       — Смешная шутка. Тебе в юмористы надо, — Миньярд хмыкнул и убрал нож от Жана, но из руки не выпустил. — Ты отброс. Просто ненужный хлам, который добродушный Ваймак пригрел у себя. Но здесь ты никто. И всегда будешь просто мусором без будущего.       — Это не твоё дело, идиот, — из последних сил сказал Жан. — Не тебе решать, кто я и какое у меня будущее.       — Ого, ты ещё и ругаться умеешь? Забавно. Но что-то ты совсем раскис. Надо бы тебя растолкать.       — Я тебя сейчас растолкаю, — со злостью в голосе произнёс Жан, но сил встать и вмазать этому напыщенному наглецу не осталось.       В один миг цветные круги перед глазами перестали кружиться, и наступила тьма. Такая спокойная и холодная… Возникло желание остаться здесь навечно, больше не возвращаться в реальный мир, где Жану каждой собаке приходилось доказывать, что он достоин жизни. Вот только себе он ещё этого не доказал, но это не значило, что кто-то чужой мог это говорить.       Умиротворённость Жана нарушили чьи-то горячие прикосновения к его животу. Ладони жгли кожу не как огонь, а как марганцовка, разъедающая старую рану, сдирающая едва наросший тонкий слой. Резко открыв глаза и рефлекторно ударив лежавшего рядом в живот, Моро вскочил с кровати и со страхом посмотрел на парня.       — У вас с Эндрю одни настройки? — лёжа на боку и обнимая себя за живот, прохрипел Ники.       «Одни настройки»? Он что, издевается?       — J’espère que tu vas mourir avec tous les autres.       Жан поправил футболку и вышел в коридор, пока его тело всё ещё трясло от остаточного эффекта наркотика и воспоминаний из Гнезда. Большая часть линии защиты. Страх, боль, отчаяние, мольбы остановиться…       Одни лишь прикосновения этого придурка вскрыли старые, едва зажившие раны.       Жан сел на пол, прижавшись затылком к деревянной стене. Каждый вдох давался с трудом, будто легкие были набиты той самой крекерной пылью. Он чувствовал след от лезвия на шее — фантомный, жгучий, хотя ножа там уже не было. Он сжал левый рукав так сильно, что пальцы онемели, пытаясь задушить тремор, поднимавшийся из глубины тела: отзвук адреналина и унижения.       А ведь… Если тогда он мог себя защитить, то сейчас он в ещё более уязвимом положении.       Даже шаги по направлению к нему не заставили француза отвлечься. Эти шаги он узнавал из тысячи. И хотя доверие к этому человеку уже давно обнулилось, он всё равно был самым близким здесь.       Кевин со стаканом воды в руках сел рядом с Жаном и предложил попить. Пока француз на свой страх и риск делал медленные глотки, избавляясь от сухости в горле, Кевин сказал:       — Эндрю тебя принял и сказал, что будет тебя защищать.       Эти слова должны были как-то обрадовать Жана? Что ж, этого не произошло.       — Je n’ai pas besoin de sa reconnaissance et de sa protection.       — Нуждаешься, Жан.       Кевин попытался приблизиться к Моро и посмотреть ему в глаза, но в ответ получил пинок по животу. Не сильный, но достаточно красноречивый: Моро не намерен был подпускать его ближе чем на полметра.       — Je ne suis pas un lâche contrairement à certains.       С нотками злости сказал Жан и встал на ноги, заканчивая разговор.       Прошло несколько дней с ночи «проверки». Жан с монстрами почти не разговаривал, разве что указывал на ошибки на перерыве или после тренировки. Да, теперь он всю тренировку стоял рядом с тренером и следил за игрой. Ваймак сказал, что теперь это его основная задача, но не уточнил, что Жану нельзя тренироваться, например, ночью. Именно. Он также ездил на ночные тренировки, но не в паре с Кевином. Они оба играли со стенками, чтобы научиться играть так, как никогда раньше не играли: одной рукой и ведомой.       Поскольку сейчас всё ещё было учебное время, Лисы жили в общежитии, куда переехал и Жан. Ему повезло. Его комната была совершенно пустая, но его беспокоило наличие ещё трёх пустых коек. Никто не мог гарантировать, что на следующий год к нему никого не подселят, так что сейчас Жан просто наслаждался одиночеством, никого не впуская к себе.       Единственным Лисом, которого Жан подпустил к себе ближе других, была Рене. Она научила его готовить простые, но вкусные блюда, а также выпечку. Впервые за долгое время благодаря Рене Жан смог попробовать домашние круассаны.       Одним весенним вечером Моро спокойно сидел на кровати и читал книгу, как внезапно в комнату ворвался Кевин и без разрешения сел рядом. Спокойное лицо Моро тут же сменилось пренебрежительным.       — Я нашёл лучшего игрока, — с нотками высокомерия сказал Кевин и положил на колени французу папку, на которой было написано «Нил Джостен».       Скептически взглянув на папку, Моро пробежался глазами по содержимому и с непониманием спросил:       — Идиот? Его данные даже близко не лучшие.       — Ты не видел его игру. Он нам точно нужен. И через неделю мы к нему полетим.       — «Мы»? Ты, Сиротка Доу и Хоз… Тренер?       — Ты летишь с нами, — Кевин попытался взять Моро за запястье, укрепляя свою уверенность, но быстро получил книгой по голове.       — Я никуда не полечу.       Жан стоял на своём. Даже если этот малец действительно играет лучше, чем написано в досье, Моро не видел причин встречаться с ним.