Часть 4

Прошла неделя с заявления Иккинга о том, что он никогда не станет викингом. Он следовал этим словам, как вырезанным на камне рунам: он не пришел ни на одно занятие по борьбе с драконами. Кажется, его даже не искали. Или не могли найти. Он прятался от Плеваки и остальных викингов, проводя все свое время в лесу, в полете и на других островах. Он не появлялся в Большом Зале ни разу со дня отплытия отца, все это время он ел, пойманную Беззубиком рыбу, тщательно прожаривая ее на костре. Жизнь открылась ему с новой стороны: дикая, необузданная и полная искрящейся свободы. Жизнь без глупых викингских устоев, без драконоубийства и напыщенных речей вождя. Жизнь дракона. Именно этого так не хватало юноше. Он нашел это и не собирался больше никогда отпускать. И готов пойти на любую жертву, чтобы быть со своим драконом, видеть его крылья за своей спиной, чувствовать постоянный поток ветра в лицо и быть частью неба. Но уйти оказалось гораздо сложнее, чем сбежать. Оставить все: свою семью, свой долг, свою родословную, свой народ, остров, на котором жили его предки. Было сложно отпустить все, чем он жил, даже если при этом он каждый день чувствовал не моральную, так физическую боль. В глубине души Иккингу хотелось, чтобы его народ смог понять его, ступить на истинный путь примирения дракона и человека, но, увы, викинги были ослеплены ненавистью и жаждой крови, на века закоренившейся в стенах Большого Зала и земле Олуха. Он был единственным «неправильным» викингом, посмевшим нарушить вековые традиции и принявшим путь своего врага. Кажется, даже метки изгоя для него будет мало. Вождь, вероятно, захочет лично отрубить ему голову и скормить его тело драконам, показав, что даже обычного захоронения он недостоин. По коже юноши пробежали мурашки от мыслей о различных способах его убийства. Он снова проводил время в овраге со своим драконом, сидя под небольшой елью, при этом составляя список вещей, которые понадобятся ему при побеге. Он уже решился, назад пути нет. Осталось только воплотить задуманное в реальность. Беззубик мирно спал под теплыми лучами осеннего солнца, лежа на подогретой огнем траве. Если приложить руку к его чешуе, то можно было почувствовать, насколько она горячая, ведь, как понял Иккинг из своего жизненного опыта, солнце как-то по-особому любит черный цвет. – Так, одна пара сменной одежды, нитки с иголками, маленький кинжал... Что еще нужно... – бормотал сам себе юноша. Дракон проснулся, медленно потянув конечности и, встряхнув всем телом, пошел в сторону мальчика. Достигнув цели, Беззубик заглянул Иккингу в глаза, задавая немой вопрос. – Что? Я готов. – спокойно сказал юноша. – Ты же знаешь, что я это планировал. Вот, время пришло. – на последних словах Иккинг вздохнул, поджав губы и захлопнул свой блокнот. Беззубик аккуратно принюхался к блокноту, а после лег рядом с человеком, положив свою голову ему на живот и прикрыл глаза, кажется, намереваясь уснуть. – Эй! Мне скоро уходить, нужно собраться с мыслями перед улетом. Ты не знаешь, как тяжело бросать все, чем ты жил. – Иккинг грустно погладил Беззубика по голове, чувствуя его ровное дыхание. Проклятый Залив назван так не просто так. Предки, впервые открывшие его, слагали легенды о том, что именно здесь таится логово драконов. Густой, липкий от влаги туман покрывает воду, скрывая монстров, таящихся в нем. Отсюда не все возвращаются живыми, драконы особенно свирепы на этом участке. Из воды торчат холодные каменные пики, проделывающие в драккарах огромные дыры, не давая возможности вернуться на свою землю. Викинги возвращались туда снова и снова, пытаясь найти драконье гнездо и искоренить дьяволов. Прогнать их, или, если повезет, перебить всех и не оставить ни одного живого. Избавить людей от этой напасти, подарить потомкам мирное житие без монстров. Это была главная цель вождя. Он стоял на драккаре, облокотившись руками на борт корабля и всматривался в туман. – Пока все тихо. – раздался сзади полушепот Слюнявого, отца Сморкалы и верного советника Стоика. – Добро... – вождь продолжал всматриваться в каждое движение в тумане, прислушиваться к каждому всплеску воды. Его напрягало, что было так тихо. Драконы всегда атакуют громко. Треск. Что-то резко слетело с высокой каменной пики неподалеку, заставляя упасть маленькие камушки, которые с характерным звуком вошли в воду. Наверняка какой-нибудь Кривет или Ужасное Чудовище. – Драконы! Приготовиться к бою! – не слишком громко сказал Стоик, чтобы не спровоцировать драконов на более выраженное наступление. Еще треск и туман зажегся ярким пламенем. На них напали. Ужасное Чудовище приземлилось на камни рядом, выпуская поток огня в сторону противника, поджигая парус второго в строю драккара. – В атаку! – прокричал вождь и викинги достали свое оружие. Шипы Злобных Змеевиков рвали паруса и впивались в дерево кораблей, ядовитый газ Пристеголовов наполнял воздух, не давая нормально вздохнуть. Кто-то пытался отбиться оружием ближнего боя, кто-то атаковал стрелами, попадая в крылья рептилий и сбивая их в воду. Кровь человека и дракона окрасила воду в красный цвет, который отражал пламя горящих драккаров. Бой превратился в бойню. Бесчисленное количество людей и драконов падали в воду уже без дыхания, издав свой последний крик. Воздух вокруг наполняли запахи крови, пламени, сожженой кожи и горящего дерева. Это было то, к чему викингов готовили с самого детства, отдавая на учения боя с драконами. – Стоик, мы теряем людей, пора выбираться отсюда! – кричал Слюнявый вождю. Стоик не слушал. Его поразила ненависть к драконам, глубоко засевшая в нем. Каждая такая схватка вынуждала эту ярость выбраться наружу и жестоко убивать дьяволов. Они убили его жену! Его единственную любимую Валку. И он был готов мстить. Любой ценой. – Вождь! – Слюнявый толкнул Стоика, приводя того в здравый смысл. – А... Развернуть драккары! Отступление! – раздался громкий голос вождя. Как только крики прекратились и корабли выплыли в безопасную зону, все викинги с облегчением вздохнули. Потери были колоссальными: два из пяти драккаров были полностью разбиты и оставлены в Проклятом Заливе, часть людей умерла, многие получили ранения. Вождь оглядел оставшихся: на лицах траур, кто-то истекает кровью, кто-то молится. Такая картина преследовала экспедиции всегда. Все знали, на что шли, все знали, куда шли, все знали, что немногие вернутся... Стоик ненавидел драконов. Они всегда навевали воспоминания о покойной жене. В одну ночь он лишился всего своего мира, оставаясь ни с чем. Душевная боль пронзила его грудь, заставляя прокручивать в голове все счастливые воспоминания о Валке. – Мы познакомились с тобой так давно, Стоик. – нежный голос женщины раздался внутри сознания вождя. Треск камина, запах ягодного пирога, домашний уют... Сознание перенесло его во время последней недели перед рождением его сына. Картина перед глазами была нечеткой, размытой, но он ясно видел очертания любимой женщины. – Ты помнишь, как это было? – Валка смотрела на него, нежно улыбаясь. Такая же прекрасная, как и тогда. – Да... Да, конечно. – Стоик никогда не простил бы себе, если бы забыл. Это был обычный, ничем не примечательный день, тогда еще молодой Стоик готовился встретить торговые корабли по приказу отца. Небо было ясное, с моря дул легкий бриз, освежая рассудок. Драккары и карви медленно причаливали к докам, кидая на деревянные помостки трапы. – Добро пожаловать на Олух! – сказал Стоик первому прибывшему торговцу. – Рыночные площади находятся выше, вам только нужно подняться наверх по той лестнице. Я могу прислать вам помощников, если у вас тяжелый товар. Сзади душевно приветствующего торговца стояла девушка, на вид ровесница Стоика, с очень длинными каштановыми волосами. Она смотрела в море, поджав губы. Кажется, ей было тоскливо. Как только торговец ушел, Стоик решил заговорить с незнакомкой. – Здравствуй! Добро пожаловать на Олух! – она ничего не ответила. – Меня зовут Стоик, я сын местного вождя. Как твое имя? – Валка. Меня зовут Валка. – девушка тихо ответила, смотря куда-то в сторону деревни. – Какое красивое имя. Где твои родители? – по правилам, взрослые не должны отпускать семнадцатилетних девушек одних в плавание. – У меня их нет. И дома тоже нет. Я путешествую по разным местам с торговцами. – кажется, ей было довольно легко говорить об этом первому встречному. – Я понял. Не хочешь пройтись по деревне? Я могу показать тебе тут все. Может, понравится, и ты здесь останешься. – Стоик смущенно улыбнулся и протянул Валке ладонь, приглашая пройтись. – Может... – Валка протянула руку юноше и смущенно улыбнулась в ответ. Так они и встретились. Валка в итоге осталась на Олухе и жила свою лучшую жизнь, бок о бок со своим возлюбленным. От этих воспоминаний было так тепло на душе, но и так одиноко. – А ты помнишь, как мы поженились? – сказала Валка, держа на руках маленького сына. С появлением малыша в доме появилась поистине особая атмосфера. Молодые родители пытались окружить своего восьмимесячного сына как можно большей любовью. Все их внимание было приковано к маленькому зеленоглазому мальчику, который, к сожалению, родился раньше срока. Родители думали, что он не выживет, но он оказался сильнее, чем они предполагали. "Сердце вождя и душа дракона" – так о новорожденном мальчике отозвалась старейшина. Сейчас Стоик не мог подарить своему сыну такое количество любви. Смерть жены слишком сильно отразилась на нем, забирая большую часть его души. – Конечно, помню. – ответил Стоик. Это был солнечный осенний день. Солнце уже не так сильно грело, как летом, пестрые листья медленно падали с деревьев, покрывая землю. Они стояли у алтаря, почти что светясь от счастья, под радостные крики племени, только что произнесшие и закрепившие клятву. Они думали, что у них еще вся жизнь впереди, и они проведут ее вместе. Как же они ошибались. – Ну вот, тебе все же удалось затащить меня под алтарь! Я поражена твоей упертости! – она смеялась, звонко и так радостно. Стоик вспоминал это с особой тоской на душе. Он бы все отдал, чтобы вернуть свою жену и те радости, которые она унесла с собой. – Валка! – Стоик крикнул в сторону горящего дома, внутри которого была заточена его жена и почти годовалый сын. И дракон. Большой Шторморез проник в их дом через огромную прожженную дыру в стене. Стоик бежал к дому так быстро, как только мог. Ему было страшно как никогда. Страшно было потерять сына и жену, оставшись в одиночестве. Вот, он уже распахнул тяжелую дверь, ударил дракона по боку, но не успел схватить Валку быстрее, чем этот самый дракон. Он унес ее. Последнее, что помнит вождь, это то, как он стоял, держа на руках сына и смотря в небо, за последним взглядом своей жены. Эти воспоминания каждый раз делали вождю больно. И каждый раз он еще больше начинал ненавидеть чешуйчатых дьяволов. – Они приплывают! Уже! Сейчас! Драккары видны на горизонте! – радостно кричал Сморкала и немного прыгал на месте. – Я увижу своего отца! – Я так хочу посмотреть на головы мертвых драконов и выменять у кого-нибудь шкуру Пристеголова! Это моя мечта! Накидка из Пристеголова, да-а-а! – сказал Задирака. – Почему именно Пристеголов? – спросил друга Рыбьеног, высматривающий драккар, на котором плыли его отец и мать. – Мы с братом считаем, что Пристеголов самый крутой дракон из всех! У него целых две головы! – ответила за брата Забияка. – Самый крутой дракон – Ужасное Чудовище. – с ноткой гордости говорил Сморкала, поставив руки в боки. Он считал, что сможет убить в будущем такого. – Они самовоспламеняются! И у них крутые длинные когти. – Все это, конечно, замечательно, но Громмель – вот кто настоящий монстр! – встрял в спор Рыбьеног, отвлекшись от рассматривания кораблей. – Они такие живучие, просто нет слов! А их мощный хвост вы видели? – Злобный Змеевик. Быстрый. Маневренный. С шипами на хвосте. – послышалось от Астрид. Она твердо стояла на ногах, скрестив руки на груди. – Вполне весомо. Злобный Змеевик мой второй по любимости. – Сморкала подлизывался к девушке. Ребята бежали вниз, к только что прибывшим кораблям, ища своих родителей. Им повезло, что они остались живы. Близнецы, Сморкала, Рыбьеног и Астрид полностью позабыли друг о друге, стоило им увидеть родных, держащих добычу на руках. У прибывших викингов были хмурые лица, но каждый знал, что ненадолго. Стоит им попасть в Большой Зал, плохое настроение как рукой снимало. Ведь там их ждет бурное обсуждение похода, выпивка и разная сытная еда. – Вождь! Рад, что ты не умер! – Плевака подошел к только что спустившемуся Стоику с флагманского драккара. – И не говори, я был близок. Рад встречи. Как дела на острове? – уставший вождь направился в сторону Большого Зала, оставив работу по выгрузке на викингов с деревни. – Все как обычно. Жуткие Жути весело щебечут, работяги работают, дети учатся, Иккинг пропадает невесть где... – перечислял кузнец, пока его не прервали. – Иккинг? Как его первые занятия? – обеспокоенно, с предвкушением спросил вождь. Его уставшие глаза на миг выразили надежду. – В том-то и дело, что никак. Ни на одной тренировке не был. Прячется от меня, даже в Большой Зал есть не ходит. Зуб даю, все время сидит в своем лесу. – начал докладывать Плевака. – Я прихожу ночью проведать его, а он уже спит. Пытаюсь выловить днем или утром – его нигде не найти. – О Боги... Надеюсь, что хотя бы сейчас появится. Нужно с ним серьезно потолковать, видимо. – вождь шел и хмуро смотрел под ноги, пиная редкие лежащие на пути камушки. – Не нужно сейчас разводить скандал. Тебе надо отдохнуть после пути. – сказал кузнец. – Я вообще не думаю, что он явится. Совесть загрызет на глаза мне попадаться, ха-ха-ха... – Плевака хрипло рассмеялся. – А что он ел все это время? – все также устало сказал Стоик, поднимаясь по лестнице Большого Зала. – Вот и спросишь. – ответил кузнец и похлопав друга по спине, пошел помогать в подготовке к пированию. Иккинг обеспокоенно шел по лесу в сторону деревни. Он весь день решался идти ему на пир или нет. Это ведь его последний день тут, значит нужно. Иккинг уже успел попрощаться со всем, чем нужно было: кузницей, причалами, своим домом, родными пейзажами. Остался только Плевака...и отец. Солнце уже садилось, небо приняло вечерний оттенок, успокаивая глаза от дневного яркого света. Вокруг пели птицы и жужжали последние дневные насекомые. Было немного стыдно появляться в стенах Большого Зала перед Плевакой и той бандой подростков. Какое у него оправдание? То, что он понял, что никогда не убьет дракона и собирался улететь? Смешно. Нужно было действительно придумать отговорку. – Так... Я плохо себя чувствовал... Нет, не то... Я... Боги, что я делал? – Иккинг в растерянности почесал затылок. – Я... Я не захотел становиться драконоборцем... Уже лучше, но мне точно прилетит от отца. А в каком случае ему не прилетит? Он уже все для себя понял. Завтра его уже тут не будет. – Я буду держать таинственность перед Плевакой, намекая ему на свой скорый побег, а с остальными просто постараюсь не разговаривать... Да... – юноша нервничал все сильнее, по мере приближения к Большому Залу. – О-ох как же тяжело! Иккинг неуверенно подошел к лестнице Большого Зала. Тяжелые двери были распахнуты, открывая миру радостные возгласы и запахи разной еды. Несколько викингов стояли рядом со входом, что-то обсуждая и громко смеясь. Все были счастливы. Иккинг снова почувствовал себя маленькой черной тучкой из навязчивых мыслей на фоне всех остальных. – Стоик! Хвала Богам, ты вернулся целым! Как успехи? – мужчина средних лет подошел к вождю. Кажется, он был кем-то из Совета. – Как обычно. Гнездо не нашли, много людей потеряли, добыли кучу драконьих шкур и голов. – Стоик отпил медовуху из большой кружки. – Я тебя понял. Пока тебя не было, ни разу эти твари не нападали на наш остров, видимо были заняты тобой. – мужчина рассмеялся и пошел в сторону какой-то компании пьющих викингов. – Как настрой, дружище? – рядом с сидящим за столом вождем оказался Плевака. – Уже лучше. Медовуха на славу постаралась! – Стоик рассмеялся. – Это хорошо, а то смотри, – Плевака указал своим металлическим крюком в сторону дверей. – Иккинг. Постарайся не прибить его. – Я буду стараться не замечать его. Иначе действительно сорвусь. – сказал вождь и снова отпил медовуху. Иккинг стоял у дверей и жалобно смотрел в сторону приближающегося кузнеца. Кажется, ему сейчас попадет. – Ну здравствуй, Иккинг. Пойдем, расскажешь мне, где ты был за кружкой медовухи. – сказал Плевака и толкнул юношу в спину, торопя. Иккинг был почти в ужасе от происходящего: везде люди обменивались драконьими шкурами и хвастались добытыми трофеями в виде голов и клыков, кто-то рассказывал о способах жестоко убить дракона. Проходя мимо сидящих викингов, юноша слышал, с какой ненавистью они проклинали драконов. Осознание, что скоро его правда вскроется, и эта ненависть перейдет на него, навевало ужас. Или не вскроется. Если никто не заметит как он улетит, он будет считаться пропавшим без вести. Так будет лучше. – Ха! Смотрите кто тут! Где ты был все это время? – голос Сморкалы. У стены стояла шайка подростков в известном составе и тихо посмеивалась над юношей. – Тебе повезло, что мы сейчас в окружении других викингов! Иначе бы ты просто не вернулся домой! – сказал Задирака и продолжил наглаживать свою новую шкуру Пристеголова. Иккинг ничего не ответил. Ему было противно разговаривать с кем-то, кто так жаждал смерти драконов. Ему было противно находиться здесь. Запах еды вместо того чтобы приятно манить начал безжалостно душить, не давая вдохнуть. С каждой новой увиденной шкурой или головой, с каждым новым ненавистным словом у юноши начиналась паника. Раньше такого не было. Это из-за того что он подружился с Беззубиком, врагом его народа, чьи мертвые собратья сейчас лежали на столах. Иккинг никогда больше не будет воспринимать жизнь викингов как раньше. Никогда. – Присаживайся, воин. Рассказывай. – Плевака посадил юношу возле себя, подальше от стола вождя. Иккинг искоса взволнованно взглянул на кузнеца и промолчал. Ему казалось что вся его спина была пронизана маленькими иголками, не давая согнуться. Он старался выглядеть как можно более спокойным, но судя по частому сердцебиению и холодному поту на лбу, у него плохо получалось. – Ты рыбой прикидываешься? Совсем в лесу одичал? – с долей раздражения сказал кузнец и начал поедать жареные куриные ножки. – Нет... – тихо сказал Иккинг и еще сильнее вжался в себя. – Ты на нервах. Что с тобой? – Плевака решил зайти на раскаяние юноши другим способом. – Тут столько трупов... Меня, кажется, тошнит. – ответил Иккинг и его лицо действительно приняло слишком бледный оттенок. Плевака кинул на него оценивающий взгляд. – Вдохни поглубже, все пройдет. Невежливо будет так удалиться с пира. – сказал кузнец и налил юноше кружку медовухи. – Вот, выпей. Ты уже достаточно взрослый. Не успеешь оглянуться, как станешь вождем. Иккинг взглянул на Плеваку с гримассой полной жалости. Потом снова отвернулся и протер лицо ладонями. Кузнец подумал, что эта тема была для юноши щепетильной. – А если... А если я не стану вождем... – говорил юноша сквозь руки. – Что? Говори громче, тебя не слышно. – кузнец был прав, в окружении было слишком много громко болтающих людей. – А если я не стану вождем?! – слишком громко сказал Иккинг. На них обернулись несколько викингов и, увидев, кто это говорил, закатывали глаза и отворачивались, продолжая свое бурное обсуждение. – Конечно станешь. Это твой долг. – Плевака спокойно, не реагируя на бурные эмоции юноши, продолжил есть курицу. – А если... Вот представь, что меня не станет. Я пропаду или умру, неважно. Кто станет вождем? – Иккинг пытался плавно ввести в курс дела своего самого ментально близкого человека на острове, чтобы когда Иккинг покинет это место, Плевака знал, что это было задумано, и он жив. – Ну, по такой логике Сморкала. И Астрид придется выйти замуж за него. – все также спокойно отвечал Плевака. – Астрид? Она тут причем? – юноша оказался в растерянности, с волнением заглядывая в глаза Плеваке. – О, так ты не знал... – кузнец сделал невинное лицо и отпил медовуху. Кажется, он только что рассказал секрет. – Не знал чего?! – Иккинг не на шутку забеспокоился. Неужели его решили поженить против его воли... Возмутительно! Даже если его невеста ему когда-то нравилась, это абсолютно не по-человечески! – Потом узнаешь. – сказал Плевака, и после раздался громкий возглас другого викинга. – Давайте поднимем наши кубки за смерть этих отродий! – по залу разнесся протяжный радостный возглас, и в воздухе оказались поднятые вверх руки с налитыми кружками и кубками. – Вырежем им всем глаза, чтобы больше не смотрели на наших овец! – викинги один за другим начали выкрикивать свои пожелания. – Найдем и разобьем их гнездо, чтобы валили обратно к Хелль! Иккинг был в ужасе. Все звуки стали слишком громкими, режуще отдаваясь в голове, глаза нервно метались от одной точки к другой. Юноша не мог отдышаться, судорожно глотая душный воздух. Все люди вокруг превратились в один жуткий, громкий, протяжный звук. Он не выдержал. Иккинг резко встал из-за стола и выбежал из Большого Зала, направляя свой бег в лес, не оглядываясь. Плевака лишь странно посмотрел на него. И Астрид. Она с самого начала пира следила за Иккингом. Что-то странное она уловила в его поведении за последнее время. Иккинга, конечно, всегда можно было назвать странным, но не настолько. Астрид насторожило его постоянное отсутствие в лесу, она даже пыталась выследить и найти его, но все было бестолку. Далеко ходить в лес ей и остальным ребятам было запрещено, а Иккинг явно был дальше, чем положено. И почему за ним никто не смотрит? Также Астрид отметила, что сын вождя не появлялся ни на одной тренировке и ни на одном приеме пищи в Большом Зале. Где он был и что он ел? Одни вопросы. – Странный Иккинг... – девушка шагала из стороны в сторону на ее излюбленном месте – каменном утесе у океана. Ее пальцы перебирали распущенные волосы, заплетая маленькие косички. Все были в Большом Зале, только она и Иккинг были не там, в разных местах. Она была у океана, он, вероятнее всего, в лесу. Астрид не сомневалась, что юноша был там, он всегда там ошивается. – Может, он что-то прячет? – Астрид разговаривала сама с собой, пытаясь найти ответ. Почему ее вообще волнует этот доходяга? Ответ очевиден: ей было слишком скучно, и она решила поиграть в детектива. Будет смешно, если Иккинг окажется невиновным и все это время просто рисовал каких-нибудь глупых птиц, как он обычно это и делает. Но девушка чувствовала, что что-то не так. Слишком бурная у него была реакция на пир, кажется, его сильно тошнило. – Может, это совпадение, и его действительно просто тошнило? – Астрид с надеждой посмотрела на небо. Точно нет. Тот ужас, который она видела в его глазах, нельзя было назвать тошнотой. Что же это было? – Так, нужно пройтись еще раз по всему, что я имею... – девушка начала вспоминать все события. Странное поведение, постоянная растерянность и нервозность, не явился ни на одно занятие, прятался от Плеваки, весь день с каким-то слишком грустным видом ходил по деревне, будто прощаясь... Ага, вот оно. Астрид следила за ним днем. Он отрешенно ходил по острову, слишком грустно вглядываясь в дома. Обычно на его лице можно было увидеть только безразличие, но не тоску. Он как будто прощался со всем, что видел. – Он собирается сбежать? – пазл в голове девушки сложился воедино. Тогда почему он все это время был в лесу? Как он собирался сбежать? Возможно, на другой стороне острова у него уже была лодка. Завтра она собиралась встать пораньше и еще раз за ним проследить. Астрид была обязана узнать, в чем дело.