Часть IV

      Большое спасибо всем за ваши лайки и комментарии, это очень мотивирует меня на дальнейшую работу. Чмок;3       На урок истории я пришла на минуту раньше звонка. Кабинет был типичным: бежевые стены, карта мира с облезшими краями, портреты давно умерших людей, которые явно не одобряли подростковый шум. Ученики рассаживались лениво, кто-то уже лежал на парте, кто-то доедал ланч, не стесняясь шелеста упаковки.       Протянув учителю бланк для его подписи я пробежалась взглядом по классу и только тогда заметила странность.       Свободной была всего одна парта. Последний ряд у окна. Неплохо. — Свон, — окликнул меня мистер Бэннинг, не поднимая головы. — Садитесь туда. Мистер Хейл отпросился с уроков, будете одна. Других мест нет.       Я кивнула и прошла между рядами, ощущая на себе взгляды. Не любопытные, а сочувствующие. Это настораживало куда сильнее.       Я села. Стул скрипнул, будто выражая протест. Место рядом со мной принадлежало Джасперу Хейлу. И, судя по лицам одноклассников, он сидел здесь один не просто так.       Я поставила рюкзак у ног и откинулась на спинку стула. Пусто. Слишком пусто.       Учитель начал лекцию о войнах и датах, голос у него был ровный, усыпляющий. Я пыталась слушать, честно. Даже делала пометки. Но время вело себя странно, то сжималось, то исчезало. Может, из-за тишины рядом. Может, из-за ощущения, что это место не предназначалось для меня.       Иногда мне казалось, что если я поверну голову, то увижу его, бледного, неподвижного, слишком внимательного. Но рядом была только пустая парта и отражение дождя в стекле.       Урок закончился неожиданно быстро. Я закрыла тетрадь и с удивлением отметила, что совсем не вымоталась. История обычно умела растягиваться до размеров вечности, но сегодня, видимо, решила быть снисходительной.

***

      Последний урок математики и можно ехать домой.       Я успела сесть за свободную парту у середины кабинета, когда рядом со мной буквально материализовалась девушка. Низкая, хрупкая, с короткими тёмными волосами и улыбкой, слишком широкой для скучного школьного дождливого дня. — Привет, — сказала она так, будто мы знакомы лет десять. — Я Элис. — Рейвен, — ответила я автоматически. — Я знаю, — радостно кивнула она. — Ты новенькая. И ты мне нравишься. Я моргнула. — Спасибо… наверное?       Элис уже доставала тетрадь, аккуратно раскладывая ручки, словно исполняла давно отрепетированный ритуал. Всё в её движениях было слишком уверенным, слишком правильным, будто она точно знала, как должен выглядеть этот момент. — Джасперу не здоровится, он поехал домой, — проговорила она вдруг, так, словно это я задала вопрос. — Эм… мне жаль. Пусть поправляется. — Хорошо! Ему будет приятно твоё беспокойство, — она засияла. — Но мы даже не знакомы, — заметила я, чувствуя, как она каким-то образом умудрилась загнать меня в краску. Обычно это делала я. — Зато вы теперь соседи по парте на истории, — пожала плечами Элис, будто это всё объясняло. И почему-то — да, объясняло.       Она подкупала своей лёгкостью, непосредственностью, ощущением, что в мире всё просто и логично. Озорная, яркая, словно дождь Форкса к ней не имел никакого отношения.       За пару минут до окончания урока я снова услышала её звонкий голос: — Не хочешь съездить со мной на выходных в Порт-Анджелес? Мне нужно купить кое-что для шитья. Думаю, тебе тоже что-нибудь понадобится.       Я замялась. Но всего на секунду.       Мне действительно нужны были тёплые вещи, мои майки из Финикса здесь выглядели как насмешка над погодой. Даже любимая пижама не справлялась с холодом дома. Да и запасы для рисования стремительно таяли: кисти, маркеры, пара книг для досуга — в Форксе с этим было туго. Машину я получу не раньше воскресенья, а терпеть ещё неделю мне совсем не хотелось. — Отличная идея, — сказала я. — Мне как раз нужно купить вещи и кое-что для рисования. В Форксе с выбором… мягко говоря, не густо.       Элис замерла. А потом её глаза загорелись. — Ты рисуешь? — Да, — кивнула я. — Почти всю свою жизнь. — Отлично, — сказала она с абсолютной уверенностью, будто только что поставила галочку в списке. — Значит, поездка решена. Я заеду за тобой в субботу в двенадцать.       И почему-то у меня даже не возникло желания спорить.       Где-то в глубине сознания мелькнула мысль о пустой парте на истории. О Джаспере, который ушёл с уроков. О том, что Каллены появлялись в моей жизни слишком… вовремя.

***

      После последнего звонка коридоры будто взорвались. Шкафчики хлопали, кто-то смеялся слишком громко, кто-то ругался из-за домашних заданий. Я остановилась у стены, проверяя время на своем телефоне, когда Белла наконец вынырнула из толпы.       Она выглядела… потерянной. Даже больше, чем обычно. Плечи чуть опущены, взгляд расфокусированный, будто она всё ещё была не здесь. — Ты в порядке? — спросила я, когда она подошла ближе. — Давай я зайду в администрацию, — сказала Белла. — Сдать бланки. За нас обеих. — Ладно, — кивнула я и протянула ей бумажку. — Я подожду здесь.       Кабинет администрации находился в конце коридора, чуть в стороне от основного потока. Белла взялась за ручку двери, будто та могла её укусить, и исчезла внутри.       Я осталась стоять у стены, разглядывая объявления и мысленно составляя список причин, по которым понедельник должен быть официально запрещён.       И именно в этот момент дверь резко распахнулась.       Из кабинета почти вылетел Эдвард Каллен.       Не вышел, а именно вылетел. Его движения были резкими, напряжёнными, будто он сдерживал что-то внутри. Лицо бледнее обычного, губы сжаты в тонкую линию, взгляд направлен куда угодно, только не на людей вокруг.       Он прошёл мимо меня, даже не заметив. Или слишком хорошо заметив, я не была уверена. Вокруг него будто образовалась пустота, в которую никто не решался шагнуть.       Я проводила его взглядом, чувствуя странное, неприятное покалывание под кожей. Через пару секунд из кабинета вышла Белла. — Беллз? — окликнула я. Она вздрогнула, словно только что вернулась в тело. — Он… — начала она, потом остановилась и покачала головой. — Пойдём отсюда.       Мы вышли на парковку под мелкий дождь. Пикап стоял на своём месте — ржавый, громкий, надёжный, как плохая шутка. Белла села за руль, завела двигатель, и машина тут же издала знакомый скрип, будто тоже была недовольна происходящим.       Мы выехали со школьной территории, и только когда здание осталось позади, Белла наконец заговорила. — На биологии он был странным, — сказала она тихо. — Очень странным. — Каллен? — уточнила я, хотя и так знала ответ. — Он… — Белла замялась. — Он отодвинулся на край парты, чуть ли не падая. А потом смотрел на меня закрывая свой нос, так, будто я его оскорбила своим существованием. Или… отравила. Я хмыкнула. — Может, у него аллергия на новеньких. — Рейвен, я серьёзно, — она бросила на меня быстрый взгляд. — Он выглядел так, словно ему плохо. Физически плохо. Я уставилась в окно, наблюдая, как лес тянется вдоль дороги. — Может, у него просто плохой день. — А потом, — продолжила Белла, не слушая, — он вылетел сразу после звонка. А в администрации я видела его… и он хотел перевестись на другой предмет.       Я вспомнила пустую парту на истории. Резкий шаг в коридоре. Напряжение, которое витало вокруг Калленов, как электричество перед грозой. — Белла, — сказала я осторожно, — если какой-то парень смотрит на тебя странно, это ещё не делает тебя странной или какой-то не такой.       Она слабо улыбнулась, но тревога из её глаз не исчезла.       Пикап въехал на дорогу к дому, дождь усилился, а я поймала себя на мысли, что сегодняшний день закончился, но история только началась. И Каллены в ней играли куда большую роль, чем хотелось бы.