Часть V

Любимки, я шапке профиля я указала свой тг канал, чтобы вы были в курсе всех новостей. Буду прикреплять фото и картинки, которые касаются фанфика.

      Я долго ворочалась в кровати, считая трещины на потолке. Сон не приходил. Он всегда вел себя так, будто я должна его заслужить: расслабиться, отпустить, перестать думать. Худшая сделка в моей жизни.       Я перевернулась на бок, потом на спину. Одеяло вдруг стало слишком тяжёлым, подушка неудобной, воздух плотным. В какой-то момент я просто сдалась. Тихо встала и подошла к окну. Открыла его, не заботясь о холоде. Прохладный, влажный воздух сразу просочился в комнату, пахнущий хвоей и сырой землёй. Дождь не шёл по-настоящему, он лишь увлажнял воздух, как мысль, от которой нельзя избавиться. Я вернулась к столу и вытащила холст. Это всегда работало лучше разговоров.       Кисть легла в руку уверенно, будто тело знало, что делать, даже если голова нет. Первый мазок — глубокий, тёмный, приглушённый зелёный. Лес Форкса возникал сам собой — высокий, плотный, словно смыкался над тем, кто в него входил. Я добавила серое небо, тонкие прозрачные полосы дождя. Не ливень, просто постоянное напоминание, что сухо здесь не бывает.       Краска пахла резко и приятно. Пальцы слегка замёрзли, но мне было всё равно. Я слишком сосредоточилась.       В какой-то момент я поняла, что рисую не просто деревья. Они получались выше, чем в реальности. Тропа, если её можно так назвать, уходила куда-то вглубь, туда, где почти не было света. Я остановилась. Посмотрела на холст, нахмурилась и провела кистью ещё раз, стирая часть мазков. Не потому что плохо. Потому что слишком… точно. — Чёрт, — выдохнула я тихо. Я рисовала, чтобы не думать. А думала только больше.       Капля дождя залетела в комнату и упала на край холста, размыв зелёную линию. Я смотрела, как цвет медленно меняется, теряя форму, и внезапно ощутила странное раздражение. Не на дождь. Не на картину. На себя.       Когда я наконец отложила кисть, в комнате стало слишком тихо, пусто, будто время остановилось. Я села на кровать, обхватив себя руками, и посмотрела на готовый рисунок. Он был хорош. Правда. Но легче не стало.       Я взяла телефон, проверила смс, не вчитываясь, и мгновенно положила обратно. Мне не хотелось ни с кем говорить. И всё же эта тишина была почти оглушающей. Сон всё ещё не приходил. Но я хотя бы перестала с ним бороться.

***

      Когда Белла села в машину, я уже недовольно её ждала. Сестра знала, что кислая мина у меня не из-за неё, поэтому лишь осторожно косилась на меня, заводя свой драндулет. — Всё нормально? — решилась спросить она в середине пути до школы. — Да, просто не выспалась, — отрезала я. — А что ты решила со своим Калленом-косоглазкой? — Он не косоглазка! — возмутилась Белла. — Я решила поговорить с ним и узнать, в чём причина его неприязни. — Ого, — удивилась я. Редко видела Беллу такой решительной. — Да, правильно. Незачем ходить и гадать, что с ним не так.

***

      Возле шкафчиков мы распрощались уже опаздывая на урок. Я сидела на занятии и считала секунды. Не потому что скучно, хотя и это тоже, а потому что тело вдруг решило существовать отдельно от меня. Парта казалась неудобной, воздух в классе — тяжёлым, голоса вокруг сливались в ровный раздражающий фон. Учитель что-то объяснял у доски, мел стучал по поверхности настойчиво, и от этого начинало слегка подташнивать. Я попыталась сосредоточиться. Честно. Открыла тетрадь, вывела пару строчек, но буквы тут же поплыли. Мысли не цеплялись ни за одно слово, будто всё важное происходило глубже, под кожей, и требовало немедленного внимания. Я откинулась на спинку стула и медленно выдохнула. Просто усталость, — сказала я себе. Ты не разваливаешься. Пока что.       Когда прозвенел звонок, я вздрогнула сильнее, чем следовало. Ученики начали собирать вещи, переговариваться, смеяться, слишком громко, слишком резко. Я осталась сидеть ещё пару секунд, пока класс постепенно пустел. Встала, когда стало почти тихо.       Коридор встретил привычным шумом, но теперь он давил сильнее. Шаги эхом отдавались в голове, и я поймала себя на том, что иду медленнее обычного, будто тащу за собой что-то невидимое.       Кабинет медсестры находился в конце крыла. Я постучала, не дожидаясь ответа, и приоткрыла дверь. — Заходи, — сказала женщина за столом, даже не поднимая глаз. Я прошла внутрь и села на край кушетки. — Мне… не очень хорошо, — сказала я после паузы. Голос звучал ровно, почти слишком спокойно. — Голова кружится и тошнит немного.       Она наконец посмотрела на меня. Взгляд был профессиональный, цепкий, но без недоверия. — Ты новенькая, да? — Ага. Рейвен Свон. Второй день, — добавила я, будто это что-то объясняло.       Она кивнула, словно именно это и хотела услышать.       После уточняющих вопросов и небольшой проверки показателей медсестра вздохнула, поднялась и налила мне стакан воды. — Такое бывает с новичками, — сказала она. — Смена климата.       Я сделала несколько глотков, и напряжение слегка отступило. Совсем немного, но этого хватило, чтобы не развалиться окончательно. — Хочешь, я оформлю тебе уход домой? — спросила она, тянувшись к бумагам. Я кивнула без раздумий. — Было бы здорово. Она что-то записала, оторвала листок и протянула мне. — Передай в администрацию. Отдохни сегодня. Я встала, чувствуя странное облегчение. Не радость. Скорее… разрешение. — Спасибо, — сказала я искренне.       Когда я вышла в коридор, шум показался чуть тише. Или, может, я просто перестала с ним бороться.       Я шла к выходу, держа в руках разрешение уйти, и думала о том, что иногда самое взрослое решение — вовремя сдаться. Хотя бы на один день.       Выйдя на свежий воздух, я боролась со своими мыслями: не хотела отвлекать сестру от уроков и отца от работы. Сжав телефон в руке, натянула капюшон ветровки на нос и пошла домой, стараясь идти как можно быстрее.       Школьная парковка тянулась длинной серой полосой. Машины стояли рядами — одинаковые, современные, скучные. Я шла вдоль них, скользя взглядом по капотам, и вдруг заметила её.       Она стояла в стороне, ближе к краю.       Oldsmobile Cutlass Supreme. 1969 год. Я сразу вспомнила, как Майк и Тайлер обсуждали её вчера в столовой, пока Эрик показывал девчонкам фотографии. Машина была тёмного, почти графитового цвета, с холодным отливом, меняющимся в зависимости от света. Линии плавные, без лишней агрессии.       Она выглядела… неуместно. Слишком взрослой для школьной парковки. Такие машины встречаются только в фильмах и дорогих районах Лос-Анджелеса. И это я знала тоже из фильмов.       Я замедлила шаг, сама не понимая зачем. В отражении бокового стекла мелькнуло моё лицо — усталое, немного отстранённое. Я уже почти прошла мимо, когда двигатель тихо ожил, напомнив о себе.       Машина медленно выровнялась с моим шагом. Я остановилась. Она тоже.       Стекло со стороны водителя опустилось медленно, почти лениво, будто момент не требовал спешки. И тогда я увидела его. Джаспер Хейл.       Он сидел за рулём спокойно, расслабленно, но в этом покое чувствовалось напряжение, словно он держал под контролем гораздо большее, чем просто дорогу. Светлые кудрявые волосы слегка раскидались по лбу, взгляд сосредоточенный, слишком внимательный.       Он посмотрел на меня так, словно ждал. — Ты идёшь домой пешком? — спросил ровно. Ни удивления, ни насмешки. Просто факт. — Похоже на то, — ответила я, скрестив руки. — Или ты видишь что-то другое? Уголок его рта дернулся в почти невнятную улыбку. — До дома шерифа далеко. — Я в курсе, — сказала я. — У меня есть ноги. Пока работают. Он помолчал, взгляд скользнул по парковке и снова вернулся ко мне. — Садись, — сказал он. Не приказом, а предложением. — Я всё равно еду в ту сторону. Что-то внутри меня сжалось.       Не страх. Не радость. Настороженность, как перед чем-то важным, к чему не готов, но от чего не уйдёшь.       Я посмотрела на дорогу, потом на машину, потом снова на него. — Ты всегда так подбираешь попутчиков на школьной парковке? — сухо спросила я. — Только тех, кто выглядит так, будто не спал, — спокойно ответил он. Чёрт. Я выдохнула и открыла дверцу. — Спасибо, — нехотя выдавила я. — Ты прогуливаешь? — Нет, — он поморщился и приоткрыл окно. — Мы с Эдвардом приболели, я отвозил справки в администрацию. — А почему брат и сестры не могут передать их? — Мне нужно было кое-что проверить. Элис попросила заехать лично, — сказал он, украдкой глянув на меня.       Я замолчала, чувствуя укол вины за резкость. В сложных ситуациях я всегда становилась резкой, особенно когда не в настроении. Это был мой способ держать дистанцию. Но я ждала от него хоть какой-то реакции на мой сарказм. Раздражения. Напряжения. Хоть чего-нибудь. Вместо этого он оставался спокоен. Слишком спокоен.       Машина шла плавно, без рывков, словно он заранее знал, где каждая яма. В этом было что-то… контролируемое. Не показное. Опасное своей точностью.       Мы ехали несколько минут в тишине. Дворники лениво скользили по стеклу, смывая редкие капли дождя. Я смотрела в окно, делая вид, что полностью поглощена серыми домами и мокрыми деревьями. — Ты плохо спала? — вдруг спросил он. Вопрос прозвучал просто. Не попытка разговорить. Не забота. Наблюдение. Я повернула голову. — Это так заметно? — Да, — ответил он после короткой паузы. — Немного. — Тогда считай это моим фирменным стилем, — сказала я. — Бессонница и плохие решения. Я ждала усмешки или хотя бы лёгкой улыбки. Ничего. Он только чуть крепче сжал руль. — Если тебе нехорошо… — начал он и замолчал, словно подбирая слова. — Мой отец врач. Карлайл. Он мог бы помочь. Я усмехнулась, качнув головой. — Спасибо, но я справлюсь. Это не тот случай, когда нужен доктор.       Он кивнул, принимая ответ без вопросов. И это удивило меня больше всего.       Дом Чарли появился слишком быстро. Машина остановилась у обочины. Двигатель тихо затих, будто не хотел привлекать внимание. Я потянулась к ручке двери. — Спасибо, что подвёз, — сказала искренне. — Не за что, — ответил он и наконец посмотрел на меня. Внимательно. Слишком внимательно.       На секунду мне показалось, что он хочет что-то сказать. Но он промолчал.       Я вышла, захлопнула дверь и пошла к дому, чувствуя его взгляд за спиной. Только когда поднялась на крыльцо, Oldsmobile мягко тронулся и исчез за поворотом. Я стояла под навесом, слушая дождь, и думала, что впервые за долгое время рядом с кем-то мне было… странно. Не плохо. Не хорошо.