Часть VI

      Выходные наступили почти незаметно. Без будильника, без резкого света, без ощущения, что мир требует от меня слишком многого слишком рано.       Я проснулась ближе к десяти, редкая роскошь, от которой тело давно отвыкло. За окном было светло, но солнце так и не решилось показаться полностью. Облака висели низко и плотно, делая утро мягким и приглушённым.       Дом встретил меня запахом поджаривающегося хлеба и тихим шорохом сковороды. Белла уже была на кухне.       Волосы собраны в небрежный хвост, старая футболка. В ней она выглядела так, будто никуда и не уезжала из Финикса. Она стояла у плиты, сосредоточенно переворачивая яичницу, и выглядела удивительно… на своём месте.       Чарли, судя по пустой кружке из-под кофе и записке на холодильнике, уже был на работе. — Доброе утро, — сказала я, прислоняясь к косяку.       Белла обернулась и улыбнулась по-настоящему, не из вежливости. — Ты выспалась. — Заметно? — я зевнула, проходя к столу. — Очень, — она поставила передо мной тарелку. — Ты не выглядишь так, будто хочешь перегрызть кому-то горло. — Тогда день уже удался.       Мы ели молча пару минут. Это было привычное молчание, не давящее, не неловкое. Такое, которое не требует заполнения. — Ну, — наконец сказала Белла, — первая неделя школы позади. Как ощущения? Я пожала плечами. — Школа как школа. Меньше солнца, больше странных людей. — Например? — она приподняла бровь. — Например, учитель истории, который выглядит так, будто пережил обе мировые войны лично. И математика, которая внезапно оказалась не самым страшным предметом. Белла фыркнула. — Я до сих пор не понимаю, почему они решили, что биология это хороший предмет для утра.       Я бросила на неё короткий взгляд, но ничего не сказала. Она выглядела спокойно. Почти слишком. — Какие планы на выходные? — спросила я, делая вид, что мне просто интересно. — Хотела съездить в книжный, — ответила она. — Потом занести папе обед, чтобы он опять не питался бургерами из закусочной. — Он будет благодарен. Или сделает вид, что это не смертельно. Белла улыбнулась, ковыряя вилкой край тоста. — А ты? Я на секунду задумалась, подбирая слова. — Мне нужно в Порт-Анджелес, — сказала я наконец. — За кое-чем для рисования. И одеждой. Ты не против? — Нет, хочу остаться дома. Ты поедешь одна? — спросила Белла, не поднимая глаз. — Нет, — я покачала головой. — С соседкой по математике.       Она кивнула, будто это было самым естественным объяснением на свете, и не стала уточнять. И я была ей за это благодарна. Мы допили кофе, каждая погружённая в свои мысли.       Первая неделя закончилась. Но почему-то казалось, что это было лишь вступление.       Я поднялась к себе, оставив Беллу на кухне с её планами, аккуратно разложенными по полочкам. В комнате было прохладно, дом за ночь остыл, а пасмурное утро не спешило его прогревать.       Я открыла шкаф без особых раздумий. Форкс не располагал к экспериментам.       Чёрные брюки — удобные, простые, без лишних деталей. Те самые, в которых можно и пройтись по магазинам, и спокойно пережить долгую поездку. Серый тёплый свитер — мягкий, чуть свободный, с длинными рукавами, которые я всегда машинально подтягивала к ладоням. Он был не новым, но надёжным. Как будто созданным для такого неба за окном. Я быстро переоделась и подошла к зеркалу.       Волосы распустила. Прямые, тёмные, они спокойно легли на плечи, будто тоже никуда не спешили. Я провела по ним пальцами, убеждаясь, что они лежат ровно, и оставила всё как есть, без заколок, без попыток что-то исправить.       Косметика заняла меньше минуты. Немного туши — просто чтобы подчеркнуть ресницы. Я не собиралась ничего доказывать ни зеркалу, ни миру.       На мгновение задержалась, разглядывая своё отражение. Спокойная. Собранная. Почти готовая.       Схватила куртку, проверила, на месте ли телефон и кошелёк, и, выходя из комнаты, поймала себя на странной мысли: мне хотелось, чтобы этот день запомнился. И я понятия не имела почему.       Я спустилась в гостиную и остановилась у окна. Дом был непривычно тихим, без шагов Чарли, без радио, без утренней суеты. Только тиканье часов и приглушённый свет, пробивающийся сквозь плотные облака. Села на край дивана, закинула ногу на ногу и стала ждать. Почему-то это ожидание не было нервным. Скорее собранным. Будто день уже начался, просто не с того места.       Через несколько минут снаружи раздался уверенный, низкий звук двигателя. Не громкий, выразительный, чтобы быть случайным. Я поднялась и выглянула в окно.       На подъездной дорожке стояла машина, которая совершенно не вписывалась в пейзаж Форкса.       BMW M3, ярко-красная, с металлическим отливом, идеально чистая, словно дождь здесь просто не осмеливался к ней прикасаться. Линии кузова были резкими и хищными, а сам автомобиль выглядел так, будто ему тесно в этом городе, будто он создан для других дорог и других скоростей. — Конечно… — пробормотала я себе под нос.       Я накинула куртку и вышла на крыльцо. Элис уже ждала, сидя за рулём. Она помахала мне так энергично, словно ждала целую вечность. — Привет! — радостно сказала она, когда я открыла дверь и села рядом. — Надеюсь, ты не против. Я взяла машину Розали. — Я заметила, — усмехнулась я, пристёгиваясь. — Она крутая. — Идеальная, — уверенно ответила Элис, заводя двигатель. — Розали, конечно, делает вид, что не ревнует, но ей нравится, когда хвалят её машину.       Дверь мягко захлопнулась, и салон наполнился тихим, уверенным гулом. Внутри было просторно, пахло кожей и чем-то едва уловимо холодным, как будто машина всегда оставалась на шаг впереди окружающего мира.       Мы выехали на дорогу, и Форкс постепенно остался позади. Деревья тянулись вдоль трассы плотной стеной. Лес был густым, тёмно-зелёным, но сегодня, без дождя, казался спокойным. Облака висели низко, но не давили. — Порт-Анджелес тебе понравится, — сказала Элис, глядя на дорогу. — Там больше жизни, магазинов, нормальных витрин. — Уже звучит как аргумент, — ответила я. — Форкс уютный, но цивилизация сюда идёт медленно.       Элис быстро улыбнулась, почти победно и прибавила скорость. Машина шла плавно, легко, словно дорога была ей знакома до мельчайших изгибов.       Я смотрела в окно, позволяя пейзажу сменяться, и ловила себя на том, что впервые за долгое время не думаю о школе, бессоннице или странных ощущениях последних дней. Впереди лишь шоппинг.       Элис вела уверенно, слишком уверенно для узкой дороги. Машина слушалась её безоговорочно, будто они были одним целым. — Ты спокойно сидишь, — заметила она, мельком глянув на меня. — Обычно люди либо болтают без остановки, либо начинают молиться. — Я просто не вижу смысла паниковать заранее, — ответила я, глядя в окно. — Если разобьёмся, крики уже не помогут. Элис рассмеялась: — Ты мне определённо нравишься. — Осторожнее, — хмыкнула я. — Ты говоришь это слишком легко. — Я многое делаю легко, — пожала плечами она. — И почти никогда не ошибаюсь.       Я задумавшись отвернулась, делая вид, что меня больше интересуют деревья за окном. — Значит, ты правда рисуешь? — спросила она, не отрывая взгляда от дороги. — Да, — кивнула я. — Почти всегда. Когда не рисую, начинаю слишком много думать. — А когда рисуешь? — Тогда всё становится на свои места. Даже если я не понимаю, что именно чувствую. Элис задумчиво хмыкнула: — Это редкая штука — не уметь разбираться в себе и всё равно быть честной. — Я просто не люблю притворяться, — пожала плечами я. — Ни перед кем. — Это видно, — улыбнулась она. — Ты не из тех, кто подстраивается под общество. — Иногда приходится, — сказала я. — Но мне это быстро надоедает. — А что ты рисуешь чаще всего? — Природу. Лес. Небо. Места, где можно дышать. Пауза. — Людей почти никогда. — Почему? — Они меняются слишком быстро, — ответила я. — Сегодня одно лицо, завтра другое. Бумага не успевает за течением времени. Элис коротко рассмеялась: — Забавно. Обычно художники наоборот зациклены на людях. — Обычно, — согласилась я. — Но я не люблю, когда от меня чего-то ждут.       Мы немного помолчали. Машина мягко свернула, и я поймала себя на том, что мне спокойно. Просто спокойно. — Знаешь, — сказала Элис спустя минуту, — у меня есть друг. Он терпеть не может, когда не понимает, что происходит. — Это звучит утомительно, — заметила я. — Иногда да, — усмехнулась она. — Он привык, что всё вокруг… предсказуемо. — И что с ним? — спросила я скорее из вежливости. — А с тобой рядом у него это не работает, — сказала она так буднично, будто говорила о погоде. — Он не чувствует того, что ожидает. Я нахмурилась: — Это его расстраивает? — Скорее сбивает с толку, — ответила Элис. — А его не так уж легко сбить с толку. — Тогда пусть держится подальше, — пожала плечами я. Элис улыбнулась, не глядя на меня: — Он уже пытался.       Впереди показались первые здания города, и разговор стих. Но ощущение осталось лёгкое, почти незаметное, как мысль, к которой потом обязательно придётся вернуться.       Торговый центр встретил нас теплом и светом. После серой дороги и низкого неба он казался почти чужим. Слишком ярким, слишком живым. Люди ходили медленно, с пакетами, разговаривали вполголоса, и в этом шуме не было тревоги. — Начнём с одежды, — сказала Элис с энтузиазмом человека, который ждал этого момента всю неделю. — Ты же понимаешь, что тебе нужен нормальный гардероб? — Я понимаю, что мне нужен хотя бы один свитер без дырок, — усмехнулась я.       Элис рассмеялась и потянула меня в первый попавшийся на глаза магазин.       Мы смотрели всё подряд: тёплые кардиганы, мягкие водолазки, плотные пальто спокойных цветов. Элис быстро ориентировалась в рядах, вытаскивая вещи, прикладывая их ко мне, отходя на шаг и оценивая с прищуром. — Черный тебе идёт, — сказала она, держа свитер передо мной. — И красный. Не яркий. Глубокий.       Я поймала себя на том, что улыбаюсь. Рядом с Элис не хотелось защищаться. Она не лезла, не давила, просто была рядом. Лёгкая, быстрая, искренне радующаяся каждой найденной мелочи.       После, мы зашли в магазин обуви. Я долго выбирала между практичными ботинками и чем-то более аккуратным и в итоге взяла простые, тёплые, почти грубые почти армейские ботинки, такие, в которых можно было ходить долго и не думать о каждом шаге. — Ты выбираешь вещи, как будто планируешь в них выживать, — заметила Элис. — Потому что так и есть, — хмыкнула я.       Она лишь улыбнулась и взяла себе пару туфель, шарф и что-то ещё, что я не успела разглядеть.       Потом был магазин с тканями и фурнитурой. Здесь Элис оживилась ещё сильнее, перебирая рулоны, пуговицы, нитки, словно это были сокровища. — Я люблю создавать вещи, — сказала она. — Когда что-то появляется из ничего. — Я понимаю, — тихо ответила я. — Это чувство… будто оставляешь след.       Она посмотрела на меня чуть внимательнее, но не сказала ничего.       В художественном магазине я наконец почувствовала себя на своём месте. Запах бумаги, красок, дерева. Я выбирала кисти, долго держала их в руках, проверяя, как ложится ворс. Взяла новые маркеры, блокнот с плотными страницами и пару тюбиков краски — зеленый и голубой. — Ты очень сосредоточенная, когда выбираешь, — заметила Элис. — Потому что это важно, — сказала я. — Я не люблю случайные вещи. — А я люблю, — ответила она. — Но, кажется, поэтому мы и ладим.

***

      Когда мы вышли из последнего магазина с пакетами, Элис выглядела так, будто только разогрелась, а я была приятно уставшая. — Ты совсем не устала? — спросила я. — Нет, — искренне удивилась она. — А ты? — Немного, — призналась я. — Но… в хорошем смысле. Элис улыбнулась: — Значит, день удался.       И я неожиданно для себя поняла, что согласна с ней.       Мы заехали в небольшое кафе неподалёку от торгового центра. Ничего особенного: тёплый свет, большие окна, запах кофе и выпечки. После бесконечных витрин хотелось просто сесть и никуда не спешить.       Я заказала чай и что-то сладкое, не вглядываясь в меню. Элис взяла только напиток, который я не разглядела через картонный стаканчик. — Ты не голодна? — спросила я, устроившись за столиком у окна. — Нет, я на диете, — ответила она легко. — И мне достаточно твоей компании.       Я кивнула, не задавая лишних вопросов. Почему-то это не показалось странным. Скорее… привычным для неё.       Мы сидели молча несколько минут. За стеклом медленно проходили люди, машины останавливались на светофоре, и мир будто существовал отдельно от нас. — Спасибо, что поехала со мной, — сказала Элис вдруг. — Я рада, что ты согласилась. — Я тоже, — честно ответила я. — Мне это было нужно. — Тебе иногда сложно быть среди людей, да? — спросила она мягко. Я задумалась. — Не среди людей, среди чужих мнений в мою сторону.       Она понимающе кивнула и больше не стала развивать тему.       Когда мы вышли из кафе начало темнеть, воздух был прохладным. Облака всё так же висели низко, но вечер не казался тяжёлым.       Дорога обратно прошла тише. Не неловко, а просто спокойно. Иногда именно молчание было самым правильным разговором. У моего дома она остановила машину и повернулась ко мне: — Повторим как-нибудь? — Думаю, да, — ответила я. — Это было неплохой перегрузкой. — Это почти комплимент, — улыбнулась она. — Для меня высший, — усмехнулась я, открывая дверь.       Она помахала мне рукой, и машина мягко тронулась с места.       Я поднялась по ступенькам крыльца с пакетами в руках и странным ощущением внутри, будто в этом городе появилось ещё одно место, где мне не нужно притворяться.