Часть VII

      Утро началось с ключей в моей ладони. Белла уехала в школу раньше меня, поэтому я была предоставлена себе сама.       Я задержалась на крыльце, прежде чем спуститься к машине. Mercedes W203 стоял у дома неприметно, без попытки произвести впечатление, и именно этим мне нравился. Тёмный, глубокий цвет, не чёрный, а холодный графит, выглядел строго и спокойно. Никакого показного шика, просто уверенность и функциональность. Машина для тех, кто знает, чего хочет, и не считает нужным это объяснять.       Села за руль и на секунду замерла. Это была моя машина. Не школьный автобус, не пикап Беллы, не временный вариант. Моя. Салон пах чистотой и чем-то нейтральным, почти успокаивающим. Двигатель завёлся мягко, без рывков, и я улыбнулась.       Ехать в школу одной оказалось неожиданно приятно. Я не спешила, не нервничала, просто ехала, чувствуя дорогу и ритм движения. Впервые за долгое время я ощущала контроль, не жёсткий, спокойный. Такой, который не давит.       На школьной стоянке я встала чуть в стороне от основной суеты, заглушила двигатель и ещё пару секунд посидела, прежде чем выйти. День только начинался, а я уже чувствовала себя собранной.

***

      Химия, испанский, литература прошли скучно. Без всплесков, без провалов. Я отвечала, записывала, слушала вполуха. Мысли текли спокойно, не цепляясь ни за что лишнее.       В столовой мы с Беллой сели в центр за большим столом, где уже собрались ребята. Подносы, разговоры, смех, звон приборов. Белла сидела напротив, чуть напряжённая, но старалась не показывать этого. Я ловила отдельные фразы, кивала, иногда вставляла короткие комментарии. И тогда я почувствовала это. Внимание.       Я подняла глаза не сразу. Сначала просто замерла, будто что-то в воздухе сместилось. Потом посмотрела в сторону окон.       Джаспер Хейл сидел за своим столом. Он был окружён людьми, но при этом словно отдельно от них. Его поза выглядела расслабленной, но в этом спокойствии было что-то собранное, внимательное. Наши взгляды встретились. Всего на секунду.       Но этой секунды оказалось достаточно, чтобы внутри что-то отозвалось. Не резко, не болезненно, тихо. Как если бы кто-то заметил тебя не случайно, а намеренно. Я отвела взгляд первой.       Слишком быстро, будто боялась задержаться в этом моменте дольше, чем позволяла себе. Я вернулась к разговору за столом, сделала вид, что слушаю, даже усмехнулась на чью-то шутку.       Когда я снова посмотрела в ту сторону, Джаспер уже говорил с кем-то рядом, и ничто в его лице не выдавало произошедшего. Но ощущение осталось. Лёгкое, почти невесомое. И от этого особенно тревожное.       Я поднялась раньше остальных, сославшись на урок, и вышла из столовой, чувствуя, что день вдруг стал немного другим.       Когда я почти успела закрыть шкафчик, услышала быстрые шаги за спиной. — Рейвен.       По тону я поняла, Белла не просто догнала меня, она целенаправленно шла именно за этим разговором. Медленно повернувшись я заговорила с ней. — Что?       Белла остановилась рядом, чуть запыхавшись, и несколько секунд смотрела на меня так, будто решала, с чего начать. — Я говорила сегодня с Эдвардом. На биологии. Я напряглась почти незаметно. Почти. — И? — спокойно ответила я. — Он… — Белла замялась, — сказал, что когда тебе было плохо, тебя подвёз Джаспер.       Пауза повисла между нами слишком плотной стеной. Я закрыла шкафчик и щёлкнула замком чуть громче, чем нужно. — Да, — сказала я наконец. — Подвёз. — И ты решила мне об этом не говорить? — в её голосе появилось раздражение, не резкое, а уставшее. — Мы вроде как договаривались не скрывать друг от друга такие вещи. — Это не «такие вещи», Беллз, — я пожала плечами. — Мне стало плохо, он оказался рядом. Конец истории. — Для тебя, может, и конец, — она скрестила руки. — Но ты общаешься с Калленами и даже не упоминаешь об этом. Я узнаю всё от Эдварда, а не от собственной сестры.       Посмотрела на неё чуть внимательнее. Сестра выглядела не столько злой, сколько растерянной. Как будто она снова оказалась в ситуации, где не понимала правил. — Я не скрывала, — сказала я тише. — Просто… не посчитала это важным. — Ты редко что-то считаешь важным, когда это касается тебя, — пробормотала она.       Я вздохнула и на секунду прикрыла глаза. — Белла, я не «вхожу в круг Калленов», если тебя это беспокоит. Я не дружу с ними, не обсуждаю их за твоей спиной и не веду двойную жизнь. Это был один разговор. И одна поездка. — Тогда почему ты выглядишь так, будто тебя поймали? — она посмотрела прямо на меня. — Потому что мне не нравится, когда за меня рассказывают истории без моего участия.       Белла молчала несколько секунд, потом её плечи чуть опустились. — Просто… будь со мной честной, ладно? — сказала она тихо. — Здесь и так всё странное. Мне не хочется чувствовать, что ты от меня отдаляешься.       Посмотрев на неё я неожиданно поняла, что она боится. Не Калленов. Не школы. Потерять меня в этом новом, чужом месте. — Я никуда не денусь, — сказала я мягко. — Обещаю.       Белла кивнула, но выражение её лица осталось задумчивым.       Мы пошли по коридору рядом, не касаясь друг друга, но в одном ритме.       А где-то в глубине школы кто-то уже знал о нас больше, чем следовало.

***

      Следующий урок у меня снова был с Элис.       Я села за парту, машинально доставая тетрадь, но мысли упрямо возвращались к утру, к дороге, к столовой, к взгляду, от которого я ушла первой. Элис уже сидела на своём месте собранная, спокойная, будто день шёл ровно по какому-то заранее выстроенному плану. — Сегодня многое сложится не так, как ты думаешь, — сказала она внезапно, не глядя на меня. Я замерла. — Это угроза или философия? — тихо уточнила я. Элис улыбнулась быстро, почти виновато. — Предупреждение, — сказала она. — Иногда полезно быть готовой. Хотя… — она пожала плечами, — к такому всё равно не готовятся.       Нахмурившись я повернулась к ней. — К чему «к такому»?       Она открыла рот, будто собиралась ответить, но в этот момент учитель начал объяснять тему, и Элис замолчала. Через пару секунд она наклонилась ко мне ближе. — Просто… если вдруг сегодня станет страшно — не вини себя, хорошо?       Я хотела сказать что-то резкое. Что она говорит загадками. Что мне не нравится этот тон. Но вместо этого я потянулась за ручкой, и наши пальцы случайно соприкоснулись. Холод. Не «прохладно». Не «замёрзла». Ледяной, неподвижный холод, будто я коснулась металла зимой. — Прости, — выдохнула я, резко отдернув руку автоматически.       Элис посмотрела на меня внимательно. Слишком внимательно. — Всё в порядке, — сказала она мягко.       У меня по спине пробежали мурашки.       До конца урока я не могла сосредоточиться.

***

      После занятий мы с Беллой вышли на парковку вместе. Она говорила что-то про биологию, про Эдварда, про то, что он сегодня был… нормальным. Почти дружелюбным. Я слушала вполуха. Всё произошло слишком быстро. Скрежет. Резкий звук тормозов. Чужой крик.       Повернув голову я увидела, как машина несётся прямо на Беллу.       В этот момент я успела только крикнуть и увидеть Эдварда. Он появился между моей сестрой и машиной так, как не должен был появляться ни один человек. Его рука упёрлась в бок автомобиля, и металл… смялся. Машина остановилась, будто врезалась в стену. Белла была прижата к его груди. Живая. Целая. Мир качнулся. Я подбежала к ним, сердце колотилось где-то в горле. — Ты в порядке? — схватила Беллу за плечи, осматривая её, не веря глазам. — Я… да, — она дрожала. — Рейвен, он… он просто…       Мне пришлось перевести взгляд на парня. Он уже отпустил машину. Его лицо было каменным. Ни следа усилия. Ни страха. — Ей нужно в больницу, — сказал он спокойно. И мы поехали.

***

В машине Белла держалась за мою руку. Я чувствовала, как она дрожит, и не отпускала. В больнице не отходила от неё ни на шаг. Когда Карлайл Каллен вышел к нам, я сразу поняла, кто он. Та же странная собранность. Та же нереальная спокойная уверенность. Он осмотрел Беллу, говорил чётко, мягко, уверенно. Профессионально, и при этом по-человечески. — С ней всё будет в порядке, — сказал он. — Несколько ушибов. Ничего серьёзного. Я выдохнула только тогда. — Спасибо, — сказала я ему. — И вам. И… — я посмотрела на Эдварда, — тебе. Эдвард кивнул. — Я рад, что успел. Снова это слово. Карлайл улыбнулся мне открыто, тепло. — У вас сильная связь, — сказал он, глядя на нас с Беллой. — Это чувствуется. Пришлось кивнуть, но внутри было пусто и гулко. Потому что я видела. Я была там. И теперь точно знала: Каллены — не такие, как мы.

***

Ночью сон так и не пришёл. Я лежала, уставившись в потолок. Дом давно затих, даже старые трубы больше не отзывались привычными щелчками. Белла уснула почти сразу — её организм, пережив стресс, просто выключился. Мой — наоборот. Закрыла глаза. И снова увидела это. Машина. Скорость. Резкий, невозможный рывок. Эдвард Каллен. Нет. Не так. То, что он сделал. Прокручивая момент снова и снова, как кадры плохой плёнки, пытаясь поймать ошибку. Обман зрения. Адреналин. Паника. Любое логичное объяснение. Но логика упрямо молчала. Он был далеко. Я помнила это отчётливо. Он не мог оказаться там, между Беллой и машиной, за долю секунды. Не мог остановить её одной рукой. Не мог оставить вмятину, будто металл был мягким. Сев в кровати, медленно опустила ноги на холодный пол. Может, я преувеличиваю. Люди часто преувеличивают. Особенно после шока. Особенно когда речь идёт о близких. Но я видела. Не краем глаза. Не мельком. Я видела, как его лицо даже не дрогнуло. Ни напряжения. Ни усилия. Ни страха. — Это невозможно… — прошептала я в темноту. Если Эдвард был таким сильным… Если Элис знала, что что-то случится… Если у них такая ледяная кожа… Мысли складывались не в картину, а в трещину. И самое страшное было не то, что они делали. А то, как я отреагировала. Они вели себя так, будто балансировали на грани, к которой давно привыкли. Будто подобное не исключение, а риск, с которым они живут постоянно. Я обняла колени и уткнулась в них лбом. Мне не было страшно. Это пугало сильнее всего. Мне было… любопытно. И где-то глубоко внутри, под слоем сарказма, раздражения и привычного недоверия, шевельнулась мысль, от которой я сразу попыталась отмахнуться: А если они не чудовища? А если они просто… другие? Ответов не было. Только ночь. И ощущение, что я больше не смогу смотреть на них так, как раньше.

***

      Утром в доме было непривычно тихо.       Не та спокойная тишина, к которой я уже начинала привыкать, а осторожная, будто кто-то боялся сделать лишний звук и спугнуть что-то хрупкое.       Белла спала. Чарли настоял, чтобы она осталась дома, и впервые за долгое время я была с ним на кухне одна. Он сидел за столом с кружкой кофе, задумчиво уставившись в окно. Ни формы, ни значка это редкость.       Я жарила яйца молча. Не потому что не хотела говорить, просто не знала, что сказать. — Как она? — спросил он наконец, не оборачиваясь. — Уснула почти сразу, — ответила я. — Думаю, ей это было нужно.       Он кивнул, сжал кружку сильнее, чем нужно. Мы поели молча. Но это молчание не давило. Оно было… заботливым.       В школу я ехала одна.       Мерседес слушался мягко, уверенно, и это почему-то успокаивало. Я держала руки на руле чуть крепче обычного, ловя себя на том, что думаю не о дороге, а о скорости, с которой вчерашний день перевернул всё.       В коридорах меня начали останавливать почти сразу. — Как Белла? — Она в порядке? — Это правда, что её чуть не сбила машина? Я отвечала одно и то же, в разных вариациях: — Она в порядке. — Просто испугалась. — Врач сказал, что всё хорошо.       Люди кивали, сочувствовали и тут же переключались на свои дела. Им было важно знать, но не обязательно понимать.       На урок истории я пришла одной из первых. И снова та же парта. Последний ряд у окна. Джаспер уже был там. Он сидел ровно, сложив руки на парте, и смотрел не на доску, а куда-то вбок, словно прислушиваясь к чему-то невидимому. Когда я подошла, он поднял взгляд. Наши глаза встретились. И что-то в этом мгновении было… напряжённым. Не враждебным. Острым. Я молча села, достала тетрадь. — Как Белла? — спросил он тихо, не поворачивая головы. Его голос был ровным. Слишком ровным. — Жива, — ответила я. — Это обычно хороший знак. Он едва заметно усмехнулся, но тут же стал серьёзным. — Она не в школе. — Нет. Пауза растянулась. Я чувствовала, как он прислушивается. Не к словам, а ко мне. — Ты была рядом, — сказал он осторожно. — Вчера. Не вопрос. Утверждение. — Да. Я перевернула страницу тетради, хотя писать ещё было рано. — Это было… страшно, — продолжил он. — Было. Он повернулся ко мне наконец. — Ты выглядела очень собранной. — Это комплимент? — Спросила я усмехнувшись. — Это наблюдение. Я подняла на него взгляд. — Ты часто наблюдаешь за людьми? На долю секунды что-то в нём изменилось. Не выражение лица — напряжение. Будто я подошла слишком близко к краю. — Иногда, — сказал он. — Когда они ведут себя… необычно. — Забавно, — ответила я. — Я как раз думала то же самое. Он замолчал.       Я видела, как он взвешивает слова. Осторожно. Слишком осторожно для обычного подростка. — Люди часто видят то, чего на самом деле не было, — сказал он наконец. — Особенно в стрессовых ситуациях. — А иногда они видят именно то, что было. Просто это неудобно объяснять. — Я играла с ним, слегка наклонив голову смотрела в его карие глаза. Наши взгляды снова встретились. В этом не было угрозы. Только взаимная настороженность. — Ты думаешь, что-то не так? — спросил он тихо. Я пожала плечами. — Я думаю, что некоторые вещи происходят слишком быстро. Он отвёл взгляд первым. — История полна вещей, которые сложно объяснить, — произнёс он, глядя на доску. — Да, — согласилась я. — Особенно если кто-то очень старается, чтобы их не объясняли вовсе. Звонок прозвенел неожиданно громко. Джаспер встал, закинул рюкзак на плечо и, проходя мимо, задержался на секунду. — Будь осторожна, Рейвен, — сказал он почти шёпотом. Я посмотрела ему вслед. И впервые поймала себя на мысли, что он боится не за меня. Он боится того, что я могу понять.

***

      В доме было темно и спокойно, когда я вернулась. Свет горел только в гостиной, мягкий, приглушённый, как будто даже лампы не хотели мешать.       Белла сидела на диване, поджав под себя ноги. Книга лежала у неё на коленях, раскрытая где-то в середине, но взгляд был пустой, она явно не читала. Телевизор был выключен. В комнате стояла та самая тишина, в которой вопросы звучат громче слов. Я повесила куртку и уже собиралась пройти мимо, когда она сказала: — Рей. Я остановилась. — Ты видела это, да? Я медленно повернулась к ней. — Что именно? Белла подняла на меня глаза. В них не было паники, только упрямое, цепкое внимание. — Машину. Эдварда. То, как он… оказался там. Я выдохнула. — Беллз, ты ударилась головой. Стресс, адреналин — мозг дорисовывает. — Не надо, — перебила она тихо. — Не со мной.       Когда я села в кресло напротив между нами было всего пару метров, но сейчас это расстояние ощущалось как пропасть. — Он был слишком далеко, — продолжила Белла. — И слишком быстро. А потом… — она запнулась. Вот это уже было опасно. Белла нахмурилась. — Ты тоже это видела. Это был не вопрос. Я отвела взгляд. — Я видела, что ты могла погибнуть. Всё остальное это мелочи. — Ты врёшь, — сказала она спокойно. И от этого стало хуже. — Ты всегда врёшь, когда боишься. — Я не боюсь. — Тогда почему ты ничего мне не рассказываешь? — Белла подалась вперёд. — Про Эдварда. Про Джаспера. Про то, что происходит вокруг. Делаешь вид, что только я вижу что-то ненормальное — Потому что тебе показалось, — ответила ей. Белла горько усмехнулась. — Это ты так защищаешь меня? Или себя? Слова попали точно. — Ты ведёшь себя так, будто знаешь что-то, — продолжила она. — Будто решила за нас обеих, что мне можно знать, а что нет. Я поднялась. — Я пытаюсь не дать тебе утонуть в этом. — А я уже тону, Рей! — её голос сорвался, но она тут же взяла себя в руки. — И хуже всего — ты не рядом. Ты где-то… по другую сторону. Мы смотрели друг на друга слишком долго. Наконец я сказала тише: — Я рядом. Просто не всё могу объяснить. Ты говоришь так, будто я все знаю, а я ничерта не знаю! Белла опустила взгляд. — Ты никогда ничего не объясняешь. Я не нашла, что ответить. Через пару секунд она тихо сказала: — Спокойной ночи. Я кивнула. — Спокойной.       Поднимаясь по лестнице, я чувствовала не облегчение, а вину. Тяжёлую, липкую. Потому что в глубине души уже знала: Белла была права. Я действительно что-то видела. И с каждым днём это «что-то» становилось всё труднее игнорировать