Глава 17: Проекция

Миа стряхнула руку Клэр со своего плеча. Она смотрела на неё не с ненавистью, а с каким-то болезненным, почти брезгливым любопытством, которое бывает у конструктора, обнаружившего фатальный дефект в чертеже. — Ты же психолог, Клэр, — Миа произнесла это слово как приговор. — Ты должна была первой увидеть, что здесь происходит на самом деле. Но ты... ты не лечишь его. Ты в нем растворяешься. Она встала и начала медленно прохаживаться по гостиной, её дар «архитектора» заставлял её физически ощущать перекос этой комнаты. — Ты называешь это «экосистемой», но это классический перенос, возведенный в абсолют. Ты взяла свою травму и сделала её смыслом существования. Ты психолог, который влюбился в свой самый сложный случай, потому что если ты его «вылечишь», тебе придется столкнуться со своей собственной пустотой. Тебе не за чем будет следить. Тебе некого будет судить. Твое бессмертие снова станет бессмысленным. Клэр застыла, её лицо побледнело, став похожим на ту самую фарфоровую маску, о которой говорила Элен в Бостоне. — Ты ставишь мне диагноз? — голос Клэр дрогнул. — Я констатирую обрушение, — Миа остановилась напротив Габриэля. — Ты сказал, что этот дом — самое настоящее, что с тобой случалось. Конечно. Потому что здесь тебе позволили быть «почти человеком», не требуя платы. Ты — паразит, Габриэль. Раньше ты забирал у людей силы, а теперь ты забираешь у Клэр её жизнь, её право на нормальное будущее, скармливая ей свое раскаяние по капле. И она ест это, потому что ей кажется, что это — её работа. Миа обернулась к ним обоим, стоя посередине комнаты как судья. — Психолог и убийца. Один притворяется, что исправляется, другая — что контролирует. А на самом деле вы просто два испуганных существа, которые создали себе кокон из взаимной боли. Вы не живете, вы детонируете в замедленной съемке. — Ты закончила? — Габриэль сделал шаг вперед, и в комнате ощутимо упала температура. — Ты пришла сюда, получила исцеление, увидела нас. Если мы так тебе противны — дверь там. Иди в свой идеальный мир с ровными фундаментами. Миа посмотрела на дверь, потом на свои ладони, на которых больше не было шрамов. — Не могу, — тихо сказала она. — Мой дар не дает мне уйти от здания, которое вот-вот рухнет на головы людей. Вы — угроза. Не потому, что ты снова начнешь убивать. А потому, что вы создаете прецедент, в котором монстр может быть прощен просто потому, что он «полезен» и «красив» в своем страдании. Она посмотрела на Клэр с какой-то странной, почти сестринской жалостью. — Я останусь. Не в этом доме — я найду жилье в поселке. Но я буду приходить. Я хочу видеть, как эта ваша «экосистема» справится с кем-то, кто не боится вас и не зависит от вашего прошлого.(В этом Миа конечно же себе врала. Она зависела.) — Зачем тебе это, Миа? — спросил Питер. — Потому что я — архитектор-реставратор, Питер. И я хочу понять: можно ли на самом деле восстановить то, что было уничтожено так фундаментально. Или вы просто строите декорации поверх руин. Она развернулась и вышла в холодную вермонтскую ночь, оставив дверь приоткрытой. Порыв ветра ворвался в гостиную, заставив пламя в камине метнуться в сторону. Габриэль медленно подошел к двери и закрыл её на засов. Он не смотрел на Клэр. Он знал, что слова Мии про «растворение» и «паразита» попали в цель. — Она видит трещины, — прошептала Клэр, всё еще стоя у стола. — Она права, Габриэль? Я действительно... растворяюсь? Габриэль повернулся к ней. В его глазах была та самая тьма, которую он так старательно прятал за маской доктора Лэнга. — Ты — единственный свет, который я не посмел погасить, Клэр. Если ты во мне растворяешься — значит, я всё-таки проиграл.