Глава 30: Призрак в машине

Габриэль не отшатнулся. Напротив, он медленно выпрямился, и его взгляд стал пугающе ясным. Шок прошел, уступив место той самой холодной аналитике, которая когда-то сделала его Сайларом. Только теперь эта аналитика была направлена не на поиск способностей, а на поиск души. — Ты считаешь себя идеальной конструкцией, Миа? — тихо спросил он. — Ты думаешь, что твоя пустота — это твоя сила? Он сделал шаг к ней, и теперь уже Миа почувствовала, как её безупречный контроль натыкается на нечто твердое. — Я долго считал Сайлара идеальным существом, — продолжал Габриэль. — Я думал, что отсутствие совести — это вершина эволюции. Что если убрать из механизма трение морали, он станет вечным. Я искал эту чистоту в себе, я выжигал Габриэля каленым железом, я резал людей, чтобы доказать: во мне нет ничего, кроме жажды и воли. Он усмехнулся, и это была усмешка человека, который вернулся из ада с ответами. — Но я ошибся. Сайлар не смог до конца убить Габриэля. Как бы я ни старался, этот «дефект» всегда возвращался. Эта тихая, ноющая совесть, которая заставляла меня плакать в твои ладони — она и есть то, что делает механизм живым, а не просто куском металла. Он взял Мию за подбородок, заставляя её смотреть прямо на него. — И теперь я смотрю на тебя. Ты хвастаешься своей тьмой. Ты говоришь, что ты — хищница высшего уровня. Но я знаю устройство систем, Миа. Не бывает конструкций без внутреннего напряжения. Скажи мне... был ли у тебя свой «Габриэль»? Та маленькая, живая часть тебя, которую ты пытаешься убить прямо сейчас, манипулируя нами? Или ты убила её так давно, что даже не помнишь её имени? Миа попыталась дернуться, но его хватка была стальной. — Ты пытаешься спроектировать моё падение, чтобы доказать себе, что прощения не существует. Потому что если я могу раскаяться, значит, и твоя пустота — это не «высшая ступень», а просто твой личный выбор труса, который побоялся чувствовать боль после той подворотни. Ты не хищница, Миа. Ты — руина, которая делает вид, что так и было задумано. Клэр, стоявшая у машины, замерла. Она видела, как Габриэль не просто сопротивляется Мие — он вскрывает её саму. — Ты думаешь, я твой инструмент? — Габриэль почти шептал ей в губы. — Нет. Я тот, кто видел изнанку Б-га. И я говорю тебе: ты ошибаешься. Твоя «несущая стенка» — это страх снова стать той девочкой, которой перерезали горло. Ты строишь этот холодный замок вокруг себя, чтобы никто больше не смог тебя коснуться. Но внутри него ты задыхаешься. Он отпустил её. Миа тяжело дышала, её лицо на мгновение утратило маску превосходства, обнажив что-то злое, загнанное и... очень маленькое. — Если ты убила свою совесть очень давно, то мне тебя жаль больше, чем тех, кого я убил, — подытожил Габриэль. — Потому что Сайлар хотя бы знал, что он чудовище. А ты веришь, что ты — архитектор. Но ты просто червь, который живет в гнилом фундаменте и думает, что он им управляет. Он повернулся к Клэр. — Клэр, езжай домой. Она больше не имеет власти. Ни над тобой, ни над моей тьмой. Миа осталась стоять у ратуши. Её «идеальный план» не просто провалился — он был высмеян тем, кого она считала своей марионеткой. Она смотрела на них двоих, и в её глазах закипала ненависть, в которой уже не было ничего «архитектурного». Это была примитивная, человеческая ярость существа, чью главную тайну только что озвучили вслух.