Глава 38

Этот финал оставил Клэр в состоянии тяжелого, трезвого раздумья. Она смотрела в густую темноту вермонтского леса, туда, где исчез силуэт Мии, когда она вышла вслед за ней на крыльцо,пронаблюдать как та уходит из их дома, и чувствовала, как внутри нее шевелится холодный, липкий страх. Это был не страх перед Сайларом или внешней угрозой. Это был страх перед собственным отражением. Клэр всегда считала свое бессмертие и свою эмпатию благом, инструментом спасения. Но сегодня она увидела «чертеж» своего возможного будущего. Миа не была инопланетным монстром — она была конечной стадией износа души. Она была тем, что происходит с эмпатом, когда его «предохранители» сгорают один за другим, не в силах выдержать напряжение человеческого горя. «Вот что случается, когда мы перегораем», — подумала Клэр, и по её спине пробежал мороз. Она представила себе Питера, который годами впитывал чужие способности и чужую боль. Представила себя, раз за разом зашивающую не только свои раны, но и дыры в рассудке Габриэля. Миа была их зеркалом из будущего: застывшим, эффективным, математически точным и абсолютно мертвым внутри. — Клэр? — тихо позвал её Габриэль, появившийся рядом, коснувшись её руки. — О чем ты думаешь? Она не сразу нашла в себе силы обернуться. Ей казалось, что если она посмотрит на него сейчас, он увидит в её глазах ту самую «синюю сетку» льда, которая начала прорастать в ней самой от усталости. — Я думаю о том, что Миа — это мы с Питером, если мы когда-нибудь решим, что с нас хватит, — ответила она, наконец повернувшись к нему. Её лицо в лунном свете казалось прозрачным. — Она просто перестала сопротивляться боли и выбрала тишину. И мне стало не по себе от того, как сильно я её сейчас понимаю. Габриэль сжал её ладонь, чувствуя её холод. Он понял: сегодня они не просто спасли Мию от её собственной тьмы. Они получили предупреждение. — Вы не перегорите, — твердо сказал он, хотя в его голосе слышалась тень сомнения. — У неё не было того, что есть у нас. У неё не было «Убежища». Она строила стены в одиночку. Клэр кивнула, но в глубине души она знала: рамки добра и зла, которые она так отчаянно пыталась сохранить, стали еще тоньше. Теперь она знала, что за ними — не только бездна Сайлара, но и ледяная пустыня Мии. И неизвестно, что из этого было страшнее. Они вошли в дом и закрыли дверь. В гостиной Эмма всё еще стояла у окна, а Питер медленно гасил свет. Тишина, воцарившаяся в комнате, больше не была напряженной, но она была пропитана осознанием: их мир стал еще более хрупким. «Убежище» осталось стоять, но теперь каждый из них знал цену этой устойчивости. И каждый из них в ту ночь молился о том, чтобы их «белое пламя» никогда не превратилось в лед.