Глава 40

Глава: Взломанный код Клэр резко отстранилась от Питера. Её глаза лихорадочно блестели, а пальцы вцепились в края собственной кофты. — Нет, Питер, ты не понимаешь! — её голос сорвался на крик. — Я не могла... я бы никогда не стала звонить Лиаму Дойлу сама! Я психолог, я знаю, как работает месть, я знаю, к чему это приведет. Но когда я была в Бостоне... когда я искала эти архивы... в моей голове постоянно звучал её голос. Тот самый тихий, «архитектурный» ритм Мии. Клэр начала мерить комнату шагами, задыхаясь от осознания. — Она не просто «манипулировала» мной через разговоры. Она вшила это решение мне под кожу. Тот случай в подворотне... Габриэль, ты ведь не просто перерезал ей горло. Ты пытался вскрыть её череп. Ты задел что-то, что вывернуло её дар эмпатии наизнанку. Она не «отключила» его. Она превратила его в передатчик. Габриэль замер, его лицо окаменело. Он вспомнил тот вечер семь лет назад — хаос, сопротивление Мии, и то, как его пальцы соскользнули. — Она внушила мне это, Питер! — Клэр схватила брата за руки. — Каждое моё действие, каждый звонок Дойлу — я чувствовала, что это правильно, что это необходимо. Она «спроектировала» моё предательство так же, как проектирует здания. Я не хотела подставлять Габриэля под убийство... это была не я! Она вложила мне в руки спички и убедила, что я просто согреваю дом. Питер посмотрел на Эмму. Та стояла бледная, её руки дрожали. Она снова начала быстро жестикулировать. — «Синяя сетка...» — перевел Питер, и в его голосе зазвучал ужас. — «Эмма говорит, что видела, как нити этой сетки тянулись от Мии к тебе, Клэр. Она думала, что это резонанс... но это были вожжи. Мия не просто заперла свое пламя, она научилась транслировать свой холод другим, заставляя их сердца биться в её ритме». Клэр упала в кресло, закрыв лицо руками. Её трясло от рыданий, но это были рыдания не от вины, а от страшного облегчения и одновременного омерзения. — Она использовала меня как инструмент, чтобы наказать тебя, Габриэль, — прошептала Клэр сквозь пальцы. — Она хотела, чтобы ты окончательно морально погиб от рук того, кого я сама приведу, убив его физически. Это была её идеальная месть — заставить «святую» Клэр Беннет стать твоим палачом. Она стерла мои границы добра и зла своим внушением... она просто выключила мою совесть на время, чтобы я не мешала её чертежу. Габриэль подошел к ней и опустился на колени. Он взял её холодные ладони в свои. Теперь в его глазах не было разочарования — в них была только бесконечная, яростная ненависть к той, кто ушла в ночь. — Она не просто убийца, — произнес он, и в его голосе снова проснулся Сайлар — тот самый, который защищает своё. — Она архитектор чужих грехов. Она сделала тебя соучастницей, чтобы ты никогда не смогла меня лечить. Клэр подняла на него глаза, полные слез. — Питер, если она может это делать... если она может отключать в людях человечность и оставлять только дар совершать поступки... значит, она всё еще делает это. Она ушла, но я всё еще чувствую этот холодный ритм в своей голове. Она не отпустила нас. Она просто сменила дистанцию. В гостиной «Убежища» повисла зловещая тишина. Теперь они знали: Мия не «безобидная жертва с разбитым сердцем». Она — кукловод, который научился превращать чужую любовь в оружие. И самое страшное было в том, что Клэр теперь не знала, какие из её чувств принадлежат ей, а какие — безупречному, ледяному чертежу Мии Лоусон.