Глава 41: Взломанный периметр

Клэр сидела в кресле, и к ней постепенно возвращалось ощущение собственного тела. Тот туман, который заставлял её совершать необъяснимо жестокие поступки в Бостоне, начал рассеиваться, оставляя после себя жгучий стыд и ясное понимание: её взломали. — Я вспомнила, — Клэр подняла голову, её взгляд стал жестким и сфокусированным. — В Бостоне, когда я нашла адрес Дойла, я на секунду засомневалась. Я хотела закрыть ноутбук. Но в этот момент в голове возник отчетливый образ Мии. Её голос просто прошептал: «Это справедливо, Клэр. Ты ведь хочешь, чтобы восторжествовала правда?». И я... я просто подчинилась. Словно это была не чужая мысль, а моя собственная, просто очень логичная. Питер сжал кулаки так, что побелели костяшки. Как эмпат, он чувствовал эхо этого «вторжения» в ауре племянницы. — Она использовала твою честность против тебя самой, — Питер подошел к Клэр и положил руку ей на затылок, пытаясь своим даром прочувствовать и «выжечь» остатки чужого внушения. — Она знала, что ты не прощаешь ложь. Она просто усилила это чувство до предела, пока оно не ослепило твой рассудок. Габриэль стоял у окна, глядя в ту сторону, где исчезла Мия. Внутри него кипела холодная ярость. Он понимал, что Мия нанесла удар не по его телу, а по самому дорогому, что у него было — по его вере в то, что Клэр может его спасти. — Она хотела, чтобы я увидел в тебе предательницу, — тихо произнес Габриэль. — Она хотела, чтобы я сорвался. Если бы я убил Дойла на твоих глазах, Клэр, или если бы я возненавидел тебя за этот звонок... её план бы удался. Мы бы уничтожили друг друга сами. Клэр встала, её ноги еще немного подкашивались, но голос больше не дрожал. — Она не просто ушла, Питер. Она оставила в нас этот вирус. Она доказала, что может превратить наше «добро» в яд. И теперь я знаю: то, что Эмма видела в ней — это не просто «запертое пламя». Это расчетливая, хирургическая способность переписывать чужие мотивы. Эмма подошла к Клэр и медленно показала жестами: — «Ты чиста. Нить оборвалась. Когда ты осознала ложь, её магия рассыпалась. Ты снова ты». Клэр глубоко вздохнула, впервые за несколько дней чувствуя, что её легкие наполняются воздухом полностью, без того странного сопротивления. — Алиби... — прошептала Клэр, глядя на Питера и Габриэля. — Моё алиби — это то, что я никогда бы не предала тебя по своей воле, Габриэль. И теперь, когда я это знаю, она больше не сможет войти в мою голову. Я выстроила свои собственные стены. — Теперь мы знаем, с кем имеем дело, — Питер обернулся к Габриэлю. — Она не архитектор. Она — вирус. И она совершила огромную ошибку: она оставила нас в живых (хотя у нее и не было выбора) и вместе. Габриэль подошел к Клэр и осторожно обнял её. Это было не объятие «пациента», ищущего защиты. Это было объятие мужчины, который готов защищать ту, кто вернулась к нему из тумана. — Мы сохраним «Убежище», — твердо сказал Габриэль. — Но теперь мы будем знать: враг может прийти не с оружием, а с твоими собственными мыслями.