Рассвет на двоих

      ​Над озером еще стоял густой, как парное молоко, туман. Тишина была абсолютной, лишь изредка прерываемой тихим плеском воды о берег. Лотосовый терем застыл у самой кромки, окутанный дымкой. Сегодня он не выглядел как повозка лекаря — Фан Сяобао накануне украсил его гирляндами из свежих белых и розовых лотосов, которые в утренней росе казались жемчужными.       Ли Сянъи предстал в великолепном темно-алом одеянии, расшитом золотыми журавлями. Но вместо тяжелой короны его волосы подхватывала простая нефритовая заколка — дар Фан Добина. В его облике больше не было той колючей гордости юности; на его лице сияла мягкая, уверенная улыбка человека, который знает цену каждому мгновению.       Из терема медленно к нему вышла Цяо Ваньмянь. На ней было традиционное платье, расшитое тончайшим серебром, а её вуаль была прозрачной, как утренний туман. Когда она подняла глаза на Сянъи, в них блеснули слезы — не боли, а чистого, выстраданного счастья. Десять лет она носила траур в сердце, и теперь это сердце наконец-то запело       ​Они встали друг против друга. Им не нужны были свидетели, чтобы подтвердить то, что и так было выжжено в их сердцах за десять лет разлуки. — Десять лет назад я не успел сказать тебе самое важное, — тихо произнес Ляньхуа, беря её ладони в свои. Его голос был ровным и теплым. — Я думал, что должен победить весь мир, чтобы быть достойным тебя. Но мир оказался пуст без тебя. ​Ваньмянь чуть сжала его пальцы. — А я ждала тебя не как героя, Сянъи. Я ждала тебя как человека, с которым можно просто встретить утро. И сегодня это утро наконец настало.       ​Они не кланялись небу и земле по уставу. Они просто склонили головы друг перед другом в глубоком, искреннем поклоне, объединяя свои судьбы в этом туманном безмолвии.       ​На высоком обрыве над озером, скрытые тенью старых сосен, застыли две фигуры. ​Ди Фэйшэн сидел на камне, положив свой дао на колени. На его плече покоился запечатанный кувшин вина. Он смотрел вниз на терем своим обычным непроницаемым взглядом, но его плечи были расслаблены. Он знал: его лучший соперник и единственный друг наконец-то в безопасности.       ​Рядом с ним Фан Добин вцепился в перила смотровой площадки. Его праздничные рукава были мокрыми — он то и дело украдкой вытирал глаза, стараясь не всхлипывать, чтобы не нарушить тишину внизу. — Посмотри на них, Ди... — прошептал Фан. — Они ведь правда это сделали. — Заткнись, Сяобао, — привычно отозвался Ди, но голос его не был злым. Он лишь крепче сжал горлышко кувшина. — Не мешай им. ​      Они были как две незыблемые скалы, охраняющие этот крошечный островок счастья от всего остального мира. ​      Когда первый луч солнца прорезал туман, окрашивая озеро в розовый цвет, Глава Ли обернулся. Он посмотрел наверх, на обрыв, и, прищурившись от света, поднял руку, маша своим друзьям.       ​Ваньмянь улыбнулась и тоже помахала им. — Сяобао! Ди Фэйшэн! — звонко крикнул Сянъи, и эхо разнеслось над водой. — Чай скоро остынет! И если Фан Сяобао не сожжет завтрак, мы ждем вас внизу!       ​Фан Добин подпрыгнул на месте, радостно маша в ответ обоими рукавами: — Я иду! Я иду! Я приготовил лучшие сладости из города! ​      Ди Фэйшэн медленно поднялся, вскинул кувшин на плечо и начал спускаться по тропе вслед за шумным Фаном. Его лицо на мгновение осветило солнце, и на губах мелькнула тень редкой, настоящей улыбки.