Наследие Ветра и Лотоса

      Прошло пятнадцать лет. Пик Облаков утопал в цветущей вишне, а в воздухе застыла та особая тишина, которая бывает перед началом великого пути.       На краю обрыва, глядя на расстилающийся внизу мир Цзянху, стояла Сиван. Она была воплощением лучших черт своих родителей: от матери ей досталась утонченная красота и благородство, а от отца — неуловимая, кошачья грация и взгляд, в котором искрилось озорство и стальная воля. На её поясе покоился меч, созданный из переплавленных обломков старого оружия великих мастеров, а в руках она держала простой бамбуковый веер — дань уважения лекарьскому прошлому отца.       Сзади послышались легкие, почти бесшумные шаги. Ли Сянъи подошел к дочери. Годы почти не коснулись его лица, лишь в уголках глаз залегли морщинки мудрости, а в волосах серебрилось несколько прядей. — Мир внизу велик, Сиван, — тихо произнес он. — И он не всегда будет добр к тебе. Ты готова?       Девушка обернулась и уверенно улыбнулась: — Отец, ты учил меня, что истинная сила не в том, чтобы сокрушить врага, а в том, чтобы остаться человеком. Я не ищу славы Ли Сянъи. Я ищу свой собственный путь. Мужчина положил руку ей на плечо, и в этот миг он передал ей не просто благословение, а частицу своей легендарной ци. — Тогда иди. Помни: если станет тяжело — Лотосовый терем всегда найдет тебя. И никогда не забывай, что за твоей спиной стоят два самых ворчливых и опасных «дяди» в Поднебесной.       Сиван рассмеялась, вспомнив, как Ди Фэйшэн вчера полдня критиковал её стойку, а Фан Добин тайком впихивал ей в дорожную сумку кошели с золотом и «шпионские» гаджеты Инспекции.       В этот момент из поместья вышла Цяо Ваньмянь. Она выглядела счастливой и умиротворенной. Рядом с матерью стоял шестилетний , Ли Сянь , который с любопытством смотрел на сестру. Мальчик был точной копией Ли Ляньхуа — с таким же пытливым взглядом и привычкой забавно морщить нос. — Сиван! — крикнула Ваньмянь. — Попрощайся с братом. Он будет скучать по твоим урокам каллиграфии. Девушка подбежала и крепко обняла их обоих. — Мама, я вернусь к сезону дождей. Присматривай за отцом, а то он снова забудет вовремя поесть, когда увлечется своими травами.       Ли Сянъи стоял рядом с женой, приобняв её за талию, и они вместе смотрели, как их дочь легко спускается по горной тропе. Сянь же радостно махал сестре ладошкой.       В этот момент к ним подошли Ди Фэйшэн и Фан Добин. — Ну что, Глава, — хмыкнул Ди, — наше время уходит. Теперь в Цзянху будет весело. — А ты уверен, что не нужно послать за ней отряд сопровождения? — засуетился Фан. — Добин-а, — Ли улыбнулся и посмотрел на небо. — Она — Надежда, а Надежду нельзя держать в клетке.Идемте в дом. Кажется, я обещал сегодня приготовить похлебку по новому рецепту. — Только не это! — в один голос вскричали Фан и Ди, но все равно дружно направились к дверям.       Над Пиком Облаков заходило солнце. Великий мастер наконец-то нашел то, что не смог дать ему ни меч, ни трон — простую человеческую вечность, скрытую в глазах его жены и в шагах его детей.

***

      Сиван шла по Цзянху уже три месяца. Она не называла своего настоящего имени, предпочитая, чтобы её знали как «Девушку с бамбуковым веером». Однако её стиль боя — молниеносный, текучий и невероятно точный — уже заставил старейшин многих сект заволноваться.       В одном из лесов провинции Цзянсу она столкнулась с бандой «Черных Коршунов», которые терроризировали местных жителей. Десять вооруженных мужчин окружили её, смеясь над «хрупкой девчонкой». — Красавица, оставь свой меч и иди с нами, — ухмыльнулся их предводитель.       Сиван даже не вытащила клинок. Она лишь слегка раскрыла бамбуковый веер. — Мой отец говорил, что истинная сила не требует крови. Уходите сейчас, и я позволю вам сохранить ваше достоинство.       Бандиты бросились в атаку. Девушка двигалась так, словно танцевала среди капель дождя. Это был Янчжоумань в его чистейшем виде — техника, которую Ли Сянъи оттачивал годами, теперь расцвела в его дочери. Одним движением веера она перебила меридианы рук нападавших, лишив их возможности держать оружие, но не нанеся ни единой глубокой раны.       Через минуту все десять лежали на земле, ошеломленные. — Кто ты такая?! — прохрипел предводитель.       Сиван остановилась, её дыхание было ровным, а на лице играла та самая лукавая улыбка Ли Ляньхуа. — Я — та, кто верит, что даже коршун может научиться летать, не убивая.       Тем временем в поместье Ли подрастал шестилетний Сянь. Если Сиван была «ветром», то Сянь был «тихим озером». Имя Сянь (贤) было выбрано Ли Сянъи после долгой беседы с Ди Фэйшэном и Фан Добином.       Сянь означает «Добродетель» и «Мудрость». Ли Сянъи хотел, чтобы его сын обладал тем качеством, которого не хватало ему самому в юности — умением видеть суть вещей без жажды первенства. Однажды, когда Глава Ли занимался в саду, двухлетний Сянь подошел к нему и протянул завядший цветок, который он подобрал у тропинки. — Папа, больно? — спросил малыш, указывая на сухие лепестки. Ли Сянъи опустился на колени перед сыном. В этот момент Ди Фэйшэн, наблюдавший с веранды, заметил, как в глазах Сянъи блеснули слезы. — Нет, Сянь-эр. Он просто отдыхает. Мы поможем ему.       Он коснулся цветка, и через мгновение лепестки наполнились жизнью. Сянь радостно захлопал в ладоши. — Видишь, Ди Фэйшэн? — сказал Ли Сянъи, не оборачиваясь. — Сиван унаследовала мой меч и мою волю. Но Сянь... Сянь унаследовал мою душу лекаря. Он — та часть меня, которая всегда хотела просто лечить людей и не знать горечи сражений. Ди Фэйшэн хмыкнул, подходя ближе: — Один станет защитником мира, другой — его сердцем. Ты создал неплохую команду.