Перекрестки

— Власта, фонан... фонтант... — Иржик подпрыгивает и тянет ее к главной городской диковине. — Фон-тан. Правильно говорить фонтан. — Власта подхватывает брата под мышки и ставит на каменный бортик. Тот глядит, разинув рот, на стекающие в чашу фонтана потоки воды и пищит что-то восторженное. На площади шумно, людно, кричат торговцы, лают псы, глашатай орет что-то вдохновляющее. Власта ошеломленно качает головой и чуть разжимает пальцы, удерживающие рубашку брата. Никак она не перестает поражаться тому, насколько город огромный и шумный. Они-то, пока в еврейском квартале жили, не выходили особо. А там было почти как в деревне. Вспоминать про квартал больно, думать о том, что те же люди, которые сейчас бредут мимо, убивали, грабили и жгли — тошно. Запах гари до сих пор долетает даже сюда, в центр города. Чернеющие остовы домов видны, если заглянуть через покосившиеся ворота квартала. С улиц пропала такая тьма народу, воздух тяжёлый, горько-сладкий, все словно подернуто пеленой пепла, который ветром разносит в самые дальние уголки города. А никому дела никакого нет. Словно и не было никогда ни Сары, ни Шмуэля, ни Эсфири. Власта думала, что ко всему уже привыкла, потеряв родителей, дом, друзей и даже Лешека. Считала, что ничем ее не поразить — нет той беды, что не случилась с ними ещё. Она шмыгает носом. Это тяжело было — понять, что полно ещё в мире несправедливостей и ужасов. Вон, один из них к Славке припёрся. Ужас ужасный! Пришел и сидит. Пан Жижка в крохотной их каморке, устроился на сундуке, будто у себя дома! Усами своими топорщится, как таракан, и смотрит так... Словно мышь на круг сыра: вроде и сокровище обрел, а чо делать с ним, непонятно. Власта не ожидала, что он явится, думала получил, что хотел, и все — забудет про Славку. Готовилась подругу утешать. А этот... Пан... Заявился поутру с мешком всякой ерунды: палатки какие-то, ленты, брошка. Трав охапку приволок — то ли лечебные, то ли букет; Иржику лошадку деревянную принес, а Власте кинжал. В общем, ни про кого не забыл. Сказал, что они в доме Рутхардов пока остановятся, по делу. Но уходить явно не собирался. Славка робко пробормотала, что у нее выходной сегодня, и Власта поняла — надо бежать. Иначе будет неловко. Схватила брата и умчалась, оставляя позади вязкую тишину и напряжённое ожидание бог весть чего. И вот они здесь, стоят и смотрят на фонтан. В животе у нее бурчит, а волосы из наспех заплетенной косы торчат в разные стороны. — Привет! — Смешной ломкий голос из-за спины заставляет подпрыгнуть. — А ты сегодня не работаешь, да? Власта оборачивается и внимательно смотрит на Томаша. Помощник писаря краснеет под пристальным взглядом и начинает нести чушь про прекрасную погоду, о том, как он вот шел и подумал... Визг и плеск в фонтане такие, словно кто-то топит гуся. Власта вскрикивает: «Иржи!», перевешивается через край, боясь увидеть синеющего братца на дне. Но вопли раздаются с другой стороны, и она бежит вдоль бортика, причитая. — А, вот и ты. Вовремя. — Эрик мрачно держит Иржика за ногу, вода с того льет ручьем, а рожица радостная и счастливая, в руке он уже держит невесть откуда взявшийся пряник. — А это еще кто? Ну не стой столбом! На вот. Подержи. Томаш растерянно прижимает к себе насквозь мокрого Иржика, которого пихнули ему прямо в руки, и с ужасом смотрит, как рыцарь — самый настоящий, с гербом, — ругаясь вполголоса, мечом пытается подцепить что-то плавающее в фонтане, а после третьего провала просто забирается в воду и вылавливает деревянную игрушечную лошадь. — Не реви. — Эрик вручает Иржику свою добычу и усаживает его себе на плечи. — Давай-ка, парень, отнесем тебя домой. Пока не простыл. — Нам нельзя домой! — Иржик хихикает, сидя у Эрика на шее. — Власта говорит, там пан Жижка Славку радует. А когда взрослые радуются и играют, детям нельзя смотреть и мешать! Власта краснеет мучительно, до слез, и не может даже подобрать слов, чтоб объяснить. — Если не мешать взрослым играть, то потом тоже будут дети, — заговорщически шепчет Иржик. — Да-да, мне пан Гинек рассказал. Эрик кашляет и розовеет ушами. Неловкая тишина сгущается, как кисель, и, кажется, сейчас они все в ней увязнут и захлебнутся. — Я голодный! Дай ещё пряник. — Иржи дёргает Эрика за волосы и скачет своим увесистым задом, отбивая всяческую чувствительность в плечах. — Дай, дай, дай! Нуууууу? — Тебе вредно столько сладкого! — Власта подпрыгивает, вытянув руку, пытаясь схватить брата за рубашку. — А ну-ка! Спусти-ка его мне! Эрик крутится на месте, уворачиваясь от резких взмахов, Иржи визжит и лягается, Томаш поспешно и неловко отступает от этой странной компании. Власта, в отчаянной попытке призвать брата к порядку, подпрыгивает очередной раз и падает, наступив на собственный подол. Ногу прошивает резкой болью, и она ахает, не удержавшись. — Власта! Прости! — Иржик пугается и ревёт в голос. — Не умирай, Власта!! Эрик спускает его на землю и, вынув из кошеля ещё один пряник, сует его малышу. — Цела? Не сломала ничего? — он подхватывает Власту под мышки и ставит на ноги. Вид у неё диковатый: перепачканное платье, волосы стоят дыбом, и кажется, что это не приличная барышня, а злобный домовой, укравший у хозяйки наряд. — Ты не умираешь?! — Иржи вцепляется в подол и трясет сестру, как яблоню. — Не умирай! На вот... Протянутый ей порядком обслюнявленный пряник Власта берет машинально, потом поспешно пихает обратно в мокрые ладошки и с тоской смотрит на испорченное платье. — Пойдем-ка. — Эрик берет ее за локоть, а когда она, при попытке наступить на ногу, почти падает, подхватывает ее на руки, как новобрачную. — Тут купальни недалеко. Сдадим платье в стирку, ногу твою покажем, да покормим вас. — Это... Не нужно. Ни к чему тебе так тратиться. — Власта старается не слишком прижиматься к светлой бригантине. — Ты можешь просто проводить нас к Рутхардам. Пан Гинек и Индро о нас позаботятся. Эрик хмыкает, почти не обращая внимания на второе имя. Про пана Гинека он ещё в Мышковицах наслушался и даже видел мельком. Рыжий разбойник не выглядит как тот, кто способен позаботиться хоть о чем-то, кроме вечного упокоения врагов. Но что-то царапается в голове, смутно знакомое, и, когда со щелчком три имени складываются, Эрик замирает. — Индро из Скалицы? — Он хочет ошибиться, но сочетание Жижка, Гинек и Индро не может быть совпадением. — Сын кузнеца Мартина? — А вы знакомы? — Власта расслабляется. — Мы же тоже из Скалицы. Он нам очень помог потом, в Ратае. Когда мы... Когда родителей не стало. Эрик не чувствует ни рук ни ног, в нем вскипает привычная ярость и зависть, ненависть к этому мальчишке, который считает себя лучше и выше других, Индро отнял у него все. Все! Даже месть и покой. — Давайте сначала вас отмоем, а там уже решим. — Собственный голос кажется ему глухим и далёким. — В таком виде мы до Рутхардов вечность добираться будем. Власта кивает. Вот и славно: Эрик, оказывается, знает Индро, может даже они друзья. Значит, она не ошиблась — он хороший человек. Заслуживает доверия.