Глава 7. В путь

Внутренний двор Чёрной Башни в это утро напоминал военный лагерь перед походом. Повозки выстроились в ряд, гружённые сундуками, тюками, корзинами с провизией. Слуги сновали туда-сюда, проверяя упряжь, привязывая багаж. Лошади — великолепные вороные скакуны с огненными отметинами на гривах, выведенные специально для заклинателей Чёрной Башни — нетерпеливо били копытами о камень. И посреди всего этого стояла Мэйлин, скрестив руки на груди, и смотрела на четыре огромных сундука, которые слуги грузили в отдельную повозку. — Теперь я понимаю, зачем ты затеял это путешествие, — сказала она, когда Си Ень подошёл к ней. — О чём ты? — Сундук нарядов на каждого? — она приподняла бровь. — Мы едем к Огненной Горе, а не на приём к императору. — Мы едем через несколько городов, — невозмутимо ответил Си Ень. — Я — глава Чёрной Башни. Ты — моя жена. Наши дети — наследники. Мы не можем появиться на людях в чём попало. — Мы путешествовали в чём попало много лет. И ничего. — Тогда у нас не было детей. — Он наклонился к ней, понизив голос. — И тогда ты не жаловалась на шёлковые платья. Мэйлин фыркнула, но в её глазах мелькнула улыбка. — Я и сейчас не жалуюсь. Просто отмечаю, что мой муж использует любой повод, чтобы потратить деньги. — Деньги для того и существуют. — Казначей башни с тобой не согласится. — Казначей башни получает жалованье из моих денег, так что его мнение меня не интересует. Лисян, уже сидевшая в седле своей гнедой кобылы, расхохоталась. — Мама, сдавайся. Ты никогда не выиграешь этот спор. — Я и не собираюсь выигрывать, — Мэйлин легко вскочила на свою лошадь — изящную серую кобылу с золотистой гривой. — Я просто фиксирую факты для истории. Си Ень подошёл к Яньлину, который стоял в стороне, «глядя» на суету незрячими золотыми глазами. Мальчик был одет в дорожный костюм из тёмного шёлка — достаточно практичный для путешествия, но с золотой вышивкой по вороту и рукавам. — Ты поедешь со мной, — сказал Си Ень, поднимая сына. Яньлин не успел ответить — отец уже усадил его перед собой в седло, на огромного чёрного жеребца, который фыркнул и встряхнул гривой, рассыпая искры. — Это Хэйянь, — сказал Си Ень, устраиваясь позади сына. — Он носит меня уже десять лет. — Я знаю, — Яньлин осторожно коснулся лошадиной шеи. Для него Хэйянь был не просто конём — он был сгустком живого огня, пульсирующим теплом и силой. — Он красивый. — Он согласен с тобой. Хэйянь снова фыркнул — на этот раз явно самодовольно. — Готовы? — крикнул Си Ень, оглядывая процессию. Мэйлин кивнула. Лисян вскинула руку. Позади них выстроился отряд заклинателей — в основном молодёжь, горящая желанием сопровождать главу в путешествии. За ними — повозки со слугами и багажом. — Тогда — в путь! И они двинулись — через ворота Чёрной Башни, через город у её подножия, на тракт, ведущий к далёким горам. *** Первые дни путешествия были похожи на сон. Яньлин никогда не покидал Чёрную Башню. Весь его мир ограничивался знакомыми стенами, коридорами, садами. Он знал каждый камень, каждый поворот, каждое дуновение ветра из источника. Башня была его домом, его убежищем, его вселенной. И вот теперь эта вселенная распахнулась. Он сидел перед отцом в седле, чувствуя мерную поступь Хэйяня, вдыхая запахи — такие новые, такие разные. Пыль дороги. Трава на обочине. Дым из далёких деревень. Цветы, названий которых он не знал. И свет. Столько света. В башне энергия текла по знакомым руслам — стены, коридоры, источник. Здесь, снаружи, она была везде. В деревьях, в камнях, в самой земле. Яньлин «видел» мир как бесконечную паутину светящихся нитей, и это было одновременно прекрасно и пугающе. — Справа от нас — рисовые поля, — говорил Си Ень, и его голос был низким, успокаивающим. — Видишь тех людей? Это крестьяне, они работают по колено в воде. А вон там, на холме — храм. Маленький, деревенский. Видишь, как блестит крыша? Яньлин не видел крышу. Но он видел тёплое золотистое свечение храма — следы молитв и благовоний, впитавшиеся в старое дерево. — Вижу, — сказал он. — Он светится. — Светится? — Изнутри. Как будто там много людей молилось. Много-много лет. Си Ень помолчал. Потом его рука, державшая поводья, чуть крепче обняла сына. — Ты видишь больше, чем я думал. — Я вижу по-другому, — поправил Яньлин. — Не больше. Просто по-другому. Мэйлин и Лисян ехали рядом — и время от времени срывались в галоп. — Догоняй! — кричала Лисян, пришпоривая кобылу, и её смех разносился над полями. Мэйлин, которой было сорок с лишним, которая была целительницей и женой главы башни, которая должна была являть собой образец достоинства и сдержанности — Мэйлин бросалась следом, и её волосы развевались на ветру, и она хохотала как девчонка. — Ваша мать, — сухо заметил Си Ень Яньлину, глядя, как две всадницы несутся по тракту, — считает, что я трачу слишком много денег. При этом она же убьёт обеих лошадей к концу путешествия. — Мама красивая, когда смеётся, — сказал Яньлин. Си Ень улыбнулся. — Да. Она красивая. Цзин Юй присоединился к ним на третий день. Они остановились у реки, чтобы напоить лошадей, когда серебряное сияние вспыхнуло на горизонте. Яньлин почувствовал его первым — знакомый прохладный свет, такой непохожий на огонь. — Дядя едет, — сказал он. И через несколько минут Цзин Юй въехал в их лагерь на белоснежном коне, чья грива отливала серебром. — Прошу прощения за опоздание, — сказал он, спешиваясь. — В академии были дела. — Какие дела могут быть важнее семейного путешествия? — Си Ень шагнул к нему, и они обнялись — крепко, по-братски. — Никакие, — Цзин Юй улыбнулся. — Поэтому я здесь. Лисян бросилась к нему, чуть не сбив с ног. — Дядя! Я так рада, что ты успел! — Я бы не пропустил твои проводы, искорка. А потом Цзин Юй подошёл к Яньлину и опустился перед ним на колени — так, чтобы их лица были вровень. — Как ты, маленький огонёк? — Хорошо. — Яньлин улыбнулся. — Мир такой большой, дядя. Я не знал, что он такой большой. — Он ещё больше, чем ты думаешь. И однажды ты увидишь его весь. *** Спор начался ближе к вечеру. — Впереди деревня, — сказал Си Ень, сверившись с картой. — Там есть постоялый двор. Можем остановиться там на ночь. — Или, — Мэйлин указала на темнеющий лес справа от дороги, — мы можем разбить лагерь в лесу. Как в старые времена. — В старые времена у нас не было детей и сундуков с нарядами. — В старые времена ты не ныл из-за каждой ночёвки под открытым небом. — Я не ныл. Я выражал обоснованные сомнения. — Это называется «ныл». Цзин Юй наблюдал за ними с лёгкой улыбкой. Лисян фыркала, не скрывая веселья. Яньлин крутил головой, «глядя» то на мать, то на отца. — А что думают дети? — спросил Цзин Юй дипломатично. — Лес! — немедленно ответила Лисян. — Хочу костёр и звёзды! — Яньлин? Мальчик задумался. — Лес, — сказал он наконец. — Там много энергии. Я хочу посмотреть. — Два против одного, — Мэйлин торжествующе посмотрела на мужа. — Демократия победила. — С каких пор в моей семье демократия? — проворчал Си Ень, но уже направлял Хэйяня к лесной тропе. Поляна, которую они нашли, была идеальной. Достаточно большая для всего отряда, достаточно укрытая от ветра. Ручей журчал неподалёку, а древние дубы обступали поляну, как молчаливые стражи. Лагерь разбили быстро — слуги знали своё дело, а молодые заклинатели помогали, горя желанием показать себя. Вскоре запылали костры, котлы забурлили, палатки выросли как грибы после дождя. Семья главы расположилась у центрального костра. Си Ень сидел, привалившись спиной к поваленному дереву, и Яньлин устроился рядом с ним. Мэйлин что-то помешивала в котелке — она отказалась доверять ужин слугам, «они не знают, какие специи любит Яньлин». Лисян сидела рядом с Цзин Юем, выпрашивая историю. — Расскажи что-нибудь, — просила она. — Как только ты умеешь. Пожалуйста! — Что именно? — Что угодно. Сказку. Или что-то, что было на самом деле. Или... — Или что-то между, — улыбнулся Цзин Юй. Он помолчал, глядя в огонь. Пламя отражалось в его серебряных глазах, придавая им странный, почти потусторонний блеск. И начал рассказывать. — Давным-давно, когда башни ещё не были построены, а источники только пробуждались, жил юноша, который родился без огня. Его голос был тихим, но каким-то образом слышным каждому. Молодые заклинатели у соседних костров притихли, прислушиваясь. — Он родился в семье огненных заклинателей, но источник не принял его. Его контур был пуст — ни искры, ни проблеска пламени. Для своего народа он был призраком, тенью, чем-то, чего не должно было существовать. Яньлин слушал, затаив дыхание. Он чувствовал, как меняется дядино пламя — становится глубже, древнее, словно Цзин Юй черпал историю не из памяти, а из чего-то большего. — Юноша покинул свой дом и отправился странствовать. Он искал место, где мог бы принадлежать. Искал силу, которая приняла бы его. Он поднимался на горы и спускался в пещеры, пересекал пустыни и леса, океаны и реки. Огонь в костре взметнулся выше, словно откликаясь на слова. Цзин Юй продолжал: — И однажды, в самую тёмную ночь года, он встретил существо из чистого света. Не огонь, не луна, не солнце — что-то иное. Что-то, чему ещё не было имени. — Что это было? — не выдержала Лисян. — Никто не знает. — Цзин Юй улыбнулся своей загадочной улыбкой. — Но существо сказало юноше: «Ты ищешь силу, которая примет тебя. Но сила не принимает — она отвечает. Ответь мне: что ты готов отдать за то, чтобы гореть?» — И что он ответил? — Он сказал: «Всё». И существо рассмеялось и ответило: «Тогда ты уже горишь. Ты всегда горел. Просто твоё пламя — не такое, как у других. Оно внутри, а не снаружи. Оно тихое, а не громкое. Но оно есть». Яньлин сжал руку отца. Си Ень ответил на пожатие. — Юноша вернулся домой, — закончил Цзин Юй. — И его народ не узнал его. Потому что теперь они видели то, чего не видели раньше: пламя, горящее в его глазах. Не огненное, не золотое — другое. Пламя того, кто нашёл себя. Долгое молчание. Только треск костра и далёкий крик ночной птицы. — Это сказка? — спросила Лисян. — Или было на самом деле? Цзин Юй только улыбнулся. После ужина молодые заклинатели устроили тренировочные бои. Это была традиция огненных — любая остановка, любой привал превращался в повод помериться силами. Они расчистили место в стороне от костров, начертили круг и начали вызывать друг друга. Лисян, разумеется, не могла остаться в стороне. — Я следующая! — крикнула она, выходя в круг. Её противником оказался молодой заклинатель — на несколько лет старше, выше на голову, с самоуверенной усмешкой. — Госпожа, — он поклонился, — может, не стоит? Я бы не хотел вас поранить. — Как мило с твоей стороны, — Лисян встала в боевую стойку. — Но беспокойся лучше о себе. Бой был коротким. Молодой заклинатель атаковал первым — мощно, прямолинейно. Лисян ушла в сторону, пропустив огненный шар над плечом, и контратаковала. Её пламя было быстрым, точным, безжалостным. Три удара — и противник лежал на земле, моргая от изумления. — Ещё кто-нибудь? — она обвела взглядом притихших заклинателей. Желающих не нашлось. Мэйлин вздохнула, глядя на дочь. — Ей будет тяжело в Башне Целителей, — сказала она Си Еню. — Там не любят, когда целители калечат пациентов. — Она справится, — ответил он. — Она твоя дочь. — Вот это меня и беспокоит. *** Город Хуолунчэн раскинулся у подножия Огненной Горы как горсть драгоценных камней, брошенных на чёрный бархат. Яньлин почувствовал его задолго до того, как они подъехали к воротам. Энергия здесь была другой — более плотной, более горячей. Земля под копытами лошадей пульсировала теплом, а воздух дрожал от жара, поднимающегося с далёкой вершины. — Огненная Гора, — сказал Си Ень, когда они остановились на холме, откуда открывался вид на город и горы за ним. — Она спит уже триста лет. Но иногда просыпается. Яньлин «смотрел» на гору. Для него она была не каменным пиком, а огромным спящим существом, чьё дыхание — медленное, глубокое — ощущалось даже здесь. Внутри горы что-то светилось — ярко, первобытно. — Там живёт Ашар? — спросил он. — Не живёт. Но бывает. Огненная Гора — одно из мест, где Гарин'хары могут появляться, не разрушая всё вокруг. — А в других местах разрушают? — В других местах... — Си Ень помолчал. — Представь, что ты — чистое пламя. Без тела, без границ. И ты пытаешься войти в мир, где всё горит от твоего прикосновения. Сложно быть аккуратным. Яньлин задумался над этим. Быть чистым пламенем... Он немного понимал, каково это. Духи у источника рассказывали ему о своей природе — о том, как странно и тяжело существовать в мире, который не создан для тебя. У ворот города их встретила делегация. Глава города — полный мужчина средних лет с нервным тиком в правом глазу — кланялся так низко, что казалось, вот-вот упадёт. — Господин глава! Какая честь! Мы не ожидали... то есть, конечно, мы всегда рады... город в вашем распоряжении... — Успокойтесь, — сказал Си Ень, и его голос был почти мягким. — Мы просто в гости. Проездом. — В гости? — глава города выпрямился, и в его глазах мелькнула надежда. — Только в гости? — Если, конечно, в городе всё в порядке. — Си Ень чуть наклонил голову. — И вам нечего скрывать. Надежда сменилась паникой. — Скрывать? Я? Ничего! Абсолютно ничего! Город процветает, налоги уплачены, законы соблюдаются... — Тогда нам нужны лишь покои на несколько дней, — прервала его Мэйлин, которой надоело смотреть, как муж мучает бедолагу. — Что-нибудь просторное. У нас большая свита. — Конечно! Конечно! Мой дворец к вашим услугам! Весь дворец! «Дворец» оказался красивым особняком в верхней части города — с видом на гору, с садами, фонтанами и достаточным количеством комнат для всей их компании. Они едва успели разместиться, как Лисян уже тянула всех на базар. — Я слышала, здесь продают лучших саламандр во всём мире! И драконью чешую! И огненные жемчужины! — И кучу бесполезного хлама, — добавила Мэйлин. — Хлам — это часть веселья! Так что они пошли на базар. Базар Хуолунчэна был похож на ожившую сказку. Узкие улочки, крытые яркими тентами — алыми, золотыми, оранжевыми. Лавки громоздились одна на другую, переполненные товарами. Торговцы кричали, зазывая покупателей, их голоса сливались в непрерывный гул. Яньлин держался за руку отца, оглушённый потоком ощущений. Здесь было столько энергии — столько разных аур, сияний, вспышек. Обычные люди светились тускло, ровно. Заклинатели — ярче, с огненными всполохами в контурах. А товары... некоторые товары светились сами по себе. — Что это? — он потянул отца к одной из лавок. — Огненные кристаллы, — ответил Си Ень. — Их добывают в недрах горы. Используют для ритуалов и артефактов. Яньлин осторожно коснулся одного из кристаллов. Тот был тёплым, почти живым, и внутри него что-то пульсировало. — Он красивый. — Хочешь? — Можно? Через минуту кристалл лежал в кармане Яньлина, а торговец кланялся, пряча монеты. Это было только начало. Они прошли через весь базар — и везде что-то покупали. Мэйлин не удержалась от редких трав, которых не найти в окрестностях Чёрной Башни. Лисян набрала целую сумку сладостей — засахаренных фруктов, медовых пряников, огненных леденцов, которые покалывали язык. Цзин Юй нашёл старинный свиток с какими-то лунными письменами и долго торговался за него. А Си Ень... Си Ень покупал всё, на что указывали его дети. — Вот эти серьги, — Лисян показала на изящные золотые капли с рубинами. Куплено. — Этот кинжал, — она указала на клинок с рукоятью из драконьей кости. Куплено. — Си Ень, — не выдержала Мэйлин, — ты же понимаешь, что она испытывает твои границы? — Понимаю, — он пожал плечами. — И мне всё равно. — Ты её балуешь. — Она уезжает. Пусть у неё будут хорошие воспоминания. Мэйлин замолчала. А потом вздохнула и показала на отрез алого шёлка, расшитого золотыми фениксами. — Вот этот. Хочу платье. — Наконец-то, — Си Ень усмехнулся и полез за кошельком. Лавка с саламандрами была в самом конце базара. Крошечные огненные ящерки сидели в специальных жаровнях, наполненных углями. Они были разных размеров и расцветок — от ярко-алых до почти чёрных, с золотыми или серебряными узорами на чешуе. Лисян остановилась, глядя на них с тоской. — Какие милые... — Хочешь? — спросил Си Ень. — Нет. — Она покачала головой. — Не сейчас. Куда я её дену в Башне Целителей? Там всё пропитано энергией исцеления, огненному духу будет некомфортно. — Разумно. — Потом, — Лисян погладила одну из саламандр по голове, и та довольно пискнула. — Когда вернусь. Яньлин тоже смотрел на саламандр — но видел их иначе. Для него они были маленькими сгустками живого огня, и каждый сгусток светился по-своему. Один — ярко и жарко. Другой — ровно и спокойно. Третий — с переливами, как танцующее пламя. Но ни один не был похож на то, что описывал Ашар в своём письме. Высший огненный дух — это что-то совсем другое. — Папа, — тихо спросил он, — та саламандра, о которой писал Ашар... она будет здесь? — Нет, — Си Ень положил руку ему на плечо. — Она будет у Огненной Горы. Ашар приведёт её сам. — А если я ей не понравлюсь? — Ты всем нравишься. — Это неправда. — Ладно, — Си Ень улыбнулся. — Ты нравишься всем, кто имеет значение. Остальные не в счёт.