Глава 8. К сердцу горы

Они собрались во внутреннем дворе дворца, когда солнце начало клониться к горизонту. Без слуг, без стражи, без повозок с багажом — только семья. Си Ень и Мэйлин. Лисян, нетерпеливо переступающая с ноги на ногу. Цзин Юй, невозмутимый и спокойный, как всегда. И Яньлин, который стоял чуть в стороне, опустив голову. Си Ень подошёл к сыну. — Ты чего такой мрачный? Яньлин молчал. Его пальцы теребили край рукава — привычный жест, выдающий волнение. — Яньлин. — Я не думаю, что понравлюсь саламандре, — наконец выдавил мальчик. — Почему вообще я могу ей понравиться? Си Ень присел перед ним, чтобы их лица оказались вровень. Взял его руки в свои. — Ну, — сказал он, — ты уникальное существо. Ты видишь и чувствуешь энергию так, как не может никто другой. Это интересно. Огненные духи любят интересное. — Но... — К тому же ты хороший и добрый мальчик. — Си Ень чуть сжал его ладони. — И очень красивый, хотя ты этого не знаешь. И ты нравишься Ашару. Яньлин поднял голову. — Я вообще не знаю, кто такой Ашар. И почему я ему нравлюсь. — Ну вот и познакомитесь. — А если... — Не бойся. — Си Ень поднялся, не выпуская руки сына. — Пойдём. Тропа к Огненной Горе вилась среди застывших лавовых потоков — чёрных, изломанных, похожих на спины спящих драконов. Здесь не росло ничего. Ни травы, ни деревьев, ни даже мха. Только камень — пористый, острый, ещё хранящий память о том огне, что создал его века назад. Под ногами он похрустывал, как битое стекло, и был тёплым даже сквозь подошвы сапог. Яньлин шёл рядом с отцом, держась за его руку. Для него этот мир был совсем иным, чем для остальных. Он не видел чёрных скал и багрового неба. Он видел энергию — и здесь её было так много, что захватывало дух. Гора пульсировала. Её недра светились ровным, глубоким огнём — не ярким, как костёр, а древним, первобытным, как само сердце мира. Потоки силы текли по склонам, сплетались, расходились, снова сливались. Это было похоже на кровеносную систему — только вместо крови в этих венах текло чистое пламя. — Чувствуешь? — тихо спросил Си Ень. — Да, — прошептал Яньлин. — Она... огромная. Больше, чем башня. Больше, чем всё, что я видел. — Огненная Гора — одно из древнейших мест силы в мире. Говорят, здесь родился сам огонь. Они поднимались всё выше. Воздух становился горячее, суше, каждый вдох обжигал горло. Мэйлин накинула на лицо влажную ткань. Лисян шла рядом с ней, и даже её неиссякаемая энергия поутихла перед величием этого места. Цзин Юй двигался последним, и его серебряное сияние казалось здесь особенно хрупким, особенно чужеродным — лунный свет в царстве огня. Вершина горы курилась дымом — лёгким, почти прозрачным, но от него пахло серой и чем-то ещё, чему Яньлин не знал названия. Запах глубин. Запах того, что никогда не видело солнца. Наконец они остановились у отвесной скалы — гладкой, чёрной, без единой трещины или выступа. — Здесь, — сказал Си Ень. Он обернулся к остальным, и его лицо стало серьёзным. — Будьте осторожны. Мы идём к огненному источнику. Очень мощному. Не такому, как в башне. — Его взгляд задержался на каждом — на Мэйлин, на Лисян, на Цзин Юе, на Яньлине. — Я поставлю щит. Не выходите за его пределы. Что бы ни случилось. — Даже если... — начала Лисян. — Что бы ни случилось, — повторил Си Ень. — Обещайте. Они обещали. Си Ень подошёл к скале, положил ладонь на гладкий камень. Его рука засветилась — ярко, почти ослепительно, — и свет потёк в камень, как вода в песок. Скала вздрогнула. Медленно, беззвучно, она раздвинулась, открывая проход — тёмный зев, ведущий в глубину горы. Из прохода пахнуло жаром — настоящим, нестерпимым. Яньлин почувствовал, как его кожа покрылась потом, хотя они ещё не сделали ни шагу внутрь. — За мной, — сказал Си Ень. — И держитесь вместе. Они вошли. Коридор был узким и низким — приходилось пригибаться, чтобы не задеть головой потолок. Стены были горячими, почти раскалёнными. Яньлин чувствовал их жар даже сквозь одежду, когда случайно касался плечом. Но хуже всего был свет. Здесь, в недрах горы, энергия была настолько концентрированной, что Яньлин едва мог «смотреть». Всё вокруг сияло, пульсировало, билось в едином ритме — как будто они шли по венам живого существа, и это существо дышало, и его дыхание было огнём. — Папа, — прошептал он, крепче сжимая руку отца, — здесь так много... — Знаю. Держись. Коридор вилялся, спускался, снова поднимался. Они шли, казалось, целую вечность — хотя прошло, вероятно, не больше нескольких минут. И наконец вышли. Пещера. Огромная, невообразимо огромная. Её потолок терялся где-то в темноте, её стены уходили так далеко, что их было не разглядеть. А в центре... В центре пещеры бил источник. Это был не столб огня, как в Чёрной Башне. Это был поток — мощный, ревущий, устремлённый из глубин земли в небо. Чистая огненная энергия, не знающая границ и формы. Яньлин смотрел на неё — и не мог оторваться. Это было прекрасно. Это было ужасающе. Это было... всё. — Не смотри слишком долго, — тихо сказал Цзин Юй, кладя руку ему на плечо. Его прохлада принесла облегчение. Си Ень вскинул руки, и вокруг их группы вспыхнул щит — полупрозрачный, мерцающий алым. Внутри щита стало чуть прохладнее, чуть легче дышать. — Ждём, — сказал он. Ждать пришлось недолго. Огненный столп дрогнул. Пламя в нём завихрилось, сплелось, начало принимать форму. И из этого вихря вышли они. Первым — Гарин'хар. Яньлин никогда не видел ничего подобного. Существо, которое появилось из огня, было огромным — втрое выше отца, может быть, вчетверо. Его тело было соткано из чистого пламени, но не хаотичного, как костёр, а структурированного, почти геометрического. Яньлин видел в нём линии силы, узоры энергии, древние символы, которые складывались и распадались с каждым мгновением. У Гарин'хара было лицо — почти человеческое, но с глазами из расплавленного золота и улыбкой, от которой воздух дрожал. А за ним... Саламандра. Она была огромной — размером с дракона из старинных легенд. Длинное тело, покрытое чешуёй из живого огня. Четыре мощные лапы с когтями, светящимися как угли. Хвост, который вился за ней, оставляя в воздухе следы пламени. И глаза — огненные, немигающие, древние. — Я очень рад вас видеть. Голос Гарин'хара был странным — он звучал не снаружи, а изнутри, прямо в голове. Яньлин вздрогнул от неожиданности. — Но нам придётся сделать всё быстро, — продолжил Гарин'хар. — Я смог уменьшить свою энергию только до этого уровня, и это место не выдержит долго. Как бы в подтверждение его слов, стены пещеры вздрогнули. Несколько камней осыпалось с потолка. — И не подходите ближе, — добавил он. — Мой огонь опасен для смертных тел. — Здравствуй, Ашар, — сказал Си Ень, и в его голосе было что-то... тёплое. Нежное почти. — Давно не виделись. — По вашему счёту — давно. По моему — миг. — Огненное существо чуть склонило голову. — Ты изменился, глава. Постарел. — А ты совсем не изменился, Ашар. Яньлин слушал этот обмен репликами, не понимая и половины. Этот... этот Ашар был другом отца? Тем самым Ашаром из историй, о которых иногда говорили в башне? Гарин'харом, который когда-то учился чувствовать? — Познакомься с моими детьми, — сказал Си Ень, кладя руку на плечо Лисян. — Это моя дочь, Лисян. Ей пятнадцать, она скоро отправится в Башню Целителей. Лисян поклонилась — не так низко, как кланялись слуги, но с уважением. — Честь познакомиться с вами, господин Ашар. — Огненная и яркая, — прогудел Ашар. — Как её отец. И упрямая, как её мать. Хорошее сочетание. — А это, — Си Ень положил вторую руку на плечо Яньлина, — мой сын. Яньлин. Яньлин не мог поклониться — его ноги не слушались. Он просто стоял, «глядя» на это невероятное существо из огня, и не знал, что сказать. — Яньлин, — повторил Ашар, и в его голосе появилось что-то новое. Интерес? Удивление? — Тот, о ком ты писал. Тот, кто видит. — Да. — Подойди, маленький принц. Яньлин вздрогнул. — Я? — Ты. — Ашар поднял руку, и на каменном полу между ними и группой Си Еня вспыхнул круг — очерченный огненными линиями, достаточно широкий, чтобы в нём поместился человек. — Войди в круг. Познакомься. Яньлин посмотрел на отца. Си Ень кивнул — коротко, ободряюще. — Иди. Всё будет хорошо. Яньлин отпустил его руку. Сделал шаг. Ещё один. Его ноги дрожали, но он заставлял их двигаться. Огненный круг приближался — он чувствовал его жар, его силу. И вошёл внутрь. Саламандра двинулась к нему. Она была огромной — даже больше, чем казалась издалека. Её чешуя переливалась всеми оттенками огня: алым, золотым, белым, синим. Её глаза — два озера расплавленного пламени — смотрели на него, не мигая. Яньлин замер. Саламандра приближалась — медленно, плавно, как хищник, который не торопится. Её когти цокали по камню. Её дыхание было горячим ветром, обдающим лицо. А потом она начала уменьшаться. Огромное тело сжималось, перестраивалось, меняло форму. И наконец перед Яньлином стояло существо размером с пони, с тем же длинным телом и огненной чешуёй, но уже не такое пугающее. Саламандра обвила его своим хвостом — мягко, осторожно, почти нежно. Её голова оказалась прямо перед его лицом, и огненные глаза смотрели в его золотые. Она изучала его. Яньлин чувствовал это — как её сознание касается его, пробует, исследует. Она видела его контур — спутанный, сломанный, неправильный. Видела его дар — способность видеть энергию, слышать духов. Видела его страхи, его надежды, его мечты. Время остановилось. Или растянулось. Яньлин не знал, сколько они так стояли — может быть, мгновение, а может быть, целую жизнь. А потом саламандра отступила. И начала меняться снова. Её тело засветилось, потекло, как расплавленный металл. Огненная чешуя исчезла, уступая место чему-то другому. Линии сглаживались, формы становились мягче, человечнее. И перед Яньлином появилась девочка. Она была похожа на него — пугающе похожа. Те же черты лица, тот же рост, та же худоба. Чёрные волосы с огненными прядями, смуглая кожа, тонкие руки. Только глаза были другими — яркие, золотые, с пляшущими искрами внутри. — Хорошо, — сказала она, и её голос был звонким, как колокольчик. — Я буду твоей саламандрой. Яньлин сглотнул. — Правда? — Ты интересный. — Она склонила голову, разглядывая его. — Сломанный, но светлый. Слепой, но видящий. Слабый, но сильный. Мне нравятся противоречия. — Я... спасибо? Девочка-саламандра улыбнулась. Её улыбка была странной — слишком широкой, слишком острой, показывающей зубы, которые были чуть длиннее человеческих. — Ты дашь мне свою кровь, — сказала она. — А я дам тебе свою преданность. Пока смерть не разлучит нас. Нерушимый союз. Яньлин почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Нерушимый союз. Это звучало... серьёзно. Очень серьёзно. Он оглянулся на семью. Они стояли за границей щита — отец, мать, сестра, дядя. Четыре силуэта, четыре пламени. Его семья. Отец кивнул. Яньлин повернулся обратно к саламандре. — Хорошо, — сказал он, и его голос почти не дрожал. — Да будет так. Возьми мою кровь. Девочка шагнула к нему. Её рука поднялась, и Яньлин увидел — «увидел» — как её пальцы меняются. Ногти удлинились, превратились в когти — острые, светящиеся, как раскалённый металл. Одним быстрым движением она распорола ему предплечье. Боль была острой, обжигающей — но длилась лишь мгновение. Кровь потекла из раны — тёмная, человеческая. Саламандра наклонилась, и её язык — раздвоенный, как у змеи — скользнул по ране, слизывая кровь. Яньлин почувствовал, как что-то меняется. Не в руке — в нём самом. Что-то тёплое расцвело в груди, потекло по венам, достигло каждой клеточки тела. Связь. Он чувствовал её теперь — саламандру. Её присутствие, её огонь, её древнюю мудрость. Она чувствовала его. Когда он посмотрел на свою руку, рана уже затягивалась. Но на её месте остался шрам — причудливый узор, похожий на язык пламени. Знак связи. Знак союза. — Союз заключён, — прогремел голос Ашара, и стены пещеры снова вздрогнули. — Шаали из рода Огненных Танцоров связана с Яньлином из Чёрной Башни. Да будет этот союз благословен. — Шаали, — прошептал Яньлин. — Это твоё имя? — Одно из них, — ответила девочка-саламандра. — Для тебя — Шаали. Этого достаточно. Ашар повернулся к Си Еню, и его огненное лицо исказилось в чём-то, что могло быть улыбкой. — Дело сделано, глава. Твой сын под защитой. — Благодарю тебя, — Си Ень поклонился — низко, с искренним уважением. — Это больше, чем я мог просить. — Ты мог просить что угодно. — Ашар чуть наклонил голову. — Ты и твоя семья когда-то научили меня, что значит чувствовать. Это долг, который я никогда не смогу вернуть полностью. — Ты ничего нам не должен. — Должен. — Огненное существо повернулось к Мэйлин, которая стояла молча, прижимая руку к груди. — Золотая госпожа. Ты постарела меньше, чем он. — Спасибо, — её голос был хриплым. — Я... спасибо за то, что ты делаешь для моего сына. — Шаали будет хорошей защитницей. Она молода, любопытна и достаточно упряма, чтобы справиться с огненным мальчиком. — Ашар издал звук, похожий на смех. — И она давно хотела найти человека. Теперь она счастлива. Цзин Юй шагнул вперёд. — Ашар. — Серебряный. — Голос Гарин'хара стал мягче. — Ты не изменился. Всё такой же тихий. Всё такой же... грустный. — Я не грущу. — Ты всегда грустишь. Даже когда улыбаешься. — Ашар помолчал. — Я думал о тебе. Часто. О том, как ты сидел со мной на крыше, когда моё тело умирало. О том, как держал мою руку до рассвета. — Я помню. — Я тоже. — Огненное существо протянуло руку, и от неё отделилась маленькая искра — яркая, золотая. — Возьми. Это не подарок — это часть меня. Если когда-нибудь тебе понадобится помощь — сожги её, и я приду. Цзин Юй принял искру. Она повисла над его ладонью, не обжигая. — Спасибо. — Не благодари. Просто помни: ты не один. Никогда не был один. Стены пещеры содрогнулись сильнее. С потолка посыпались камни. — Мне пора, — сказал Ашар. — Это место не выдержит дольше. — Подожди, — Лисян шагнула вперёд, и её голос был неожиданно робким. — Я... я хотела сказать... истории о вас... они правда? То, что вы научились чувствовать? Плакать? Обниматься? Ашар посмотрел на неё. Его огненные глаза смягчились. — Правда, маленькая воительница. Всё правда. — Он помолчал. — И если ты когда-нибудь почувствуешь себя потерянной — помни: даже существа из чистого огня могут научиться любить. Для тебя это будет ещё легче. — Я... спасибо. — Удачи в Башне Целителей. — Ашар начал отступать к огненному столпу. — Будь такой же храброй, как твой отец. Такой же мудрой, как твоя мать. Такой же доброй, как твой брат. И такой же верной, как твой дядя. Он обернулся в последний раз. — Прощайте, друзья. До следующей встречи. И шагнул в огонь. Пламя приняло его, поглотило, сплелось вокруг него — и он исчез. Столп источника взревел, взметнулся к потолку, и всё вокруг затряслось. — Уходим! — крикнул Си Ень. — Быстро! Они бежали по коридорам, которые рушились за их спинами. Камни падали, трещины змеились по стенам, жар становился нестерпимым. Си Ень держал Яньлина на руках, Мэйлин тащила за собой Лисян, Цзин Юй прикрывал отступление. А рядом с ними — легко, играючи, словно это была увеселительная прогулка — бежала Шаали. Она снова была в облике саламандры — небольшой, размером с крупную кошку, с искрящейся чешуёй и весёлыми огненными глазами. Они вырвались наружу за мгновение до того, как вход обрушился. Позади них гора вздохнула — глубоко, тяжело. Из её вершины поднялся столб дыма, выше и гуще, чем прежде. Но извержения не случилось. Ашар сдержал своё слово. Они спустились к подножию горы в молчании. Яньлин шёл сам — отец наконец отпустил его, убедившись, что мальчик в порядке. Шаали трусила рядом, время от времени тычась носом ему в руку. Ты устал, — услышал он в голове её голос. Не слова — ощущения, образы. Немного. Скоро отдохнёшь. Я прослежу. Это было странно — иметь кого-то в своей голове. Но не неприятно. Скорее... успокаивающе. Когда они остановились у ручья, чтобы напиться и отдохнуть, Шаали снова приняла человеческий облик. Девочка, похожая на него как отражение в зеркале. — Можно, я посмотрю? — спросил Яньлин. Шаали взяла руку Яньлина и прикоснулась ей к своему лицу и он невесомыми касаниями очертил контур. — Почему ты выглядишь так? — спросил Яньлин. — Как я? — Потому что мы связаны. — Она села рядом с ним, скрестив ноги. — Мой облик отражает тебя. Когда ты изменишься — изменюсь и я. — А если я захочу, чтобы ты выглядела иначе? — Тогда скажи. — Она улыбнулась своей странной, слишком широкой улыбкой. — Я могу быть чем угодно. Кем угодно. — Мне нравится так, — сказал Яньлин после паузы. — Как будто... как будто у меня есть сестра-близнец. — У тебя есть сестра. — Старшая. Это другое. Шаали склонила голову, обдумывая это. — Тогда я буду твоей младшей сестрой, — решила она. — Или старшей. Или просто сестрой. Мне всё равно. Главное — я буду рядом. — Всегда? — Пока смерть не разлучит нас. — Она протянула руку и коснулась шрама на его предплечье. — Это наш союз. Нерушимый. Яньлин смотрел на неё — на это странное существо из огня, которое решило стать его защитником. Его спутником. Его... семьёй? — Шаали, — сказал он, — а ты будешь рядом, когда... — он запнулся, — когда у меня приступ? — Всегда. — И позовёшь маму? — Позову кого угодно. — Её глаза вспыхнули ярче. — Но приступов будет меньше. Я чувствую твой контур. Он спутан, но я могу... направлять. Сглаживать. Это не вылечит тебя, но поможет. — Правда? — Правда. Яньлин почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Не огонь Шаали — что-то другое. Надежда, может быть. Или просто радость. — Спасибо, — прошептал он. — Не благодари. — Шаали снова улыбнулась, и на этот раз её улыбка была почти человеческой. — Просто живи. Это всё, чего я прошу. Мэйлин подошла к ним, когда солнце уже скрылось за горизонтом. Она смотрела на Шаали долго, внимательно. Саламандра выдержала её взгляд — спокойно, без вызова. — Ты будешь защищать моего сына, — сказала Мэйлин. Не вопрос — утверждение. — Буду. — И никогда не оставишь его одного? — Никогда. — Даже если он будет упрямиться и делать глупости? Шаали фыркнула — совершенно по-человечески. — Особенно тогда. Мэйлин кивнула. Потом, неожиданно, опустилась на колени и обняла их обоих — Яньлина и Шаали. Саламандра замерла, явно не ожидавшая такого. — Добро пожаловать в семью, — прошептала Мэйлин. — Береги его. — Буду, — ответила Шаали, и в её голосе было что-то новое. Удивление, может быть. Или благодарность. Яньлин сидел в объятиях матери, чувствуя рядом тепло своей новой... сестры? Защитницы? Друга? Всё это. И что-то большее. Семья, — прошелестел голос Шаали в его голове. — Это и есть семья. Теперь я понимаю. Да, — ответил он. — Это семья.