Глава 9. Новые крылья

Они вернулись в город глубокой ночью. Факелы на улицах уже догорали, и только редкие окна светились тёплым светом. Стражи у ворот дворца вытянулись при виде процессии, но Си Ень жестом велел им молчать. Дети устали, Мэйлин едва держалась на ногах, и даже Цзин Юй выглядел бледнее обычного. Только Шаали, казалось, не знала усталости. Она шла рядом с Яньлином в своём человеческом облике — девочка с огненными прядями в чёрных волосах, — и её глаза светились в темноте, как два маленьких фонаря. — Спать, — скомандовала Мэйлин, когда они вошли во дворец. — Все. Немедленно. Завтра у нас долгая дорога. Никто не стал спорить. Яньлин проснулся от солнечного тепла на лице. Это было странно — обычно он не чувствовал солнца так отчётливо. Но сейчас луч падал прямо на него, согревая кожу, и это было... приятно. Доброе утро. Он вздрогнул. Голос в голове — не его собственный. Мягкий, чуть насмешливый. Шаали. Он повернул голову и «увидел» её — сгусток огненной энергии, свернувшийся клубком у его ног. В своём истинном облике саламандры — небольшой, размером с кошку. — Доброе утро, — сказал он вслух. Можешь не говорить. Я слышу твои мысли, если ты направляешь их ко мне. Яньлин попробовал. Это было похоже на... разговор с духами у источника. Только ближе. Интимнее. Так? Так. Шаали потянулась, и её чешуя заискрилась. Ты долго спал. Солнце уже высоко. Твоя мать заглядывала дважды, но я сказала ей, что ты в порядке. Сказала? Как? Я могу говорить вслух, когда хочу. Просто предпочитаю не тратить силы. Яньлин сел в постели. Его рука машинально коснулась шрама на предплечье — он был тёплым, пульсирующим в такт с присутствием Шаали. Это наша связь, — пояснила она. — Ты будешь чувствовать меня всегда. А я — тебя. Это... странно. Привыкнешь. Она спрыгнула с кровати и в прыжке превратилась — текучим, плавным движением — в девочку. Его отражение с огненными глазами. — Вставай, — сказала она уже вслух. — Тебе нужно одеться. Твоя семья ждёт внизу. Яньлин откинул одеяло и спустил ноги на пол. Прохладный камень приятно холодил ступни. — Там, — он неопределённо махнул рукой, — должен быть сундук с одеждой. — Я знаю. — Шаали уже рылась в сундуке, перебирая ткани. — Синий шёлк или зелёный? Нет, зелёный тебе не идёт. Синий. С серебряной вышивкой. Яньлин замер. — Откуда ты знаешь, что мне идёт? — Я вижу. — Она обернулась, держа в руках халат. — Ты красивый, Яньлин. У тебя золотые глаза и чёрные волосы, и кожа цвета мёда. Синий подчёркивает глаза. Зелёный делает кожу болезненной. — Я... — он сглотнул. — Я не знал. — Теперь знаешь. — Она подошла, сунула ему в руки одежду. — Одевайся. Я помогу с поясом, там сложная застёжка. Яньлин оделся — механически, не думая. Шаали была рядом, поправляла складки, затягивала пояс, разглаживала ткань на плечах. Её руки были тёплыми, почти горячими, но не обжигали. — Теперь волосы, — сказала она, усаживая его на стул перед столиком с зеркалом. — Я не вижу зеркала. — Зато я вижу. — Она взяла гребень и начала расчёсывать его волосы — осторожно, распутывая узлы. — У тебя красивые волосы. Густые, блестящие. Но ты о них не заботишься. — Мама заботится. — Твоя мама занята. Теперь я буду заботиться. Яньлин сидел неподвижно, пока она расчёсывала, заплетала, закалывала. Это было... непривычно. Мама делала это быстро, по-деловому. Шаали — медленно, тщательно, словно это было важно. — Почему ты это делаешь? — спросил он наконец. — Что именно? — Всё это. Одежда, волосы... Ты же саламандра. Огненный дух. Зачем тебе? Шаали помолчала. Её руки замерли на мгновение, потом продолжили работу. — Потому что ты не видишь, — сказала она просто. — Ты не знаешь, как выглядишь. Не знаешь, красиво ли сидит одежда, аккуратны ли волосы. Другие люди смотрят на тебя и судят, а ты даже не можешь проверить. — Мне всё равно, что думают другие. — Неправда. — Она закончила с волосами и обошла его, встав напротив. — Тебе не всё равно. Ты хочешь, чтобы люди видели тебя, а не твою слепоту. Чтобы уважали, а не жалели. Яньлин молчал. Она была права, и они оба это знали. — Я буду твоими глазами, — сказала Шаали. — В том, в чём твой дар не помогает. Я буду говорить тебе, что вижу. Буду выбирать тебе одежду и причёсывать. Буду предупреждать о ступенях и препятствиях. Это часть моей работы. — Твоей работы? — Моего союза. — Она коснулась шрама на его руке. — Я поклялась защищать тебя. Защищать — значит не только от врагов. Значит — от всего, что может тебе навредить. Включая чужие насмешки и собственную неуверенность. Яньлин смотрел на неё — на это странное существо, которое выглядело как он сам и говорило вещи, которые он не решался сказать даже себе. — Спасибо, — прошептал он. — Не благодари. — Она взяла его за руку — просто, естественно, словно делала это всегда. — Идём. Твоя семья ждёт. Они спустились во внутренний двор, где уже собрались остальные. Мэйлин первой заметила их — и её глаза расширились. — Яньлин, — сказала она, — ты... ты прекрасно выглядишь. — Шаали выбрала, — ответил он, чувствуя, как щёки теплеют. Лисян присвистнула. — Ого. Братик, ты прямо как маленький лорд. Кто тебя так причесал? — Я, — ответила Шаали. Она по-прежнему держала Яньлина за руку и явно не собиралась отпускать. Си Ень смотрел на них с лёгкой улыбкой. — Вижу, вы поладили. — Мы связаны, — сказала Шаали. — Мы не можем не поладить. — Это так не работает, — заметила Мэйлин. — Связь не гарантирует дружбы. — Для нас — гарантирует. — Шаали чуть наклонила голову. — Он хороший. Я это вижу. Всё остальное приложится. Цзин Юй, молчавший до сих пор, подошёл ближе. Его серебряные глаза изучали Шаали с интересом. — Ты выбрала человеческий облик, — сказал он. — Почему? — Так удобнее. — Шаали пожала плечами. — Людям проще общаться с тем, кто выглядит как они. А мне нужно быть рядом с Яньлином, не привлекая лишнего внимания. — И ты выбрала выглядеть как он. — Да. — Она улыбнулась своей странной улыбкой. — Мы связаны. Почему бы нам не выглядеть похоже? Завтрак накрыли в саду, под тенью цветущих деревьев. Яньлин сидел рядом с Шаали, и она тихо описывала ему то, что видела. — Слева от тебя — куст с красными цветами. Очень яркими, почти как огонь. Справа — фонтан, из него бьёт вода. Она блестит на солнце. Перед тобой — стол с едой. Рис в синей миске, овощи в зелёной, мясо на белом блюде. Ты не обязана, — мысленно сказал ей Яньлин. Я хочу. Тебе нравится знать, что вокруг. Я это чувствую. Он не стал спорить. Она была права — ему нравилось. Обычно он «видел» мир как сплетение энергий, но это было не то же самое, что знать цвета, формы, детали. Шаали давала ему то, чего у него никогда не было. — Лисян смотрит на тебя, — продолжала Шаали вслух. — Она улыбается. Твоя мать разговаривает с отцом, они обсуждают дорогу. Дядя Цзин Юй читает какой-то свиток, наверное тот, что купил на базаре. — Ты видишь всё, — тихо сказал Яньлин. — Я вижу то, что важно для тебя. — Она положила ему в миску кусок мяса. — Ешь. Тебе нужны силы. После завтрака начались сборы. Слуги грузили повозки, стражи седлали лошадей. Глава города пришёл лично — проводить высоких гостей, рассыпаясь в любезностях и облегчённо вздыхая, когда думал, что никто не видит. Яньлин стоял в стороне, Шаали — рядом. Она снова держала его за руку, и это уже казалось естественным. — Дорога до Башни Целителей займёт пять дней, — сказала она. — Я спросила у слуг. Мы поедем через перевал, потом вдоль реки, потом через лес. — Ты спросила у слуг? — Мне нужно знать маршрут. Чтобы предупреждать тебя об опасных участках. — Я ездил с папой. Он меня держит. — Теперь у тебя есть я. — Она сжала его руку чуть крепче. — Ты можешь ехать сам. Я буду рядом и буду говорить тебе, куда поворачивать. Яньлин замер. — Сам? На лошади? — Почему нет? Ты чувствуешь энергию лошади. Чувствуешь, куда она движется. Тебе не хватает только глаз — а глаза теперь есть я. Это было... это было больше, чем он мог осмыслить. Ехать самому. Не на руках у отца, как маленький ребёнок. Самому, как взрослый. — Мама не разрешит. — Твоя мама разрешит всё, что сделает тебя счастливым. — Шаали улыбнулась. — Она любит тебя. Просто боится. А теперь ей не нужно бояться так сильно. — Почему? — Потому что я здесь. — Яньлин поедет сам. Мэйлин замерла, услышав слова Шаали. Они стояли у лошадей, готовясь к отъезду. — Что? — На своей лошади. — Шаали указала на небольшую гнедую кобылу, которую держал под уздцы конюх. — Я буду рядом и буду направлять его. — Это опасно, — начала Мэйлин. — Это необходимо. — Голос Шаали был мягким, но твёрдым. — Он не маленький ребёнок. Ему почти десять. Он должен учиться быть самостоятельным. А я для того и здесь, чтобы это было безопасно. Мэйлин посмотрела на Яньлина. Он стоял молча, но в его лице было что-то... надежда? Ожидание? — Пожалуйста, мама, — тихо сказал он. Она закрыла глаза. Сжала кулаки. Разжала. — Хорошо, — сказала она наконец. — Но медленно. И если что-то пойдёт не так... — Ничего не пойдёт не так. — Шаали уже подводила Яньлина к лошади. — Я обещаю. Первые минуты были страшными. Яньлин сидел в седле один — впервые в жизни. Лошадь под ним двигалась, дышала, была живой и непредсказуемой. Он не видел дороги, не видел препятствий, не видел ничего, кроме энергетических потоков. Но Шаали была рядом. Она бежала рядом с лошадью в своём облике саламандры — небольшая, проворная, неутомимая. И её голос звучал в его голове — непрерывно, успокаивающе. Прямо. Дорога ровная. Слева — канава, держись правее. Впереди поворот, мягко потяни левый повод. Хорошо. Молодец. Постепенно страх отступал. Яньлин учился чувствовать лошадь — её ритм, её движения. Учился доверять Шаали — её глазам, её голосу. И когда они выехали из города на открытый тракт, он впервые почувствовал это: свободу. Ты улыбаешься, — сказала Шаали. Да. Тебе нравится? Очень. Она не ответила словами — только тёплой волной эмоций через связь. Радость. Гордость. И что-то ещё, чему Яньлин не знал названия. Может быть, это была любовь. Лисян поравнялась с ним, когда дорога стала шире. — Эй, братик, — сказала она. — Как ощущения? — Странно, — признался Яньлин. — Но хорошо. — Ты выглядишь как настоящий всадник. — Она помолчала. — Я рада. Что у тебя есть Шаали. Она хорошая, — прокомментировала Шаали. — Твоя сестра. Яркая и добрая. — Она говорит, что ты яркая и добрая, — передал Яньлин. Лисян рассмеялась. — Скажи ей, что она тоже ничего. Для огненной ящерицы. Я не ящерица. Я высший огненный дух. — Она говорит, что она не ящерица. — Конечно, конечно. — Лисян подмигнула — хотя Яньлин этого не видел, Шаали ему описала. — Высший огненный дух. Очень важная персона. Они ехали рядом — брат и сестра, — и смеялись. А впереди ждала дорога, и Башня Целителей, и прощание, которое будет тяжёлым. Но сейчас — сейчас было хорошо. Всегда будет хорошо, — сказала Шаали. — Пока я рядом. Яньлин не ответил. Только улыбнулся — и направил лошадь вперёд, навстречу солнцу и ветру.