Глава 14. Ученик и учитель

Занятия начинались на рассвете. Не каждый день — у Си Еня было слишком много дел, чтобы посвящать всё время сыну. Но когда выдавался свободный час между советами и аудиенциями, он посылал за Яньлином. И мальчик прибегал — каждый раз с одинаковым рвением, с одинаковым огнём в глазах. — Сегодня, — сказал Си Ень однажды утром, когда они стояли в малом тренировочном зале, — мы начнём кое-что новое. — Что? — Боевые формации. Яньлин замер. — Боевые? — Ты ведь этого хочешь? — Си Ень смотрел на него внимательно, без осуждения. — Стать боевым заклинателем? Яньлин сглотнул. Он не говорил об этом вслух — боялся, что его высмеют. Слепой мальчик, который хочет сражаться? Абсурд. Безумие. Но папа не смеялся. — Да, — прошептал Яньлин. — Хочу. — Тогда будем учиться. Си Ень оказался удивительным учителем. Яньлин слышал истории о том, каким он был в молодости — буйным, неуправляемым, не признающим авторитетов. Наставники Чёрной Башни до сих пор вздрагивали, вспоминая юного Си Еня. Но с собственным сыном он был другим. Терпеливым. — Нет, — говорил он мягко, поправляя стойку Яньлина. — Ноги шире. Вес на заднюю ногу. Чувствуешь? — Кажется, да. — Хорошо. Теперь руки. Локти ближе к телу. Так. Он не кричал, не ругался, не выходил из себя. Объяснял снова и снова, пока Яньлин не понимал. Показывал — не визуально, а через прикосновения, через движения, через энергию. — Почувствуй мой огонь, — говорил он, становясь напротив сына. — Я сейчас нанесу удар. Медленно. Почувствуй, как движется моя сила. И Яньлин чувствовал — как аура отца сжимается, концентрируется, выстреливает вперёд. Не видел, но понимал. — Теперь ты. Формации, которым учил Си Ень, были особенными. — Обычные техники требуют много силы, — объяснял он. — Широкие удары, мощные волны огня. Это не для тебя. — Потому что я слабый? — Потому что ты умный. — Си Ень присел перед ним. — Зачем тратить силу на то, что можно сделать иначе? Есть техники, которые убивают одним касанием. Точечные удары. Концентрированная энергия. — Убивают? — Или выводят из строя. — Си Ень взял его руку, коснулся точки на запястье. — Вот здесь проходит энергетический канал. Если ударить сюда — правильно, с нужной силой — противник не сможет использовать эту руку несколько часов. А вот здесь... — он переместил палец чуть выше, — здесь канал ближе к поверхности. Удар сюда может убить. Яньлин слушал, запоминал. Его пальцы скользили по собственной руке, находя те самые точки. — Ты учишь меня убивать? — Я учу тебя выживать. — Голос Си Еня был серьёзным. — Ты не выдержишь долгого боя. Твой контур не позволит. Но если ты сможешь закончить бой за несколько ударов... — То смогу победить. — То сможешь выжить. Победа — это бонус. Занятия с Шаали были ещё интереснее. — Вы связаны, — говорил Си Ень, наблюдая за ними. — Это ваше преимущество. Используйте его. Шаали — в своём боевом облике, крупная саламандра с чешуёй цвета расплавленного золота — двигалась вокруг Яньлина, как живой щит. Слева, — её голос в его голове. — Три шага. Сейчас. Яньлин уклонялся, бил, отступал. Шаали направляла его — через связь, через общее восприятие. Она видела то, что он не мог видеть. Он чувствовал то, что она не могла чувствовать. Вместе они были... чем-то большим. — Хорошо, — кивал Си Ень. — Очень хорошо. Теперь попробуйте атаковать меня. Это было сложнее. Си Ень двигался как ветер — быстро, непредсказуемо. Яньлин с трудом успевал отслеживать его ауру, а Шаали не всегда могла предупредить вовремя. Но с каждым занятием становилось лучше. — Вы учитесь думать как одно существо, — сказал однажды Си Ень, когда они, запыхавшиеся и счастливые, сидели на полу зала. — Это редкий дар. Береги его. *** Не все занятия были боевыми. — Заклинатель, который умеет только драться, — говорил Си Ень, раскладывая на столе свитки, — это просто оружие. А ты — не оружие. Ты мой сын. Яньлин сидел напротив, ощупывая пальцами гладкую поверхность бумаги. — Я не могу читать, — напомнил он. — Я не вижу иероглифы. — Обычные — нет. Но магические свитки — другое дело. Си Ень взял его руку, положил на свиток. — Почувствуй. Яньлин сосредоточился. Сначала — ничего. Просто бумага под пальцами, гладкая и прохладная. Но потом... — Тут что-то есть, — прошептал он. — Как... как маленькие узелки. Линии. — Это иероглифы, — подтвердил Си Ень. — Написанные магическими чернилами. Они несут в себе энергию пишущего. Ты можешь их почувствовать. — Но я не знаю, что они значат. — Пока не знаешь. Научишься. Это было долго. Трудно. Яньлин часами водил пальцами по свиткам, запоминая форму каждого иероглифа, связывая ощущения со звуками, со значениями. Шаали помогала — читала ему вслух, пока он ощупывал текст. Повторяла снова и снова, пока он не начинал узнавать знаки сам. — «Огонь», — говорил Яньлин, касаясь свитка. — Это «огонь». — Правильно. — А это... — он нахмурился, — ...«небо»? — «Солнце». Но близко. Постепенно буквы складывались в слова, слова — в предложения. Яньлин не мог читать так же быстро, как зрячие, но он мог читать. Это было больше, чем он когда-либо надеялся. Писать было ещё сложнее. — Магические чернила, — объяснял Си Ень, ставя перед ним тушечницу, — это не просто краска. Это носитель энергии. Когда ты пишешь ими, ты вкладываешь часть себя в каждый штрих. — Но я не вижу, что пишу. — Тебе не нужно видеть. — Си Ень взял его руку с кистью, направил к бумаге. — Почувствуй. Чернила — это продолжение твоего огня. Они идут туда, куда ты их направляешь. Первые попытки были ужасными. Иероглифы расползались, линии кривились, чернила ложились пятнами вместо штрихов. Но Си Ень не сдавался. И Яньлин — тоже. Через месяц он смог написать своё имя. Через два — простые заклинания. Через три — письмо Лисян, которое она потом хранила как величайшее сокровище. «Дорогая сестра, — гласило оно неровными, но разборчивыми иероглифами. — Я учусь писать. Папа говорит, что я молодец. Шаали говорит, что я размазня, но она врёт. Скучаю по тебе. Твой брат, Яньлин». *** — Ты готов? Они стояли на конюшне — Си Ень, Яньлин и Шаали. Перед ними — гнедая кобыла, спокойная и терпеливая. — Готов, — кивнул Яньлин, хотя его сердце колотилось. Он уже ездил верхом — с Шаали, которая бежала рядом и предупреждала о препятствиях. Но то было в повозке или шагом, на привязи. Сегодня они собирались попробовать кое-что другое. — Шаали, — сказал Си Ень, — ты знаешь, что делать? Знаю. Она была в облике саламандры, устроившаяся на плече Яньлина. Я готова. — Тогда начнём. Система, которую они придумали, была простой и гениальной. Шаали создавала перед Яньлином энергетические стрелки — маленькие, яркие, видимые только для того, кто чувствует энергию. Они указывали направление: прямо, влево, вправо, стоп. Прямо, — и стрелка вспыхивала перед ним, указывая путь. Влево, — и она смещалась, показывая поворот. Осторожно, ветка, — и стрелка мигала, предупреждая об опасности. Яньлин держал поводья, направлял лошадь, следуя за этими огненными указателями. Шаали была его глазами — как всегда. Первые попытки были неуклюжими. Яньлин путался, реагировал слишком медленно, лошадь нервничала от его неуверенности. Но день за днём становилось лучше. — Быстрее, — говорил Си Ень, скачущий рядом. — Не бойся. Доверяй Шаали. И Яньлин доверял. Он пустил лошадь рысью. Потом — лёгким галопом. Ветер бил в лицо, сердце пело от восторга, и Шаали смеялась в его голове, направляя, поддерживая, защищая. Быстрее? Быстрее! Они неслись по полю — отец и сын, бок о бок. Два огня, два пламени, две стрелы, выпущенные из одного лука. И Яньлин смеялся — громко, счастливо, забыв обо всём. Глава 48. Два огненных мальчишки Мэйлин стояла у окна, глядя во двор. Там, внизу, Си Ень и Яньлин отрабатывали какую-то боевую технику. Огонь вспыхивал и гас, вспыхивал и гас. Шаали носилась вокруг них, то атакуя, то защищая. — Он учит его убивать, — пробормотала Мэйлин. Цзин Юй, сидевший за столом с книгой, поднял голову. — Он учит его выживать. — Это одно и то же. — Нет. — Цзин Юй отложил книгу. — Совсем не одно. Мэйлин вздохнула. Она знала, что муж прав. Знала, что Яньлин никогда не будет обычным мальчиком, что ему нужны другие навыки, другие инструменты. Но всё равно... — Он так счастлив, — сказала она тихо. — Да. — Я давно не видела его таким. Внизу Яньлин провёл атаку — быструю, точную. Си Ень отбил, контратаковал. Мальчик уклонился, и Шаали ударила сбоку, отвлекая внимание. Они двигались как единое целое — отец, сын и саламандра. Три огня, сплетённых воедино. — Си Ень тоже счастлив, — заметил Цзин Юй. — Посмотри на него. Мэйлин посмотрела. И увидела то, чего не замечала раньше — улыбку на лице мужа. Настоящую, живую улыбку. Не ту вежливую маску, которую он носил на советах, не ту усталую гримасу, которую она видела по вечерам. Он улыбался, как мальчишка. — Они оба, — покачала головой Мэйлин. — Двое огненных мальчишек. Один большой, другой маленький. — Это плохо? — Нет. — Она отвернулась от окна. — Нет, это... это хорошо. Наверное. В тот вечер Си Ень и Яньлин вернулись в покои грязные, потные и абсолютно довольные. Шаали, свернувшаяся на плече мальчика, выглядела такой же счастливой. — Мама! — Яньлин бросился к Мэйлин. — Я сегодня почти попал в папу! Он сказал, что ещё немного — и я смогу его достать! — Правда? — Преувеличивает, — хмыкнул Си Ень, но в его глазах плясали искры. — Хотя да, он быстро учится. — Шаали помогала! Она отвлекла его, а я... Яньлин захлёбывался словами, размахивал руками, показывая, как всё было. Его лицо светилось — не огнём, а чем-то большим. Радостью. Гордостью. Счастьем. Мэйлин смотрела на него — на своего сына, который так долго был хрупким, болезненным, несчастным. Который прятался в своей комнате, боялся людей, ненавидел свою слепоту. А теперь... — Иди мыться, — сказала она, и её голос дрогнул. — Ты весь в саже. — Но мама... — Мыться. Потом расскажешь за ужином. Яньлин умчался, Шаали — за ним. Мэйлин осталась наедине с мужем. — Ты не одобряешь? — спросил Си Ень. — Я... — она помолчала. — Я не знаю. Боевые техники, убийственные удары... Он ребёнок, Си Ень. — Он мой сын. Сын главы Чёрной Башни. Рано или поздно кто-то попытается его убить — просто чтобы добраться до меня. Я хочу, чтобы он мог защититься. — Я понимаю. Но... — Но? Мэйлин вздохнула. — Но ничего. — Она подошла к мужу, положила голову ему на плечо. — Он счастлив. Ты счастлив. Это главное. — Ты уверена? — Нет. Но я устала беспокоиться. — Она подняла голову, посмотрела ему в глаза. — Делайте что хотите, вы двое. Я махнула на вас рукой. Си Ень рассмеялся — громко, искренне. — Это самое мудрое решение, которое ты когда-либо принимала. — Не зарывайся. — Не буду. — Он обнял её, прижал к себе. — Спасибо. За то, что доверяешь. Мэйлин не ответила. Просто стояла в его объятиях, слушая, как где-то в глубине покоев Яньлин и Шаали устроили очередную возню. Два огненных существа. Её огненные существа. И пусть весь мир катится к демонам — пока они счастливы, она переживёт всё остальное.