Глава 15. Перемены

Мэйлин заметила первой. Это случилось за завтраком — обычным, ничем не примечательным утром. Яньлин сидел рядом с Шаали, которая в человеческом облике подкладывала ему лучшие куски. Они о чём-то переговаривались — вслух и мысленно, судя по тому, как иногда замолкали, а потом вдруг смеялись без видимой причины. И Мэйлин вдруг поняла, что не помнит, когда в последний раз Яньлин вздрагивал от громкого звука. Раньше — всегда. Любой резкий шум заставлял его сжиматься, втягивать голову в плечи. Шаги в коридоре, звон посуды, чей-то смех — всё это было угрозой для мальчика, который не видел мира вокруг. А теперь... Дверь распахнулась, и в зал влетел Вэй Цзюнь с какими-то срочными донесениями. Стражи загремели доспехами, слуги засуетились. Обычный утренний хаос Чёрной Башни. Яньлин даже не повернул головы. Просто продолжал есть, слушая что-то, что говорила ему Шаали. — Ты заметила? — тихо спросил Си Ень, наклонившись к жене. — Заметила. Вечером, когда дети ушли спать, они сидели в своих покоях — Мэйлин с вышивкой, Си Ень с бесконечными свитками отчётов. — Он изменился, — сказала Мэйлин, не отрывая глаз от работы. — Да. — Раньше он боялся собственной тени. А теперь... — Теперь он знает, что может защититься. — Си Ень отложил свиток. — Это меняет всё. Мэйлин подняла голову. — Ты думаешь, дело в тренировках? — Частично. — Си Ень помолчал, подбирая слова. — Он больше не чувствует себя беспомощным. Он знает, что если кто-то попытается его обидеть — он может ответить. Это... это даёт уверенность. — И Шаали. — И Шаали. Она всегда рядом. Он знает, что не один. Мэйлин вернулась к вышивке. Несколько минут в комнате было тихо, только потрескивали свечи. — Может... — она запнулась. — Может, стоит попробовать снова? Занятия. С другими учениками. Си Ень нахмурился. — После того, что случилось? — Именно после того, что случилось. — Мэйлин отложила вышивку, посмотрела на мужа. — Он тогда был другим. Слабым, неуверенным, напуганным. А сейчас... — Сейчас он всё ещё слеп. Всё ещё болен. Всё ещё... — Всё ещё твой избалованный огненный принц? — Мэйлин чуть улыбнулась. — Я помню, что ты сказал. Он никому ничего не должен. Но он не сможет всю жизнь прятаться. Рано или поздно ему придётся общаться с людьми. Не только с нами, не только с Шаали. Си Ень молчал. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, за пределы комнаты. — Я не хочу, чтобы ему снова было больно, — сказал он наконец. — Я тоже. Но... — Мэйлин вздохнула. — Он стал сильнее. Я это вижу. Может быть, теперь он справится. *** Следующие дни Мэйлин наблюдала. Она смотрела, как Яньлин ходит по башне — уверенно, без страха. Как разговаривает со слугами — коротко, но вежливо. Как отвечает на вопросы наставников, которые иногда встречались ему в коридорах. Раньше он прятался. Теперь — нет. — Доброе утро, молодой господин, — кланялся какой-нибудь заклинатель. — Доброе утро, — отвечал Яньлин, не сбиваясь с шага. Шаали была рядом — всегда рядом. Но уже не как костыль, без которого он не мог ступить и шага. Скорее как... спутница. Партнёр. — Он даже осанку держит по-другому, — заметила Мэйлин однажды, когда они с Си Енем наблюдали за сыном из окна. Внизу, во дворе, Яньлин практиковал боевые формы. Шаали атаковала его — в облике саламандры, быстрая и непредсказуемая. Мальчик уклонялся, отбивал, контратаковал. Его движения были... красивыми. Точными. Уверенными. — Он больше не горбится, — согласился Си Ень. — Не прячет голову в плечи. — И не вздрагивает от каждого шороха. — И смотрит людям в лицо, когда разговаривает. Даже если не видит их. Мэйлин прислонилась к мужу. — Это ты его изменил. — Не я. — Си Ень покачал головой. — Он сам. Я только дал ему инструменты. Вечером того же дня они снова заговорили об этом. — Я думаю, — медленно сказал Си Ень, — ты права. Мэйлин подняла бровь. — Насчёт занятий? — Насчёт того, что он не может прятаться вечно. — Си Ень потёр переносицу. — Я хотел защитить его от мира. Но мир никуда не денется. — И что ты предлагаешь? — Не знаю. — Он вздохнул. — Обычные занятия ему не подходят. Он не видит того, что показывают наставники. Не может читать с доски. Не может... — А если не обычные? Он учится у тебя. Индивидуально. Но... — Мэйлин задумалась. — Что если добавить к этому что-то ещё? Не классы, не лекции. Что-то, где он мог бы быть рядом с другими детьми, но на своих условиях. — Например? — Не знаю. Может, практические занятия? Где важнее чувствовать энергию, чем видеть? Или совместные тренировки, где Шаали могла бы помогать ему? Си Ень молчал, обдумывая. — Это рискованно, — сказал он наконец. — Я знаю. — Если его снова обидят... — То он справится. — Мэйлин взяла мужа за руку. — Или не справится, и тогда мы будем рядом. Но мы не узнаем, пока не попробуем. — Ты уверена? — Нет. — Она криво улыбнулась. — Но я устала бояться за него больше, чем он боится сам. *** Они решили спросить Яньлина. Не приказать, не уговорить — просто спросить. Это была идея Си Еня: «Он сам должен решить. Это его жизнь». Разговор состоялся после ужина, в малой гостиной. Яньлин сидел на подушках, Шаали — рядом в облике девочки. Мэйлин и Си Ень — напротив. — Мы хотели поговорить с тобой, — начала Мэйлин. — О чём? — Яньлин нахмурился. — Я что-то сделал не так? — Нет, нет. — Она покачала головой. — Ты всё делаешь правильно. Абсолютно правильно. — Тогда что? Си Ень наклонился вперёд. — Мы заметили, что ты изменился. Стал... спокойнее. Увереннее. Яньлин молчал. Его рука нашла руку Шаали и сжала. — Это плохо? — Это хорошо. Очень хорошо. — Си Ень помолчал. — И мы подумали... может быть, ты готов попробовать снова. — Попробовать что? — Занятия. — Мэйлин говорила осторожно, выбирая слова. — Не те, обычные. Что-то другое. Где ты мог бы быть рядом с другими детьми. Яньлин замер. Шаали сжала его руку крепче. Ты не обязан, — сказала она мысленно. — Они не заставляют. Я знаю. — Я... — он сглотнул. — Я не знаю. — Это не срочно, — быстро сказал Си Ень. — Ты можешь подумать. Столько, сколько нужно. — И если ты скажешь нет, — добавила Мэйлин, — мы не будем настаивать. Обещаю. Яньлин молчал долго. Его незрячие глаза смотрели куда-то в пустоту, и было невозможно понять, о чём он думает. — Те мальчишки, — сказал он наконец. — Они всё ещё здесь? — Да. Они ученики башни. — И они всё ещё... — он запнулся. — Всё ещё что? — Ненавидят меня? Мэйлин переглянулась с мужем. Что ответить? Они не знали. Не следили за теми мальчишками, не интересовались их мнением. — Я поговорю с ними, — сказал Си Ень. — Если хочешь. — Нет. — Яньлин покачал головой. — Не надо. Это... это будет ещё хуже. — Тогда что? Яньлин снова замолчал. Его рука в руке Шаали дрожала — едва заметно, но дрожала. — Дайте мне время, — сказал он. — Пожалуйста. Я подумаю. — Конечно, — Мэйлин кивнула. — Сколько угодно. Когда дети ушли, Мэйлин повернулась к мужу. — Он испугался. — Да. — Может, мы поторопились? Си Ень покачал головой. — Нет. Мы задали вопрос. Теперь он знает, что у него есть выбор. Это важно. — А если он выберет остаться? — Тогда останется. — Си Ень пожал плечами. — Я же сказал — он никому ничего не должен. — Даже себе? Си Ень посмотрел на жену долгим взглядом. — Особенно себе. Пламя и Лунный свет *** Яньлин думал три дня. Три дня он ходил по башне, тренировался с отцом, разговаривал с Шаали. И молчал. Даже она не могла вытянуть из него ни слова о том, что творилось в его голове. На четвёртый день он пришёл к родителям за завтраком. — Я попробую, — сказал он, не дав им даже поздороваться. Мэйлин замерла с палочками в руках. — Что? — Занятия. Общие. — Яньлин сжал кулаки. — Но не все. Только практические. Те, где нужно строить энергетические формации. — Почему именно эти? — спросил Си Ень. — Потому что там я... — мальчик запнулся, подбирая слова, — ...там я не слепой. Там я вижу лучше, чем они. *** Первое занятие было через два дня. Яньлин стоял у входа в практический зал, и его сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышала вся башня. Шаали была рядом — в облике маленькой саламандры, свернувшейся на его плече. Ты можешь уйти, — сказала она. — Никто не заставляет. Я знаю. Но я хочу попробовать. Уверен? Нет. Но папа говорит, что храбрость — это делать то, чего боишься. Шаали тихо фыркнула. Твой папа — мудрый человек. Иногда. Яньлин глубоко вдохнул и шагнул внутрь. Зал был большим — Яньлин чувствовал его размеры по эху своих шагов и по потокам энергии, струившимся от стен. В центре уже собрались ученики — около дюжины, судя по количеству аур. Они замолчали, когда он вошёл. Яньлин ощутил их взгляды — как лёгкое покалывание на коже. Любопытство. Настороженность. У некоторых — враждебность. Те мальчишки здесь? — спросил он Шаали. Двое из них. Слева, у стены. Яньлин заставил себя не поворачивать голову в их сторону. Просто прошёл вперёд, туда, где чувствовал присутствие наставника — пожилого заклинателя с ровной, спокойной аурой. — А, молодой господин Яньлин, — голос наставника был нейтральным, без особого тепла, но и без холода. — Ваш отец предупредил о вашем визите. Добро пожаловать. Я наставник Чжао. — Благодарю, наставник. — Становитесь туда, где вам удобно. Сегодня мы будем работать над трёхуровневыми энергетическими построениями. Яньлин нашёл свободное место — в стороне от остальных, но не слишком далеко. Шаали перебралась с его плеча на пол, свернулась у его ног. Шёпот за спиной: — Это сын главы... — Слепой... — Что он тут делает? — Наверное, папочка приказал его взять... Яньлин стиснул зубы и промолчал. *** — Итак, — наставник Чжао вышел в центр зала, — трёхуровневое построение. Кто может объяснить принцип? Молчание. Потом чей-то неуверенный голос: — Три слоя энергии, каждый вращается в своём направлении? — Верно. Но это только начало. — Наставник поднял руку, и над его ладонью вспыхнула сложная конструкция из переплетённых огненных нитей. — Смотрите внимательно. Первый уровень — основа, вращение по часовой стрелке. Второй — средний, против часовой. Третий — внешний, снова по часовой, но с ускорением. Яньлин «смотрел» — и видел то, чего не видели остальные. Для них это была просто светящаяся фигура, красивая, но непонятная. Для него... Для него это была карта. Чёткая, ясная, с каждой линией на своём месте. Он видел, как энергия течёт по каналам, как слои взаимодействуют друг с другом, как вращение одного уровня влияет на другой. — Теперь ваша очередь, — сказал наставник. — Попробуйте воспроизвести. Ученики разошлись по залу. Яньлин остался на месте, сосредоточился. Первый уровень, — прошептала Шаали. — Ты видишь структуру? Вижу. Она простая. Он поднял руку и начал строить. Это было... легко. Не физически — направлять энергию всегда требовало усилий. Но понять, что делать, куда вести потоки, как соединять слои — это было легко. Потому что он видел. Первый уровень — основа. Яньлин сплёл его за несколько секунд, ощущая, как огненные нити послушно ложатся в нужные места. Второй уровень — средний. Чуть сложнее, нужно было следить за направлением вращения. Но он справился. Третий уровень — внешний. С ускорением. Яньлин почувствовал, как энергия начинает пульсировать быстрее, как вся конструкция оживает, становится единым целым. Готово. Он открыл глаза — не то чтобы это что-то меняло — и почувствовал, как над его ладонью висит законченное построение. Три уровня, три направления вращения, идеальный баланс. В зале стало тихо. — Молодой господин Яньлин, — голос наставника Чжао звучал странно. — Вы... уже закончили? — Да, наставник. Шаги. Наставник подошёл ближе, и Яньлин почувствовал, как его аура вспыхнула удивлением. — Это... — наставник замолчал. — Это безупречно. *** Вокруг — хаос. Яньлин «слышал» его: шипение нестабильных конструкций, треск рвущихся энергетических нитей, сдавленные ругательства учеников. Трёхуровневое построение оказалось слишком сложным для большинства. — Проклятье! Вспышка справа — чья-то конструкция развалилась. Яньлин повернул голову на звук. — У него второй уровень в неправильную сторону вращается, — тихо сказал он Шаали. — Поэтому и рушится. Хочешь помочь? Яньлин помедлил. Тот мальчик — он чувствовал его ауру — был одним из тех, кто шептался за его спиной. Не из тех двоих, что обидели его тогда, но... Он не сделал тебе ничего плохого, — заметила Шаали. — Просто шептался. Это глупо, но не подло. Знаю. Яньлин сделал несколько шагов в сторону мальчика. — Эй, — сказал он негромко. — Можно? Мальчик — его аура была яркой, нервной, растерянной — замер. — Что тебе надо? — Твой второй уровень. Он вращается по часовой стрелке. — И что? — Должен против. Поэтому конструкция нестабильна. — Яньлин поднял руку, создавая небольшую демонстрацию. — Смотри. Когда первый и второй вращаются в одном направлении, они усиливают друг друга вместо того, чтобы уравновешивать. Энергия накапливается и... Он щёлкнул пальцами, и его маленькая демонстрация эффектно рассыпалась искрами. — ...взрывается. Мальчик молчал. Яньлин чувствовал его растерянность, недоверие, но и... любопытство? — Откуда ты знаешь? — спросил он наконец. — Ты же... — Слепой? — Яньлин чуть улыбнулся. — Да. Но я вижу энергию. Всю. Каждую линию, каждый поток. Для меня твоя конструкция — как открытая книга. Пауза. — Можешь... показать ещё раз? — голос мальчика стал тише. — Как должно быть? *** К концу занятия вокруг Яньлина собралась небольшая группа. Сначала был тот первый мальчик — Лю Вэй, как выяснилось. Потом девочка, у которой никак не получался третий уровень. Потом ещё двое, потом ещё... Яньлин объяснял — терпеливо, как учил его отец. Не показывал визуально — не мог, — но описывал словами. Говорил, что чувствует, что видит в их конструкциях. — Вот тут, — он указывал на пустоту, но ученики понимали, о чём он, — энергия течёт неровно. Попробуй сгладить. — Как? — Представь, что это река. Сейчас у тебя там камень, вода бьётся о него и брызжет. Убери камень — пусть течёт свободно. — Я не вижу никакого камня... — А ты почувствуй. — Яньлин коснулся руки ученика, и его огонь — мягко, осторожно — скользнул к чужой конструкции. — Вот. Чувствуешь? Тут плотнее, чем нужно. — Я... кажется, да? — Теперь расслабь это место. Не силой — намерением. Ученик попробовал. Конструкция дрогнула... и выровнялась. — Получилось! — в голосе было неподдельное изумление. — Оно работает! Яньлин улыбнулся. Наставник Чжао наблюдал издалека. Когда занятие закончилось и ученики начали расходиться, он подошёл к Яньлину. — Молодой господин. — Да, наставник? — Вы... — старик помолчал, подбирая слова. — Вы видите то, чего не видим мы, верно? — Я вижу энергию, — просто ответил Яньлин. — Только энергию. Больше ничего. — Этого достаточно. — Наставник Чжао чуть склонил голову. — Я был бы рад видеть вас на следующем занятии. Если вы захотите прийти. — Я... — Яньлин запнулся. — Я подумаю. Но они оба знали, что он придёт. *** Они шли по коридору — Яньлин и Шаали, — когда сзади раздался голос: — Эй! Подожди! Яньлин остановился. Обернулся. Шаги — торопливые, сбивчивые. Аура — та самая, Лю Вэй. — Я хотел... — мальчик запыхался. — Хотел сказать спасибо. За помощь. — Не за что. — Нет, правда. — Лю Вэй помялся. — Я... мы... Мы говорили про тебя всякое. Раньше. Что ты... ну... — Сынок главы, который следит за всеми? — Да. — В голосе было смущение. — Это было глупо. Прости. Яньлин молчал. Шаали на его плече напряглась, готовая вмешаться. — Ладно, — сказал он наконец. — Забыли. — Правда? — Правда. — Яньлин чуть улыбнулся. — Только больше не делай конструкции с одинаковым вращением. Это опасно. Лю Вэй рассмеялся — неуверенно, но искренне. — Не буду. Обещаю. Он убежал. Яньлин стоял, слушая его удаляющиеся шаги. Ну вот, — сказала Шаали. — Один человеческий друг есть. Он не друг. Он просто... перестал меня ненавидеть. С этого всё начинается. *** Вечером Яньлин рассказывал родителям о занятии. Он говорил взахлёб, размахивая руками, — о конструкциях, об учениках, о наставнике Чжао. О том, как объяснял другим то, что видел. О том, как это было... правильно. Мэйлин слушала, и в её глазах стояли слёзы. — Ты счастлив, — сказала она, когда он наконец замолчал. — Да. — Яньлин кивнул. — Я... я могу быть полезным. Не просто сыном главы. Не просто слепым мальчиком. Я могу помогать. Си Ень положил руку ему на плечо. — Ты всегда мог. Просто теперь ты это знаешь. Яньлин прижался к отцу. Шаали, свернувшаяся у его ног, довольно заурчала. Я же говорила, — сказала она. — Ты особенный. Ты предвзята. Конечно. Но это не значит, что я неправа. Яньлин рассмеялся — тихо, счастливо. Впервые за долгое время он чувствовал, что нашёл своё место. Не вопреки слепоте — благодаря ей. Его дар, его проклятие, его особенность — всё это стало его силой. И это было только начало.