Глава 21. Уроки после

Зал щитов встретил Яньлина привычным жаром. Он стоял у входа, не решаясь шагнуть внутрь. Прошёл почти месяц с того дня в библиотеке. Месяца лечения, восстановления, медленного возвращения к жизни. И вот теперь... — Боишься? — голос Си Еня был мягким. — Немного, — признался Яньлин. — Это нормально. Отец подошёл к нему, положил руку на плечо. Яньлин почувствовал знакомое тепло — не обжигающее, а успокаивающее. — Мы начнём медленно, — сказал Си Ень. — Никаких поединков. Никаких сложных техник. Просто... посмотрим, на что ты способен. — А если я не способен ни на что? — Тогда будем работать с этим. Яньлин сглотнул. Шаали, свернувшаяся на его плече в облике маленькой ящерки, ободряюще ткнулась носом ему в щёку. Я рядом, — прошептала она. — Что бы ни случилось. Он шагнул внутрь. Первые упражнения были простыми. Дыхание. Концентрация. Маленький огонёк на ладони — не больше свечи. Яньлин делал всё это тысячи раз. Это было основой, азами, тем, чему учили детей в первый год обучения. Но сейчас даже это давалось с трудом. Его контур — заново сшитый, залатанный, как старое одеяло — откликался неохотно. Энергия текла рывками, спотыкалась на швах, которые оставила Мэйлин. Огонёк на ладони дрожал и мерцал. — Не торопись, — говорил Си Ень. — Дай ему время привыкнуть. — Раньше я делал это не думая. — Раньше твой контур был другим. Теперь он изменился. Нужно заново научиться с ним работать. Яньлин стиснул зубы и продолжил. К концу часа он был измотан так, словно сражался с десятком противников. Пот стекал по лицу, руки дрожали, в груди ныло. — Достаточно, — сказал Си Ень. — Я могу ещё... — Нет. На сегодня достаточно. Яньлин хотел спорить, но ноги подкосились, и он осел на пол. Шаали мгновенно оказалась рядом в человеческом облике, поддержала его. — Глупый, — прошептала она. — Я же говорила — не перенапрягайся. — Я не... — Ты да. Си Ень присел рядом с ними. — Ты сделал больше, чем я ожидал, — сказал он. — Гораздо больше. Твой контур работает. Это главное. — Но он работает плохо. — Он работает по-другому. — Си Ень взял его за руку. — Это не одно и то же. *** Занятия продолжались каждый день. Яньлин приходил в зал щитов на рассвете, уходил к полудню. Медленно, постепенно его контур привыкал к новым условиям. Огонь становился ровнее, техники — чище. Но Си Ень учил его не только боевым искусствам. — Сегодня, — сказал он однажды, когда Яньлин закончил утреннюю разминку, — мы займёмся кое-чем другим. — Чем? — Артефактами. Яньлин замер. Воспоминания нахлынули — тёмная библиотека, пульсирующая сфера, боль... — Я вижу твой страх, — сказал Си Ень мягко. — Это хорошо. — Хорошо? — Страх — это осторожность. Ты коснулся того артефакта, потому что не боялся. Не знал, чего бояться. Теперь знаешь. Он достал из сумки небольшой предмет — металлический диск, покрытый рунами. Яньлин инстинктивно отшатнулся. — Не бойся, — Си Ень положил диск на пол между ними. — Этот безопасен. Я проверил лично. — Как? — Вот этому я и хочу тебя научить. Урок был долгим. Си Ень объяснял — терпеливо, подробно, как умел только он. Как чувствовать артефакты на расстоянии. Как определять их природу — спящие или активные, опасные или безвредные. Как приближаться, если нужно приблизиться. Как отступать, если что-то пошло не так. — Первое правило, — говорил он. — Никогда не касайся незнакомого артефакта голыми руками. — Почему? — Потому что прикосновение — это связь. Ты открываешь себя для артефакта, а он — для тебя. Если артефакт враждебен, он может использовать эту связь против тебя. Яньлин кивнул. Он помнил — то ледяное прикосновение, когда его пальцы коснулись чёрной сферы. Помнил, как что-то потянулось к нему из глубины артефакта. — Второе правило, — продолжал Си Ень. — Всегда проверяй артефакт своим восприятием, прежде чем приближаться. — Как? — Вот так. Си Ень закрыл глаза, и Яньлин почувствовал, как его аура расширяется, тянется к диску на полу. Не касаясь — просто... ощупывая. Как слепой ощупывает предмет, прежде чем взять его в руки. — Попробуй, — сказал Си Ень. Яньлин попробовал. Это было... странно. Его восприятие — то самое, которое позволяло ему «видеть» энергию — потянулось к диску. Он почувствовал его форму, его структуру, его... настроение? — Он спит, — прошептал Яньлин. — Пустой. Как... как камень. — Хорошо. Очень хорошо. — Си Ень улыбнулся. — Теперь представь, что он не пустой. Что внутри что-то есть. Что бы ты сделал? — Отступил бы. — Правильно. Третье правило — никогда не будь храбрым с артефактами. Храбрость — для боя. С артефактами нужна осторожность. *** В следующие дни Си Ень приносил разные артефакты. Маленькие, безопасные — те, что хранились в верхних уровнях библиотеки. Кольца, диски, амулеты, свитки с печатями. Яньлин учился чувствовать их, определять их природу, понимать их намерения. — Этот, — говорил он, указывая на серебряный браслет, — активный. Внутри что-то есть. Но не злое. Просто... спящее. — Верно. Это защитный артефакт. Он активируется, когда владельцу угрожает опасность. — А этот? — Яньлин указал на каменную табличку. — Что ты чувствуешь? Яньлин сосредоточился. Потянулся к табличке своим восприятием. — Пусто, — сказал он. — Совсем пусто. Как будто... как будто из него всё высосали. — Это артефакт, который использовали до конца. Вся его сила истрачена. — Си Ень кивнул. — Хорошо. Ты быстро учишься. — У меня хороший учитель. — Это да. — Си Ень усмехнулся. — Но и ученик неплохой. Шаали наблюдала за их занятиями с явным одобрением. Это важно, — говорила она Яньлину мысленно. — То, чему он тебя учит. Если бы ты знал это раньше... Я бы не коснулся того артефакта. Именно. После каждого занятия она расспрашивала его — что он узнал, что почувствовал, что понял. Иногда добавляла что-то своё, из опыта огненных духов. — Мы чувствуем артефакты иначе, — объясняла она однажды вечером, когда они сидели в его комнате. — Для нас они как... как запахи. Одни приятные, другие — нет. — И как пахнет тот артефакт? Из библиотеки? Шаали помолчала. — Гнилью, — сказала она наконец. — Старой, глубокой гнилью. Я должна была предупредить тебя сильнее. Должна была остановить. — Ты предупреждала. — Недостаточно. Яньлин взял её за руку. — Мы оба учимся, — сказал он. — Ты учишься быть моей защитницей. Я учусь быть осторожным. Вместе мы справимся. Шаали посмотрела на него — долго, внимательно. — Ты повзрослел, — сказала она. — Пришлось. — Да. Пришлось. *** Лисян появилась в зале щитов через неделю. Она влетела без стука, без предупреждения — как всегда. Её волосы были растрёпаны, щёки раскраснелись от бега. — Папа! — выпалила она. — Я хочу участвовать! Си Ень обернулся от стола, где раскладывал артефакты для сегодняшнего занятия. — В чём? — В ваших уроках! — Лисян подбежала к ним. — Яньлин рассказывал, чем вы занимаетесь. Артефакты, энергетическое восприятие, всё такое. Я тоже хочу! — Ты целительница. — И что? Целителям тоже нужно знать об артефактах! Мало ли что попадётся! Си Ень переглянулся с Яньлином. Тот пожал плечами. — Мне не жалко. — Дело не в жалости, — Си Ень повернулся к дочери. — Ты уезжаешь через две недели. Этого мало, чтобы чему-то научиться. — Лучше мало, чем ничего! — Лисян сложила руки на груди. — Папа, пожалуйста. Мне скоро уезжать, а я провела с вами так мало времени. С тобой и с Яньлином. Хочу хотя бы последние дни... Она не договорила, но Си Ень понял. — Ладно, — вздохнул он. — Садись. Лисян просияла. Занятие с Лисян было... другим. Она не чувствовала артефакты так, как Яньлин — её восприятие было острее в других вещах, в живых существах, в болезнях и ранах. Но она была упрямой, настойчивой, и училась быстро. — Этот, — говорила она, указывая на медный амулет, — тёплый. Не горячий, а... уютный. Как одеяло. — Защитный артефакт, — кивал Си Ень. — Согревает владельца в холод. — А этот... — она нахмурилась, глядя на железное кольцо. — Странный. Как будто... дышит? — Артефакт связи. Парный. Где-то есть второй, и они соединены. — Ого! — глаза Лисян загорелись. — Можно их использовать для переговоров на расстоянии? — Можно. Но это древняя техника, сейчас почти утерянная. — А ты можешь научить? Си Ень рассмеялся. — У нас две недели. Не будем замахиваться на невозможное. *** Дни текли быстро. Они занимались вместе каждое утро — Си Ень, Яньлин и Лисян. Иногда присоединялась Мэйлин, наблюдая со стороны, иногда делая замечания. — Лисян, не хватай артефакты так резко. — Мама, я не хватаю, я беру! — Ты хватаешь. Я вижу. Яньлин слушал их перепалки и улыбался. Шаали, свернувшаяся у его ног, тихо урчала. Твоя семья забавная, — говорила она. Я знаю. И они все любят друг друга. Очень сильно. Тоже знаю. Однажды вечером, после особенно долгого занятия, они сидели в саду — вся семья, вместе. Солнце садилось, заливая небо алым и золотым. Воздух был тёплым, пахло цветами и дымом из кухни. — Мне будет не хватать этого, — тихо сказала Лисян. — Чего — этого? — спросил Яньлин. — Всего. Вас. Башни. Занятий с папой. — Она вздохнула. — В Башне Целителей хорошо, но... там не дом. — Ты скоро вернёшься, — сказала Мэйлин. — Год пройдёт быстро. — Целый год... — Мы будем писать, — сказал Яньлин. — Каждую неделю. Я обещаю. — Ты и так обещал. — Теперь обещаю снова. Лисян улыбнулась — грустно, но тепло. — Ладно. Держу за слово. *** День отъезда наступил слишком быстро. Лисян стояла во дворе, рядом с осёдланной лошадью. Её сумки были приторочены, дорожный плащ застёгнут. Она выглядела взрослой, уверенной — но Яньлин чувствовал её печаль сквозь их связь крови. — Ну вот, — сказала она, обнимая мать. — Опять уезжаю. — Береги себя, — Мэйлин прижала её крепко. — И не поджигай больше манекены. — Не обещаю. — Лисян! — Ладно, ладно. Постараюсь. Она обняла отца — долго, молча. Си Ень гладил её по волосам, как когда она была маленькой. — Я горжусь тобой, — сказал он тихо. — Всегда гордился. — Спасибо, папа. — И помни то, чему я тебя учил. — Никогда не трогать незнакомые артефакты голыми руками? — И это тоже. Они рассмеялись — оба, сквозь слёзы, которые не хотели признавать. Яньлин обнял сестру последним. — Я буду скучать, — прошептал он. — И я. — Пиши мне. Обо всём. — Обещаю. — Она отстранилась, взяла его лицо в ладони. — А ты — не лезь больше к опасным артефактам. — Постараюсь. — Яньлин! — Ладно, ладно. Обещаю. Она поцеловала его в лоб — как делала, когда они были детьми. Потом вскочила на лошадь. — До встречи! — крикнула она, разворачивая коня. — Через год! И ускакала — яркая, огненная, невозможная. Яньлин стоял во дворе, слушая, как стук копыт становится всё тише. Шаали была рядом, держала его за руку. — Она вернётся, — сказала она. — Знаю. — И год пройдёт быстро. — Знаю. Но всё равно было грустно. Всё равно чего-то не хватало. Мэйлин подошла к нему, обняла. — Идём, — сказала она мягко. — Завтрак стынет. И они пошли — обратно в башню, обратно к жизни, которая продолжалась. Без Лисян, но с надеждой на встречу. Год. Всего один год. Они справятся.