Глава 29. Три года спустя

Время в Чёрной Башне текло незаметно. Три года — это много и мало одновременно. Достаточно, чтобы мальчик вырос и окреп. Достаточно, чтобы научиться новому и забыть старые страхи. Достаточно, чтобы превратиться из ребёнка в почти-юношу. Яньлину исполнялось тринадцать. Он стоял перед зеркалом — бесполезный для него предмет, но Шаали настояла — пока она заплетала ему волосы. Сегодня причёска была особенно сложной: косы, переплетённые золотыми нитями, собранные высоко и закреплённые шпильками с огненными камнями. — Мы едем на праздник, не на войну, — заметил Яньлин. — На праздник нужно выглядеть ещё лучше, чем на войну, — возразила Шаали. — На войне враги. На празднике — все остальные. — Это логика? — Это правда. Яньлин вздохнул, смиряясь. За три года он так и не научился спорить с Шаали о причёсках. Зато научился многому другому. Он вырос — не сильно, но заметно. Его контур, залатанный матерью после инцидента с артефактом, окреп и стабилизировался. Приступы стали реже, слабее. Он по-прежнему не мог сравниться с отцом в силе, но его дар — видеть энергию, чувствовать ложь, находить ошибки в формациях — развился до пределов, которых никто не ожидал. — Готово, — Шаали отступила на шаг. — Ты прекрасен. — Ты говоришь это каждый раз. — Потому что это правда каждый раз. *** Внутренний двор башни был полон суеты. Слуги грузили вещи в повозки, стражи седлали лошадей, кто-то выкрикивал приказы. Мэйлин стояла в центре этого хаоса, невозмутимо проверяя список. — Подарки? — Погружены, госпожа. — Парадные одежды? — В большом сундуке. — Лекарства на дорогу? — В моей сумке, — Мэйлин кивнула сама себе. — Хорошо. Си Ень появился из дверей башни — в дорожном халате, но с мечом на поясе. Глава Чёрной Башни не путешествовал без оружия, даже на праздник. — Мы готовы? — спросил он. — Почти. Ждём Яньлина. — Я здесь, — Яньлин спустился по ступеням, Шаали рядом в человеческом облике. — Простите за задержку. — Причёска? — Си Ень усмехнулся. — Причёска, — подтвердил Яньлин. — Сложная причёска требует времени, — невозмутимо сказала Шаали. — Это вклад в достоинство молодого господина. Мэйлин спрятала улыбку. — Садимся. Путь неблизкий. *** Повозка мерно покачивалась на дороге. Яньлин сидел у окна, чувствуя, как меняется мир вокруг — огненные потоки Чёрной Башни постепенно уступали место чему-то нейтральному, спокойному. Башня Целителей стояла на землях, не принадлежащих ни одному источнику. — Яньлин, — голос отца вырвал его из задумчивости. — Да, папа? — Через три дня тебе исполняется тринадцать. — Я помню. — Какой подарок ты хочешь? Яньлин замер. Он не думал об этом. Последние недели все мысли были о Лисян — о её церемонии, о том, как она наконец вернётся домой. — Я... не знаю. — Тогда подумай по дороге, — Си Ень улыбнулся. — У тебя есть время. Это важный день рождения. Тринадцать — уже не ребёнок. — Но ещё не взрослый, — добавила Мэйлин. — Самый сложный возраст, — согласился Си Ень. — Поэтому подарок должен быть особенным. Яньлин кивнул, задумываясь. Что он хотел? У него было всё — семья, Шаали, место в башне. Его учили лучшие наставники, его любили родители, его уважали ученики. Чего ему не хватало? Подумай, — мягко сказала Шаали. — У тебя три дня. *** Башня Целителей была не похожа ни на что. Яньлин почувствовал её задолго до того, как они подъехали — мягкое, тёплое сияние, не привязанное ни к одной стихии. Здесь не было огня, воды, луны или земли. Здесь была... жизнь. Чистая, спокойная, исцеляющая. — Странное место, — прошептал он. — Уникальное, — поправила Мэйлин. — Единственная башня без источника. Но от этого не менее могущественная. Их встретили у ворот — целители в белых одеждах, с серебряными знаками на груди. Поклоны, приветствия, формальные любезности. И потом — вихрь чёрных волос с огненными прядями. — Мама! Папа! Яньлин! Лисян влетела в них как ураган, обняла всех троих сразу, чуть не сбив с ног. — Вы приехали! Вы правда приехали! — Конечно приехали, — Мэйлин обняла дочь. — Как мы могли пропустить? — Я так скучала! — Лисян отстранилась, оглядывая их. — Яньлин! Ты вырос! И эта причёска... Шаали? — Кто же ещё, — Шаали улыбнулась. — Она прекрасна! — Я знаю. Лисян рассмеялась и снова обняла брата — крепко, по-огненному. — Я так рада, что вы здесь. *** Вечер перед церемонией они провели вместе. Лисян рассказывала о последних месяцах обучения — о сложных экзаменах, о пациентах, которых лечила под присмотром наставников, о подругах и соперницах. — Завтра всё изменится, — сказала она, и в её голосе была смесь волнения и предвкушения. — Я перестану быть ученицей. Стану настоящим целителем. — Ты и так настоящий целитель, — сказала Мэйлин. — Знак — это просто подтверждение. — Но важное подтверждение. — Да. Важное. Яньлин слушал их разговор, чувствуя странную смесь гордости и грусти. Его сестра — взрослая. Ты грустишь, — заметила Шаали. Немного. Она так выросла. Все растут. Ты тоже. Но она... она уже не та девочка, которая прибегала ко мне после кошмаров. Нет. Она женщина, которая будет спасать жизни. Это лучше, разве нет? Яньлин не ответил. Он не знал. *** Рассвет над Башней Целителей был особенным. Яньлин чувствовал его — мягкий, золотистый свет, разливающийся над белыми стенами. Башня просыпалась, наполнялась движением и голосами. Церемония должна была начаться в полдень. Лисян пришла к ним утром — бледная от волнения, в простом белом платье ученицы. — Я не могу есть, — сказала она, глядя на завтрак. — Меня тошнит от нервов. — Ешь, — Мэйлин пододвинула ей тарелку. — Церемония долгая. Тебе понадобятся силы. — Но... — Ешь. Лисян послушалась — она всегда слушалась мать в таких вещах. Си Ень смотрел на дочь с выражением, которое редко появлялось на его лице. Гордость, любовь, и что-то ещё — что-то похожее на изумление. — Ты выросла, — сказал он тихо. — Папа... — Когда это случилось? Вчера ты была маленькой девочкой, которая поджигала манекены в учебном зале. — Это было один раз! — Три раза. — Ладно, три. Но я больше не поджигаю манекены. — Теперь ты лечишь людей. — Си Ень покачал головой. — Моя дочь — целитель. — Ещё нет, — Лисян нервно улыбнулась. — Сначала церемония. — Ты справишься. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты — моя дочь. И дочь своей матери. — Си Ень посмотрел на Мэйлин. — У тебя нет шансов не справиться. *** Большой зал Башни Целителей был наполнен людьми. Яньлин сидел в первом ряду, между родителями, и чувствовал ауры сотен целителей — белые, золотые, серебряные. Представители всех источников, объединённые одной целью — исцелять. На возвышении в центре зала стоял глава Башни Целителей — старец с аурой такой яркой и чистой, что Яньлин едва мог на неё «смотреть». — Сегодня, — его голос разнёсся по залу, — мы собрались, чтобы принять в наши ряды новых целителей. Тех, кто прошёл испытания. Тех, кто доказал своё мастерство и преданность. Тех, кто готов посвятить жизнь спасению других. Двери открылись, и в зал вошли ученики — двенадцать молодых заклинателей в белых одеждах. Лисян была среди них — высокая, с огненными прядями в чёрных волосах, единственная огненная в этой группе. Они выстроились перед главой, преклонили колени. — Вы прошли долгий путь, — продолжала глава. — Три года обучения. Бесчисленные часы практики. Боль и радость, поражения и победы. Сегодня этот путь завершается — и начинается новый. Он поднял руку, и над его ладонью засияло что-то — маленькое, яркое, живое. — Знак целителя, — прошептала Мэйлин рядом с Яньлином. — Частица силы самой башни. *** Глава подходил к каждому ученику по очереди. Яньлин смотрел — своим особым зрением — как он касается их лба, как сияние переходит из его руки в их тела. Как что-то меняется в их аурах — появляется новый оттенок, новая глубина. Лисян была пятой. Глава остановился перед ней, и Яньлин затаил дыхание. — Лисян из Чёрной Башни, — голос главы был торжественным. — Дочь огня, избравшая путь исцеления. Ты готова принять знак? — Готова, — голос Лисян был твёрдым. Без дрожи, без страха. — Ты клянёшься использовать своё мастерство во благо? Исцелять всех, кто нуждается, без различия источника и происхождения? — Клянусь. — Ты клянёшься хранить тайны тех, кого лечишь? Не причинять вреда там, где можно исцелить? — Клянусь. — Тогда прими знак целителя — и неси его с честью. Глава коснулся лба Лисян, и сияние перетекло — яркое, чистое. Яньлин видел, как оно растворяется в ауре сестры, как становится её частью. И видел кое-что ещё. На груди Лисян, там, где раньше не было ничего, появился знак — серебряный круг с переплетёнными линиями внутри. Символ целителя. — Встань, целительница Лисян, — сказал глава. — И иди с миром. Лисян встала. И её аура — Яньлин видел это так ясно — засияла по-новому. Ярче. Чище. Сильнее. *** Зал взорвался аплодисментами. Яньлин хлопал вместе со всеми, чувствуя, как гордость переполняет его. Его сестра. Целительница. С настоящим знаком на груди. Мэйлин рядом с ним плакала — тихо, не скрываясь. Си Ень держал её за руку, и его аура пылала такой любовью, что Яньлину было почти больно на неё смотреть. Потом были поздравления, объятия, бесконечные слова. Лисян переходила от одного человека к другому, принимая похвалы и пожелания. Но когда она наконец добралась до семьи, её лицо изменилось. Официальная улыбка исчезла, осталась только радость — настоящая, детская. — Я сделала это, — прошептала она, обнимая мать. — Мама, я сделала это. — Я знала, что сделаешь, — Мэйлин гладила её по волосам. — С самого начала знала. — Папа... — Лисян повернулась к отцу. — Иди сюда, — Си Ень обнял её. — Моя дочь-целительница. Я так горжусь тобой. — Я боялась разочаровать вас... — Ты никогда не могла бы нас разочаровать. Никогда. Яньлин ждал своей очереди. И когда Лисян наконец обняла его, он прошептал: — Поздравляю, сестра. — Спасибо, братик. — Она отстранилась, посмотрела на него. — Ты тоже вырос. Тебе завтра тринадцать, да? — Послезавтра. — Всё равно. Ты уже почти взрослый. — Нет, — Яньлин улыбнулся. — Ещё нет. Но работаю над этим. *** Они выехали на следующее утро. Лисян сидела в повозке рядом с Яньлином, и её аура — теперь с серебряным оттенком знака — светилась счастьем. — Я еду домой, — говорила она снова и снова. — Наконец-то домой. — Три года — это долго, — согласился Яньлин. — Слишком долго. — Она откинулась на подушки. — Я скучала по всему. По башне, по источнику, по вам. Даже по глупым огненным ученикам, которые поджигают всё вокруг. — Ты сама была такой ученицей. — Была. Но теперь я целительница. Теперь я буду их лечить после того, как они сами себя подожгут. Мэйлин, сидевшая напротив, улыбнулась. — У меня будет помощница. — Партнёр, — поправила Лисян. — Я не просто помощница. Я целительница со знаком. — Партнёр, — согласилась Мэйлин. — Моя дочь-партнёр. Си Ень смотрел на них — на жену и дочь, на сына — и его аура была такой тёплой, такой полной, что Яньлин почти задыхался от неё. — Семья вместе, — сказал он тихо. — Наконец-то. *** День рождения Яньлина отметили в дороге. Это было неожиданно — он думал, что праздник отложат до возвращения в башню. Но утром, когда он проснулся, повозка была украшена лентами, а на столике стоял торт — настоящий, с тринадцатью маленькими огоньками. — Откуда? — он уставился на торт. — Мама испекла ночью, — сказала Лисян. — На постоялом дворе. Пока ты спал. — Но... — С днём рождения, — Мэйлин поцеловала его в лоб. — Тринадцать лет, мой мальчик. — С днём рождения, — Си Ень обнял его. — Ты вырос. — С днём рождения, маленький брат, — Лисян взъерошила ему волосы, и Шаали возмущённо ахнула. — Причёска! — Переживёт. Яньлин смотрел на них — на свою семью, окружившую его — и чувствовал, как что-то тёплое поднимается в груди. — Спасибо, — прошептал он. — Ты ещё не получил подарок, — напомнил Си Ень. — Ты решил, что хочешь? Яньлин задумался. Он думал об этом всю дорогу. Думал о вещах, которые мог бы попросить — оружие, артефакты, книги. Но ничего не казалось правильным. И вдруг — понял. — Я хочу, — сказал он медленно, — чтобы папа научил меня технике, которой владеет только он. Чему-то особенному. Чему-то, что я смогу делать, несмотря на... — он замялся, — ...несмотря на свои ограничения. Си Ень смотрел на него долго. — Ты уверен? — Да. — Это будет сложно. — Я готов. Си Ень улыбнулся. — Тогда я научу тебя огненному зрению. Технике, которая позволяет видеть сквозь огонь. Для тебя... — он помолчал, — ...для тебя она может стать чем-то большим. — Чем? — Увидим. Когда вернёмся домой. *** Чёрная Башня встретила их знакомым жаром. Яньлин почувствовал её раньше, чем увидел — родную, тёплую, пульсирующую силой источника. Он был дома. — Я скучала по этому, — прошептала Лисян, когда они въехали во двор. — Так скучала. Их встречала вся башня — стражи, слуги, ученики. Все хотели поприветствовать вернувшуюся дочь главы. Все хотели увидеть серебряный знак на её груди. — Целительница Лисян вернулась! — Добро пожаловать домой! — Поздравляем! Лисян принимала поздравления с улыбкой, но Яньлин видел — она устала. Три года вдали от дома, напряжение церемонии, долгая дорога. Ей нужен был отдых. — Идём, — Мэйлин взяла дочь за руку. — Покажу тебе твою новую комнату. — Новую? — Ты теперь целительница. Тебе нужна комната рядом с лечебницей. Лисян засияла. — Правда? — Правда. Идём. *** Следующие недели были полны перемен. Лисян обживала свою новую комнату, разбирала вещи, привыкала к старым-новым ритмам башни. И каждый день приходила в лечебницу — работать рядом с матерью. Яньлин иногда заглядывал к ним — посмотреть, как они работают вместе. Две целительницы, мать и дочь, склонившиеся над пациентом. Их руки двигались синхронно, их силы переплетались. — Они похожи, — сказала Шаали однажды. — Да, — согласился Яньлин. — Очень. — Но разные. Мама спокойнее. Лисян — ярче. — Лисян — огненная. Она не умеет быть спокойной. — Как её отец. — Как вся наша семья. Шаали улыбнулась. — Кроме тебя. — Я тоже не умею быть спокойным. — Ты умеешь. Просто не всегда хочешь. *** — Мама, подай мне корень женьшеня. — Он справа от тебя. — Я знаю, но мои руки заняты. — Тогда подожди секунду... вот. — Спасибо. Яньлин сидел в углу лечебницы и слушал их разговор. Мэйлин и Лисян работали над сложной мазью, и их голоса переплетались так же, как их сила. — Ты слишком много добавила полыни. — Это по рецепту! — Рецепт написан для обычных целителей. Ты — огненная. Твоя сила сама по себе усиливает травы. — Ох. — Лисян замерла. — Я не подумала. — Теперь подумай. — Мэйлин улыбнулась. — Вот так ты научишься. — Методом ошибок? — Методом понимания. Ошибки — это часть пути. Лисян вздохнула и продолжила работу. Яньлин чувствовал её ауру — яркую, сосредоточенную. Она старалась. Очень старалась. — Ты справляешься, — сказал он. Лисян обернулась. — Ты так думаешь? — Я вижу. Твоя аура... она меняется. Становится увереннее. — Правда? — Правда. Лисян улыбнулась — широко, счастливо. — Спасибо, братик. — Не за что. *** Вечером они сидели вместе — вся семья. Си Ень рассказывал о делах башни, Мэйлин — о новых рецептах, Лисян — о смешных случаях из Башни Целителей. Яньлин слушал, и Шаали грела его плечо своим присутствием. Это было хорошо. Это было правильно. Три года они были разлучены — не полностью, но достаточно, чтобы почувствовать пустоту. Теперь эта пустота была заполнена. — Я рада, что вернулась, — сказала Лисян, когда разговор затих. — Мы тоже рады, — Си Ень поднял чашу. — За нашу семью. За то, что мы снова вместе. — За семью, — подхватили остальные. Яньлин пил чай и улыбался. Ему было тринадцать. Его сестра была дома. Его родители были рядом. Шаали была с ним. И впереди было ещё так много — уроки с отцом, занятия с учениками, новые открытия и приключения. Но сейчас... Сейчас он просто был счастлив.