Глава 54. Выбор

Они проснулись с рассветом. Шаали уже развела костёр — вода для чая закипала, остатки вчерашней еды были разложены на камне. — Наскоро позавтракаем и в путь, — сказала Лисян, приводя в порядок свою сложную причёску. Яньлин умылся в ручье, Лоу помог Ляньчжи свернуть одеяла. Всё делалось быстро, привычно — они уже не раз путешествовали вместе. Через полчаса лагерь был собран, лошади осёдланы. — Готовы? — спросила Лисян. — Готовы. И они начали подъём. Дорога была узкой — петляла между скал, поднимаясь всё выше. Лисян ехала первой, великолепная в своих алых одеждах. Золотые шпильки в волосах поблёскивали на солнце. — Теперь тут только одна дорога вверх, — сказала она. — Так что я не заблужусь. — Уверена? — не удержался Лоу. — Уверена! Яньлин подъехал к ней ближе. — Сестра, — сказал он тихо. — Там не просто болезнь. Лисян не обернулась, но её плечи напряглись. — Я тоже это чувствую, — мрачно сказала она. — Только вот что это? — Не знаю. Что-то... неправильное. Огню это не нравится. — Придётся разбираться на месте. — И вообще, не отвлекайся, — добавила Лисян. — Едь осторожно. Здесь узкая дорога. Шаали, ты вообще следишь? Шаали, свернувшаяся ящеркой у Яньлина на груди, недовольно зашипела. — Сестра, — Яньлин нахмурился. — Я давно езжу верхом. И ни разу никуда не свалился. И не обижай Шаали — она мне показывает дорогу. И конечно следит. — И я слежу, — добавил Лоу сзади. — Никто никуда не падает. — Вот и замечательно, — сказала Лисян. Они ехали дальше — молча, сосредоточенно. Дорога становилась всё круче. — А почему деревня на этой горе? — спросил Ляньчжи. — Что они вообще делают на этой горе? — Хороший вопрос, — сказал Лоу. — Здесь же ничего нет. Только камни и... камни. — Может, пастбища наверху? — предположила Лисян. — Или шахты? — Или что-то ещё, — тихо сказал Яньлин. Все посмотрели на него. — Что ты имеешь в виду? — Не знаю. — Он покачал головой. — Просто чувствую... что-то не так с этим местом. — Ну вот, — вздохнула Лисян. — Приедем и разберёмся. *** В конце концов они въехали в деревню. — Здесь вокруг какие-то кривые домишки, — рассказывал Лоу Яньлину. — И запустение. Всё серое, пыльное. Заборы покосились. Огороды заросли. — Люди? — Не вижу никого. — Лоу огляделся. — Может, здесь вообще никого нет? Всех съели злобные твари? — Да нет, — сказал Яньлин. — Здесь вокруг есть люди. Я вижу их энергию. Обычные люди, ни одного заклинателя. — Где они тогда? — Прячутся. В домах. — Это странно, — сказала Лисян. — Значит, просили о помощи, а теперь затаились по домам? — Может, боятся чего-то? — предположил Ляньчжи. — Или кого-то, — добавил Лоу. Лисян осмотрелась. — Где тут самый большой дом? — Вон тот, — Лоу указал на строение в центре деревни. — С красной крышей. — Пойдём постучимся. Они спешились, привязали лошадей. Подошли к дому. Лисян постучала — громко, уверенно. Тишина. — Откройте! — крикнула Лисян. — Я целительница Чёрной Башни! Меня пригласили помочь! Тишина. Она постучала снова. — Я знаю, что вы там! Откройте! Ничего. Яньлин чувствовал людей за дверью — много людей. Они были напуганы. Очень напуганы. — Что будем делать? — спросил он. Лисян выпрямилась. Её глаза сверкнули. — Никто не смеет проявлять неуважение к целительнице Чёрной Башни, — сказала она холодно. И вынесла заклинанием дверь, которая слетела с петель с оглушительным грохотом. — Пойдём, — сказала Лисян и шагнула внутрь. Остальные поспешили за ней. Перед ними предстала толпа испуганных людей — мужчины, женщины, дети. Они жались к стенам, смотрели на пришельцев с ужасом. — Я целительница Чёрной Башни, — голос Лисян был твёрдым. — Меня пригласили помочь со странной болезнью в вашей деревне. Молчание. — Приехав, я не увидела людей. Никто не отвечал на стук. Я уже испугалась, что все умерли. — Она обвела их взглядом. — Но нет, к счастью, вы живы. Так поведайте мне — что здесь происходит? Вперёд вышел представительный мужчина — видимо, староста. — Приветствуем, госпожа целительница, — он поклонился. — Произошло недоразумение. Мы никого не приглашали. И никто не болен. — Не приглашали? — Нет, госпожа. Извиняемся за причинённое беспокойство. Лисян смотрела на него. Яньлин чувствовал — староста лгал. Его аура металась, как пойманная птица. — Вы врёте, — сказала Лисян. Староста побледнел. — Госпожа, я... Но Лисян уже шагнула вглубь дома. Никто не посмел преградить ей дорогу. Яньлин, Лоу и Ляньчжи пошли за ней — через главную комнату, через коридор, к закрытой двери. Лисян толкнула дверь. И замерла. На кровати лежала девочка — лет восьми, не больше. Бледная. Почти прозрачная. Её дыхание было едва слышным. Лисян подошла, положила руку ей на грудь. Закрыла глаза. — У неё забрали жизненную силу, — сказала она. — И она умрёт, если её не восполнить. Лисян повернулась к старосте, который стоял в дверях. — Что здесь у вас происходит? — её голос был ледяным. — Мне дать этой девочке умереть? — Госпожа... — Это так выглядит эта «странная болезнь»? Сколько ещё людей пострадало? Староста упал на колени. — Госпожа, прошу вас, уходите! — его голос дрожал. — Если вмешаетесь — будет только хуже! Вы не сможете помочь! — Я многое могу, — Лисян шагнула к нему. — И мои спутники тоже. Расскажите мне, в чём дело. — Простите, госпожа... мы не можем... — Не можете или не хотите? — Не можем, госпожа. Не можем. Яньлин стоял у окна. Смотрел — не глазами, а чем-то другим — сквозь стены дома, сквозь деревню, туда, где между скал... — Там, между скал, есть храм, — сказал он. — Чей это храм? Деревенские замерли. — Мы ничего не знаем, господин, — сказал староста. — Вы снова врёте. — Господин, прошу... Яньлин повернулся к сестре. — Сестра, мы с Лоу пойдём осмотрим храм. Ляньчжи останется с тобой. — Он помолчал. — Мы скоро вернёмся. — Хорошо, — кивнула Лисян. — Я пока помогу больным. Кого найду. — Будь осторожна. Не потрать всю свою жизненную силу. — Это ты будь осторожен, — она посмотрела на него. — Кто его знает, что это за храм. — Узнаем. — Яньлин... — она шагнула к нему, взяла за руку. — Если что-то пойдёт не так — возвращайтесь. Сразу. Обещай. — Обещаю. Шаали зашевелилась у него на груди. Я слежу, — её голос в голове. — Всегда слежу. — Лоу, — позвал Яньлин. — Идём. — За тобой. И они вышли — в серый свет дня, к храму между скал. *** Яньлин и Лоу вышли из деревни. Дорога вела вверх — узкая тропа между нагромождением серых валунов. Ветер здесь был другим — холодным, неприятным, несущим запах чего-то затхлого. — Туда, — сказал Яньлин, указывая на расщелину между скалами. Лоу взял его за руку — привычный жест, знакомый с детства. В незнакомой местности так было проще — Яньлин чувствовал энергию, но камни под ногами не излучали ничего. — Осторожно, — предупредил Лоу. — Здесь ступени. Выщербленные. Они поднимались молча. С каждым шагом ощущение неправильности усиливалось — как будто сам воздух становился гуще, тяжелее. Огонь внутри Яньлина волновался, бился о рёбра. Не нравится, — шептал он. — Здесь что-то плохое. — Да, — сказал Лоу, останавливаясь. — Здесь действительно какая-то каменная развалина. — Опиши. — Старые стены. Очень старые. Камни потемнели, поросли мхом. — Лоу огляделся. — Крыши нет. Колонны — две ещё стоят, остальные обрушились. И... — он замолчал. — Что? — Вход. Тёмный. Как будто свет туда не хочет заходить. — Это то, что мы ищем, — сказал Яньлин. Он протянул руку, коснулся камня. И отдёрнул — как от ожога. Только наоборот. Камень был не горячим — он был пустым. Мёртвым. Высосанным до последней искры. — Идём внутрь. Внутри было темно. Лоу крепче сжал руку Яньлина, другой рукой потянулся к кинжалу. — Здесь... алтарь, — его голос стал тише. — Каменный. И на нём... подношения. — Какие? — Миски с чем-то. Засохшие цветы. Свечи — погасшие. И... — Лоу сглотнул. — Кровь. Старая, но кровь. Яньлин чувствовал это — не глазами, другим. Энергию, которая когда-то была здесь. Живую энергию, которую отдали... чему-то. — Они этим... не знаю кому... молятся, — прошептал Лоу. — Они молятся извращённым тварям тьмы, — голос Яньлина был глухим. — Кормят их своей силой. Извращая всё больше. Воздух изменился. Яньлин почувствовал это раньше, чем понял — что-то шевельнулось. Что-то древнее, голодное. Что-то, что спало в глубине горы и теперь открыло глаза. — И эти твари почувствовали нас, — сказал он. Лоу дёрнулся. — Что? — Они знают, что мы здесь. Знают, что мы — огненные. — Яньлин повернулся. — Шаали. Почему ты молчишь? Тишина. — Шаали! Она выскользнула из-за пазухи, приняла человеческий облик. Её лицо было бледным — насколько может быть бледным лицо огненного духа. — Мой господин, — её голос был странным. Напряжённым. — Мы должны покинуть эту деревню. Немедленно. — Почему? — спросил Лоу. — Эти твари в бешенстве, — Шаали смотрела на Яньлина. — Как только опустится ночь — они сожрут здесь всех. Каждого человека в деревне. Каждую искру жизни. Мы успеем уйти. Если выедем сейчас. Яньлин молчал. Он думал о девочке на кровати . О детях, которым Лисян отдавала свою силу. О людях, которые прятались в домах, зная, что обречены. — Мы не успеем увести всех, — сказал он. — Нет. — И не успеем привести помощь. — Нет. — Тогда я проведу ритуал очищения. Шаали замерла. — На всю эту гору? — её голос стал резким. — У тебя не хватит сил! — Ты дашь мне силу, Шаали. — Нет. — Ты не можешь мне отказать. Они смотрели друг на друга — мальчик и древний дух. Яньлин чувствовал её страх — настоящий, глубокий. — Я не буду больше рассказывать тебе сказки, — сказала Шаали тихо. — Ты не мой прошлый господин. Ты не выдержишь этого. — Выдержу. До конца ритуала. — А после? — После — посмотрим. — Яньлин... — Шаали. — Его голос стал твёрже. — Я не оставлю этих людей умирать. Ты знаешь меня. Ты знаешь, что я не уйду. Шаали молчала долго. Лоу стоял рядом, переводя взгляд с одного на другую. Он не всё понимал — но понимал достаточно. — Ты умрёшь, — сказала Шаали наконец. — Может быть. — Я не хочу терять тебя. — Знаю. — Яньлин протянул руку, коснулся её щеки. — Но ты сама учила меня — огонь ненавидит трусость. Я не могу уйти. Шаали закрыла глаза. — Хорошо, — прошептала она. — Я дам тебе силу. Всю, что у меня есть. — Спасибо. — Не благодари. — Она открыла глаза. В них горело пламя — яркое, древнее. — Мы должны начинать немедленно. Вернёмся к Лисян и начнём подготовку. *** Они спустились быстро — почти бегом. Деревня встретила их тишиной. Люди по-прежнему прятались, но теперь Яньлин чувствовал их иначе — как угасающие огоньки, которые скоро погаснут совсем. Не дам, — думал он. — Не позволю. Они нашли Лисян и Ляньчжи у дома старосты. Лисян выглядела бледной — слишком бледной. Ляньчжи придерживал её за локоть. — Что ты уже успела натворить, сестра? — спросил Яньлин. — Я поделилась силой, — Лисян выпрямилась, но голос её был слабым. — Только с теми, кто уже не мог восполнить её сам. В основном с детьми. Так что не ругайся. — Сколько? — Семеро. — Она помолчала. — Они бы не дожили до утра. Яньлин хотел сказать что-то резкое — но не смог. Он бы сделал то же самое. — У нас нет времени, — сказал он вместо этого. — Слушайте. Все повернулись к нему — Лисян, Ляньчжи, Лоу. Даже Шаали, хотя она уже знала. — На закате пробудятся извращённые твари тьмы. И всех съедят. — Его голос был ровным, спокойным. — Я попробую этому помешать. Проведу ритуал очищения. — Ритуал очищения? — Лисян нахмурилась. — На всю гору? — Да. — Это невозможно! У тебя не хватит... — Мне поможет Шаали, — перебил Яньлин. — Лисян, ты с Ляньчжи — соберите людей и установите защитный барьер. А я буду готовить круг ритуала. — Я помогу тебе, — Лисян шагнула к нему. — Проведём ритуал вместе. — Нет. — Почему?! — Только один человек может замкнуть круг. — Голос Яньлина стал жёстче. — И ты к тому же растратила свои жизненные силы. Так что просто помоги с барьером. Если сможешь. — Яньлин! — Лисян схватила его за руку. — Ты не можешь... — Могу. И сделаю. — Ты умрёшь! — Может быть. — Он высвободил руку. — А может, и нет. Но если я не попробую — умрут все. — Есть другой способ! Должен быть! — Какой? — Яньлин повернулся к ней. — Скажи мне, сестра. Какой другой способ? Убежать и оставить этих людей? Привести помощь, которая не успеет? Лисян молчала. — Вот видишь, — тихо сказал Яньлин. — Другого способа нет. — Лоу, — Яньлин повернулся к другу. — Помоги мне начертить круг. Большой. В центре деревни. — Понял. — Ляньчжи, ты с Лисян. Соберите людей. Всех, кого найдёте. Поставьте барьер. — Хорошо. — Шаали... Она уже была рядом — тёплая, родная. — Я знаю, — сказала она. — Я готова. — Спасибо. Он не видел её лица, но чувствовал — она боялась. За него. Я постараюсь не умереть, — послал он ей мысленно. Постарайся очень сильно, — ответила она. Они работали быстро. Лоу носил песок и соль — ингредиенты для круга. Яньлин чертил линии, вливая в них силу. Каждый символ должен был быть идеальным — малейшая ошибка могла стоить жизни. — Здесь? — спрашивал Лоу. — Левее. Ещё. Стоп. Круг рос — огромный, занимающий половину деревенской площади. Символы огня, символы очищения, символы защиты. Солнце клонилось к закату. Быстрее, — торопил себя Яньлин. — Быстрее. В другой части деревни Лисян и Ляньчжи собирали людей. — Идите сюда! — кричала Лисян. — Все! Быстро! Люди выходили из домов — испуганные, недоверчивые. Но они видели алые одежды целительницы, видели огонь в глазах заклинателей. И шли. — Становитесь в круг! — командовала Лисян. — Плотнее! Дети в центр! Ляньчжи помогал — вёл стариков, нёс детей. Его огонь горел ровно, уверенно. — Сколько их? — спросил он. — Около сорока, — ответила Лисян. — Маленькая деревня. — Хватит ли барьера? — Должно хватить. — Она подняла руки. — Готовься. Начинаем. *** Солнце коснулось горизонта. Яньлин почувствовал это — как дрожь в воздухе, как изменение давления. Твари просыпались. Голодные. Злые. — Круг готов, — сказал Лоу. — Хорошо. Уходи к остальным. — Но... — Лоу. — Яньлин повернулся к нему. — Уходи. Пожалуйста. Лоу смотрел на него — на своего друга, своего господина. На мальчика, которого знал с детства. — Ты вернёшься, — сказал он. — Обещай. — Обещаю. — Врёшь. — Может быть. — Яньлин улыбнулся. — Но я постараюсь. Лоу обнял его — крепко, отчаянно. И побежал к остальным. Яньлин остался один. Нет, не один. Шаали была рядом — тёплая, верная. — Готова? — спросил он. — Всегда. Он встал в центр круга. Закрыл глаза. Солнце село. И тьма проснулась.