Весёлая семейка

      Жеану показалось забавным бродить с дружками по улицам Парижа и спрашивать их, чтобы они сделали на месте монаха, влюблённого в неприступную аристократку. Советы сыпались с быстротой яблок в пору сбора урожая. Даже Феб де Шатопер стал давать практические советы бывшему благоприятелю. Жеан ржал громче, чем породистый андалузский скакун Феба. Как же забавно, когда жених даёт советы по совращению своей же невесты. В итоге Феб решил, что благородная ломака не стоит ничьих хлопот. Ведь настоящая женщина должна быть подобна пламени и согревать добрых ребят холодными ночами. Сам он не мог представить, какого дурака привлекла холодная, утончённая и хрупкая Флёр-де-Лис. Но всё же хорошо, что Феб успел вовремя. Для полного счастья ему не хватало только получить надкусанное яблочко, а, возможно, и растить чужого ублюдка. Стать рогоносцем ещё до свадьбы. Незавидная участь. Феб позабыл, что в ранней юности ему самому нравилась робкая кузина. Это потом его увлекли иные женщины. Опытные, обладающие броской красотой, смеющиеся по любому поводу. Вот это были настоящие возлюбленные! Безграмотные, но умеющие доставить удовольствие мужчине. Как эта ловкая цыганочка. Но она уже занята. Феб не любил даже малейших осложнений. Зачем ему стычки с ревнивым и драчливым Жеаном, когда к услугам доблестного кавалера покладистые и свободные красотки, которые почтут за честь согреть холодную постель привлекательного дворянина. Но похититель чести чужих невест достоин только смерти. Хотя Феб готов был поставить свои миланские доспехи против вычурной шляпы спутника той цыганки, что причина похищения отнюдь не нежные, почти невесомые прелести его «прекрасной кузины». Наверное, это сделал безденежный дворянин, рассчитывающий лишить невинности наследницу огромного состояния и жениться на подпорченном товаре. Если подумать, то это то ещё удовольствие. Но что не сделаешь ради безбедной жизни. Феб устал экономить, отказывать себе во всем, считать даже самые мелкие монеты. Вот и приходится изображать почтительность перед Алоизой и пылкую любовь перед бесцветной невестой. А что потом? Спать с этой светловолосой, бесстрастной особой, пока она не забеременеет. Ведь без этого никак. Флёр-де-Лис будет вести его дом и подарит Фебу наследника. И теперь она будет просто обязана закрыть глаза на его мелкие грешки. Теперь Фебу есть что припомнить своей дражайшей половине. Кто ещё согласится взять в жёны опозоренную девицу, которую держали в воровском притоне? Эх, знать бы ещё, кто был этот безумец и герой? Феб перебрал всех знакомцев, но истинный похититель как жена Юлия Цезаря оказался выше подозрений. Эсмеральда наслаждалась комфортом, стабильностью и прочими маленькими радостями бытия. И вот пришёл час расплаты. Она должна была предстать пред светлыми очами разумной и благородной вдовы. Храбрая девушка могла хорохориться сколько угодно, но её сердечко трепетало. Вот уже наступил март. Первые цветочки покрыли луга в предместьях Парижа. За это время Эсмеральда установила вполне дружеские отношения с будущим деверем и успела обручиться с Жеаном. Эта нежная дружба известного женоненавистника с будущей женой брата породила множество кривотолков. Феб де Шатопер решил открыть глаза бывшему другу. — Дружище Жеан, здесь что-то не то. Вместо ответа Жеан выбросил оскорблённого в лучших чувствах друга за дверь. Не поленился ведь прийти в гости. Возможно, Феб надеялся на возобновление приятельских отношений и на то, что с горя ревнивый школяр напьётся и станет прежним весёлым разгильдяем. Не вышло. Жеан не скрыл этот случай от брата и будущей жены. Сам школяр веселился, Клод кипел от негодования, как варево в колдовском котле, а Эсмеральда, которую теперь величали Маргаритой, крепко призадумалась. — Думаю, что длинный язык капитана может сослужить нам недурную службу. И почему всех женщин честят сплетницами? Мужчинам это качество присуще даже в большей мере. Бедные любовницы капитана де Шатопера. Не успеет он задрать им подол, как о падении бедняжек узнает весь Париж. — Ты могла бы выражаться не так вульгарно? — поморщился архидьякон. — Трудно себя переделать. Вам ли не знать этого? — не осталась в долгу Эсмеральда. — Возможно. Но если ты произнесёшь нечто подобное в доме Алоизы де Гонделорье, то тебя поднимут на смех. — Пусть только попробуют. Хотя почему бы и нет? Пусть смеются. Я же комедиантка. Я привыкла дарить людям радость. И посмотрим, кто будет смеяться последним. Жеан довольно рассмеялся, а Клод прикусил тонкую губу, чтобы не улыбнуться. Несолидно хохотать над всякими глупостями в его-то положении. До этого только Жеан мог заставить его улыбнуться. Но ещё никому не удавалось расслышать смех архидьякона. Порой ему казалось, что веселье заразно, как и хворь. Клод сам чувствовал себя мальчишкой рядом с несерьёзной невесткой. Да, их влечение с Жеаном основано на редчайшем родстве душ. Порой священнику казалось, что он сам стал похож на мальчишку, когда познакомился поближе с лукавой плясуньей. О, в голову этой молодой женщины регулярно приходили новые фантазии, сумасбродства и причуды. Клод пошёл навстречу её желанию и стал обучать Эсмеральду латыни, истории, изящной словесности и прочим премудростям. Гренгуар, узнав об этом, изрёк: — Отчего у меня всё не так как у прочих людей? У нормальных людей друзья уводят жён, а у меня жена увела друга. На этот безосновательный упрёк бестрепетная Эсмеральда и чёрной бровью не повела. — Если бы ты, Гренгуар, вставлял подобные остроумные фразы в мистерию, то её ждал бы успех, а не провал. Присутствовавший при этом бывший учитель даже искусал бескровные губы от жалости к Пьеру и даже пожурил глупую цыганку. — Вы безжалостны. — Я правдива. И всё же Пьер возблагодарил Бога за то, что былые товарищи его не оставляют и помогают материально. Он никогда не просил денежного вспоможения у отца Клода, но тот регулярно подбрасывал монеты бывшему другу и ученику. Больше архидьякон не грозил отправить поэта на костёр. Хорошо на него влияет Эсмеральда. Всё же она хорошая женщина, хоть и не разбирается в литературе. Но идеальных друзей найти труднее, чем сыскать иглу в охапке соломы. Отец Клод напутствовал наречённую младшего брата: — Глаза не поднимай. — Чьи? — Свои, конечно, чьи же ещё. — Ну мало ли чьи. Если меня эти девицы доведут — без глаза оставлю. Вот в Византии… — Мы живём во Франции. Последнюю фразу святой отец произнёс по слогам. — Шучу, конечно. Мне не охота из-за этих расфранченных дур с жизнью прощаться. Да и к жестокости я не склонна. У меня для вас ужасные новости. — Что ещё случилось? — Пока ничего. Но вы провалили экзамен на звание здравомыслящего человека. — Ты можешь быть серьёзной. — Неа. Два серьёзных человека в семье — это задумка древнегреческой трагедии. И снова архидьякон приложил все свои усилия, чтобы не улыбнуться. Эта глупая девчонка будит в его душе самые низменные инстинкты. — Не отвлекайся. Не надо строить глазки мужчинам, которых ты увидишь в доме почтенной вдовы. Глаза Эсмеральды шаловливо засияли. — А туда много дворян приходит? — Только один-единственный. Мой враг и соперник. — Ну так бы и сказали. Не строй глазки капитану де Шатоперу. А я-то понадеялась. — Это ведь шутка? — с надеждой спросил архидьякон. — Прекрасно. Вы уже начали понимать мой тупой юмор. — Старайся держаться холодно как истинная аристократка. — Хорошо, — кратко ответила Эсмеральда. Она походила на принцессу. Клод даже продал несколько манускриптов, дабы его будущая родственница не краснела перед надменными богачками. Элегантность и роскошь обходятся весьма дорого. Эсмеральда походила на совершенное изваяние из золота. Она категорически отказалась от белил и румян. Брови выщипывать строптивица тоже не позволила. Вместо того чтобы увенчать черноволосую головку эненном, Эсмеральда уложила пышные тёмные косы наподобие естественного венца. Достойным футляром для прекрасной тонкой фигурки, подобной редкостной драгоценности, стало платье из изумрудного шёлка, расшитое золотыми цветами и райскими птицами. Вернулась домой новоявленная аристократка страшно злая. Как же удивился священник, когда узрел молодую женщину, бросающую кожаный мячик во все стороны. На игрушке были следы чьих-то зубок. Очевидно, мячик знал лучшие времена. — Что сиё означает? — Только то, что мне нравится играть в мяч. А какая ваша любимая игра? — Я даже в детстве этим не интересовался. Тогда озорница кинула мяч деверю. Наученный горьким опытом, Клод отбил игрушку. Так и началась первая игра в его жизни. Когда всё закончилось, он укоризненно произнёс. — Я как мальчишка. Связался с девчонкой. — Вот и прекрасно, что с девчонкой. А то бы взошли на костёр по обвинению в содомии. — Ну тебя. Как результат? — Изумительный. Вы советовали мне брать пример с этих ощипанных куриц. Так вот. Я сказала «Нет». — Неужели всё так ужасно? — Хуже некуда. Они сказали, что я ведьма и проститутка. — Не может быть. — А вот и может. Это были завуалированные колкости. — Ну это другое дело. — Ах так. Зато я поняла, почему вас все называют безумцем. — Я не уверен, что хочу это услышать, — отчеканил священник. — Вы умнее всех придворных и прелатов. Они не могут вас понять, вот и пытаются объявить опасным безумцем. На самом деле они завидуют вашей учёности и уму. Эти же девицы позавидовали моей красоте. Они по сравнению со мной дурнушки и простушки. — Однако, пребывание под одной крышей с Гренгуаром не прошло для тебя бесследно. — Мне нравятся ваши насмешки и шутки. Вы небезнадёжны. Я же люблю не только Жеана, но и себя. Кто полюбит запуганную скромницу? Я же иная. — Заметно. Я не ставлю под сомнение твою красоту, которой ты столь гордишься. Но что произошло в доме Флёр-де-Лис? — Ничего особенного. Меня вываляли в придорожной глине, смешали с грязью, а я была не настолько глупа, чтобы поддаваться на провокацию. Общение с вами тоже не прошло бесследно для бедной безвестной цыганки. — Туше. У тебя на всё есть ответ. Ловкая бестия. — Ещё какая. Сначала они насмехались над моей загорелой кожей. Потом сказали, что мои косы смотрятся весьма безвкусно. Дальше речь зашла о том, что падшие женщины не носят золото. И при этом эти сучки так выразительно смотрели на тот браслет, который вы мне подарили. Но апофеозом всего стала фраза этой тупицы Гайльфонтен о том, что Флёр-де-Лис вышивает алтарный покров. А не менее умный капитан спрашивал каждые пять минут, что изображено на этой вышивке. Флёр-де-Лис отвечала уже с досадой. Грот Нептуна. А эта придурочная говорит с притворным сочувствием: «Ах, бедная Маргарита не знает, кто такой Нептун». И все, кроме Флёр-де-Лис, заржали, как кобылки, которых привели на случку к тупорылому жеребцу. Даже Алоиза заулыбалась. Дескать, откуда знать девушке из простого народа про античных богов. — Но ты поразила их своими познаниями? — Сейчас. Я не преподаватель в коллеже Торши, чтобы читать лекции об античной литературе и мифологии. К тому же, разве не говорил сын Божий, что не годится метать бисер перед свиньями. Я притворилась дурочкой. — За что я к тебе немного расположен… От тебя никогда не знаешь, что ожидать. Ты загадочная, как волны океана. Иные же простые, как лесной ручеёк. — Лучше я буду ручьём, чем океаном. — Да-да. Мы люди маленькие. — Это разумно. Я только сегодня поняла, что глупо простолюдинке лезть в высшую знать. — А что Флёр-де-Лис? — А ничего. Она хотя бы не смеялась надо мной. А вот иные девицы имеют определённые виды на Феба. Коломба вообще ведёт себя, как ревнивая женщина. Ну и дура. Феб женится только на деньгах. — Ну так и эти девицы не нищенки. — Всё верно. Но их брак с предметом вашей страсти обговорён заранее. Хотя… Я начала работать в этом направлении. Эсмеральда заварила успокаивающий отвар из мяты, мелиссы, чабреца и земляничного листа. Эти травы архидьякон собирал в своём поместье в прошлом году. Тогда ещё он наивно полагал, что любимые с детства растения помогут излечить любовную лихорадку. В этом монах ошибся, но растения порой улучшали настроение и помогали более разумно взглянуть на сложившуюся ситуацию. К столу Эсмеральда подала кексы с изюмом, виноград, пироги с козьим сыром и зеленью. — Всё-то у тебя слажено и приготовлено, — с некоторым удивлением заметил архидьякон, глядя на выскобленный пол, стены, на которых висели разнообразные приятные взгляду безделушки и горшок с восхитительными розами пурпурного цвета. Его невестка не умела тратить деньги. Мотовка и плутовка. Разве о такой супруге он мечтал для милого Жеана. Скоро деньги, полученные от Алоизы, обратятся в ничто. — А ты как думал? — с вызовом поглядела на него невестка. — Дела сами себя не сделают. — Наверное, нужно нанять служанку. — Обойдёмся. Я не бездельница. Мне не привыкать выполнять всю работу по дому. Гренгуар способен только жаловаться на несправедливость судьбы да портить бумагу своими глупыми измышлениями. Трудно ему будет без меня. Зарастёт грязью да помрёт от голода. — Ну так что насчёт твоего плана? — Ничего определённого. Феб не скрывает, что я ему нравлюсь. Он как узрел меня в наряде аристократки, так обомлел. Наговорил массу приятных глупостей. — Жеан ему устроит сладкую жизнь, — мрачно пообещал священник. — Не надо хмурить брови. Я уже трепещу от страха. Флёр-де-Лис отнеслась к этому равнодушно. Она вообще немного не от мира сего. Наверное, поэтому вы в неё влюбились. — Можно без излишних рассуждений? — Выпейте ещё стакан отвара. Вас трясёт как в лихорадке. Имейте немного терпения. — Ты похожа на палача. — Ладно. Коломба посмотрела на меня с неподдельной ненавистью. Иные девицы флиртуют с красивым офицером больше по привычке. А она восприняла моё появление как угрозу своему счастью. У неё даже слезы с ресниц спорхнули. Плак-плак. Так печально улыбнулась. И спрашивает Феба: «Разве королевские стрелки так легко воспламеняются от одного взгляда прекрасных глаз чужой невесты?». Даже Алоиза удивилась подобной бесцеремонности и одёрнула невоспитанную девицу. Я же промолчала, но определённые выводы сделала. Если бы я захотела, то могла бы поведать, что некоторые священнослужители не вполне равнодушны к прелестям чужих невест, — не без лукавства добавила Эсмеральда. — Я когда-нибудь тебя придушу, — в бешенстве воскликнул архидьякон. — Не стоит. Феб не смутился. Он сказал: «Почему бы и нет!». Глупышки обратили это в шутку, а Флёр-де-Лис даже поглядела на меня с надеждой. А вот Коломба с трудом скрывала отчаяние. Но я подошла к ревнивой девице и успокоила её подозрения. — Каким, интересно, образом? — Я наплела этой дурочке, что Феб без ума от её прекрасного лица и изумительной фигуры. А меня хочет использовать как прикрытие. Дескать, мы с Жеаном в курсе и решили помочь влюблённым. Умная бы девушка насторожилась, но Коломба так широко улыбнулась, что продемонстрировала не самые белые зубы. Эта верная подруга любит не только чужих женихов, но и сладкое. — Как можно быть такой язвительной? — укоризненно покачал лысеющей головой Клод. — Беру пример с вас. В итоге я согласилась передать Фебу записку. Кавалер остался в восторге. Всё же юная невинная аристократка куда лучшая добыча, чем бывшая цыганка, которую не раз опробовал его друг. Феб, недолго думая, решил воспользоваться расположением влюблённой высокородной девицы. А я стану вестницей этой любви. Остальное зависит от вас. — А я-то что могу сделать? — Навести справки о родственниках Коломбы и аккуратно довести до их сведения сплетни о распутных намерениях капитана. Только никаких писем. У вас очень запоминающийся почерк. — В юности я увлекался живописью. — Это заметно. Поэтому послушай, Апеллес, моего совета. Можно обратиться за помощью к Гренгуару, чтобы написал памфлет на эту тему, не указывая имён. Ну а дальше, как получится. Возможно, что скоро Коломба станет мадам де Шатопер. — И думаешь, что получится? — Откуда мне знать? Как говорит мой бывший супруг: «То, что устраивают люди, расстраивают обстоятельства». Я постараюсь сыграть роль таких обстоятельств. Глупая вертихвостка и корыстолюбивый охотник за приданым. Чудесная парочка. Жеану показалось, что он ослышался. Впервые в жизни школяр слышал смех старшего брата. Что могла сказать такого Эсмеральда, что рассмешила сурового инквизитора. — О чём секретничаете? — выдал он с порога. — Да вот. Мои косы пришлись не ко двору в благородном обществе. Хочу отрезать их и подарить святому отцу. — Зачем мне твои волосы? — не понял архидьякон. — Как зачем? — подхватил шутку Жеан, подмигнув развеселившейся невесте. — Мы из них для тебя, дорогой братец, парик сделаем. Первым женихом в Париже будешь.