Судьба бывшей мастерицы

      Эсмеральда достаточно близко сошла со швеёй Пакеттой. Женщина просто обожала лезть в чужую личную жизнь и поучать окружающих. Отчего-то Пакетта считала, что непростой жизненный опыт даёт ей это право. Зрелая мастерица весьма категорично судила об аристократах и священниках, подозревая людей первого и второго сословия только в самом худшем. Переубедить сию решительную особу было непосильной задачей. Впрочем, Агнесса и не стремилась сделать новую приятельницу своей Галатеей. Ей с Пакеттой не родниться, им не жить под одной крышей, а с недостатками иных людей можно примириться. Вот родня совершенно иной случай. Больше всего цыганку насторожило решение архидьякона возобновить визиты в дом Гонделорье. Предприимчивой девице всё время приходилось быть начеку. Эсмеральда втихомолку следила за будущим родственником. — Никогда не думал, что мне придётся повести под венец дуэнью, — веселился Жеан Фролло. Теперь ему это проишествие казалось весьма забавным. Юный школяр не понимал всей серьёзности ситуации. — Ты предпочитаешь чтобы твой брат оказался на эшафоте? — в тон ему ответила невеста. — Да ладно! Что будет? Я думаю, что у братца Клода случилось временное помутнение рассудка. Такие люди никогда не повторяют своих ошибок. — Они предпочитают совершить новые. — Возможно. Но что нам до него. Он как-то прожил полжизни без твоих ценных советов. И проживёт ещё столько же, если этого пожелает Мадонна. — Однажды терпение Богоматери может истощиться. — Ну… — Бог, Мадонна и все святые далеко, а король и мэтр Шармолю всё же имеют некий вес на этой грешной земле. Беспечность Жеана немного раздражала Эсмеральду. А ведь совсем недавно и она была почти такой же. Подобно многим молодым людям, юная девушка имела самое высокое мнение о своей персоне и полагала себя баловницей фортуны. Но история мадемуазель Гиберто или мадам де Кормонтрей пошатнула её самоуверенность. Ведь несчастная Диана была спокойна за судьбу дочери и почивала на лаврах. Отрезвление убило эту добрую и недалёкую особу. А виновные не понесли наказания. Это вполне типичная история. Эсмеральда призадумалась о своей дальнейшей судьбе. Выводы были самые неутешительные. Только теперь маленькая цыганочка поняла справедливость истории про Поликратов перстень. Некогда эту легенду ей поведал добрый старик Пьер. Только тогда девочка восприняла рассказ многословного поэта как очередную сказку, которая развлекает слушателей и забывается быстрее, чем догорит жаркий костёр. Совсем недавно Клод читал ей отрывки из сочинения древнегреческого историка и географа, Геродота Галикарнасского. В этот раз её поразила судьба последнего лидийского царя Крёза. Сей богатый правитель, до некоторых пор обласканный фортуной, потерял всё чем владел и едва не закончил жизнь на костре. Эсмеральде стало страшно. Ей казалось, что по недальновидности Клод недалеко ушёл от Жеана. Ведь только заносчивый гордец и человек, не видящий дальше своего носа способен оскорбить дочь французского короля. Пусть даже в народе говорят о благоразумии принцессы Анны, но правители такие же люди, как и простые смертные. Им свойственна злопамятность, обидчивость и стремление сводить счёты со своими оскорбителями. Король Людовик болен и стар. Жак Шармолю тоже не первой молодости. Вот и выходит, что Клод может повторить судьбу Крёза. Только кто погасит его костёр? Имущество казнённых обычно оказывается конфискованным. И пойдут Жеан с Эсмеральдой по миру. Придётся ей вернуться в табор и зарабатывать на жизнь танцами. Хорошо ещё, если её супруг найдёт достойный заработок. Хотя умом Жеана бог не обделил. Проживут как-нибудь. Деверя только жалко. Не чужой человек уже. Когда подобные мысли становились слишком неотвязными, прелестная певица затягивала рвущую сердце каталонскую балладу. Тогда Жеан просил возлюбленную спеть что-то более весёлое. По его мнению, песни должны согревать, как бокал доброго боннского вина, а не нагонять тоску и меланхолию, словно причитания нищенки. Архидьякон же, напротив, погружался в задумчивое восхищение. Видно было, что ему по сердцу пение новоявленной родственницы. Мадам де Гонделорье радовалась визитам Клода, как Джали марципанам, которыми потчевала рогатую гостью крестница Флёр-де-Лис. Почтенная вдова принаряжалась, душилась, румянилась, белилась и красила губы, имевшие некогда оттенок спелой малины, кармином. Как же строгая и разумная с виду женщина жеманилась и хихикала, стоило ей завидеть знакомую высокую широкоплечую фигуру божьего пастыря. Алоиза немногим отличалась от молоденьких подруг Флёр-де-Лис, напропалую кокетничавших с прекрасным, как солнце, капитаном. Но в её возрасте это смотрелось ещё смешнее. В глазах почтенной вдовы Клод был самым безупречным и достойным любви человеком, у которого не было недостатков. «Эталон да и только!», — цинично думала Эсмеральда. Эх, знала бы бедная мать, какого змея пригрела на своей пышной белой груди! Но репутация святого отца была такова, что даже помыслить о подобном никто не смел. Правду знали Эсмеральда, Жеан, Гренгуар и несколько бродяг. Но разбалтывать эту тайну было не в их интересах. Но как же отвратительно глядеть на пожилую даму, кокетничающую с похитителем и несостоявшимся насильником дочери. Эсмеральда знала, что одного её слово достаточно, чтобы престарелая Изольда обратилась в мстящую Прокну. Но она никогда не скажет этого слова. Так цыганка думала тогда. Флёр-де-Лис придерживалась такого же мнения. Амлотта де Монмишель и Диана де Кристейль стали фрейлинами маленькой Маргариты Фландрской, а Коломба временно осталась гостьей в особняке семьи де Гонделорье. Юная блондинка немногим отличалась от перезрелой кокетки. Только капитан воспринимал авансы своей пылкой поклонницы более благосклонно, чем священнослужитель. Скорее всего, Клод и не понял, что любим матерью своего предмета обожания. Хотя насчёт последнего вопрос очень спорный. Священник смотрел на Флёр-де-Лис как на неизвестное науке животное или редкостное насекомое. Казалось, что благородная девица являлась предметом некого исследования со стороны тайного поклонника. Иногда Клод пытался заговорить с ней о поэзии, живописи, истории, но девушка напоминала загнанную лань. Она подобно многим парижанкам боялась сурового церковника. Зайцы не испытывают любви к волкам, а женщины терпеть не могут женоненавистников. Но из любого правила существует немало исключений. Нежные чувства Алоизы служили тому неплохим подтверждением. Аристократка повествовала о событиях своей молодости, вызывая всеобщую скуку. Постепенно Эсмеральда даже начала успокаиваться. Пигмалион разочаровался в своей несостоявшейся Галатее. Рутинный финал для такой необычной истории. Флёр-де-Лис понятия не имела, от какого настырного и страшного человека избавила её Эсмеральда. Вскоре помолвка Флёр-де-Лис и Феба расстроилась. У храброго шевалье даже не хватило смелости поговорить с несостоявшейся невестой и её грозной матерью. Капитан де Шатопер написал письмо, в котором извещал о разрыве и требовал денег за молчание. Вначале Алоиза бушевала, но после прислушалась к голосу разума. Ей не хотелось позора единственной и горячо любимой дочери. Две недели спустя Феб и Коломба обвенчались. Эсмеральда была рада за Флёр-де-Лис, но ощутила жалость к юной госпоже де Шатопер. Алоиза так причитала по этому поводу, что вызывала усмешку даже родной дочери: — Всё же во времена Карла Седьмого честь не была пустым звуком. Да и благородные девицы отличались большей порядочностью. Как можно было увести чужого жениха? Вот она плата за наше хорошее отношение и гостеприимство! Что будут говорить про нас? Это такой позор. Все скажут, что мадам де Гонделорье не так разумна и наблюдательна, раз позволила совершиться такому возмутительному предательству, такой гнусной краже, не имеющей себе равных. Флёр-де-Лис постеснялась сказать, что испытывает чувство облегчения, к которому, однако, примешивалась обида и горькое чувство оскорблённого самолюбия. Эсмеральда казалась Алоизе неболтливой, поэтому благородная дама, временно отбросив сословную спесь, делилась наболевшим. Хотя скоро об этом будет знать весь Париж. Чернь, подобно бессовестным стервятникам, набрасывается на несчастье аристократии и смакует его, словно изысканное лакомство. Так уж созданы низшие, что не прощают ни малейшей промашки тем, кто вознесён самой судьбой на недосягаемую высоту. — На нашу семью в последнее время свалилось множество несчастий. Нападение этих оборванцев, похищение моей дочери, после которого капитан де Шатопер чудовищно переменился. — Я думаю, что он всегда был таким, — робко возразила Эсмеральда. — Быть того не может, — не поверила Алоиза. — Просто все мужчины такие собственники. Они не могут вынести и мысли, что их невеста чем-то запятнана. Во времена моей молодости был такой случай… Девушки понимающе переглянулись. Если мадам де Гонделорье взялась за старое, то она постепенно успокаивается. Но благородная дама затаила обиду на несостоявшегося зятя на всю жизнь. Жеан напоминал охотничьего пса, учуявшего сдед оленя. Он не верил, что Феб из-за мимолётного каприза мог разорвать помолвку. Юноша решил начать собственное расследование. Истина открылась достаточно быстро. Во хмелю язык Феба развязывался быстрее, чем пояс падшей женщины. А то, что былой товарищ искал примирения, порадовало счастливого новобрачного. По большому секрету Феб поведал Жеану всё без утайки. У людей подобного сорта нет секретов от друзей. Любопытный Жеан оказался прав. Феб не желал разрывать помолвку ради случайной интрижки. Но речь шла о чести его родового имени. — Вообрази, дружище Жеан, подходит ко мне на улице какой-то прощелыга. Одет как дворянин, но речь изобличает лакея. Тут-то всё и встало на свои места. — Да ну? — Этот прохвост оказался слугой какого-то вельможи, который весьма интересовался моей невестой. Он вручил мне довольно кругленькую сумму денег и сулил немалые милости, если я буду посговорчивее. Не на того напали. Я не лавочник и не ювелир, чтобы с гордостью носить рога. Из дворянина нельзя слепить снисходительного мужа. Даже тот самый Карл Седьмой, о котором к месту и не к месту упоминала моя чёртова кузина, разрази её гром, не стал выдавать свою Агнессу замуж. Это бесчестье для дворянина, кто бы там ни был соперник. Ясно одно, что это подлец, — заключил благородный шевалье и тут же промочил горло после возмущённой тирады. — А ты деньги взял? — Разумеется, нет. Но у Коломбы оказалось неплохое приданое, хотя она мне уже наскучила своим обожанием и манерностью. Мне с ней просто неинтересно. Ну и тёща мне приплатила за молчание. А этот высокородный подлец пусть ищет другого дурня на роль рогоносца. Жеан кивал, про себя удивляясь глупости капитана. И этого человека он недавно считал примером для подражания. Ему интересно только в кабаках и борделях. Как легко совершить страшную ошибку. Разумеется, дело без братца Клода не обошлось. Знать бы только, кто был этот простолюдин. Как можно так разбрасываться деньгами? Ну да, их семья сказочно богата. В былые времена Жеан каждый флорин добывал с боем. Сколько выдумки, времени и нервов уходило на этот процесс. А теперь братец ведёт себя как влюблённый мальчишка. На что он, интересно, рассчитывает? Не упадёт же Флёр-де-Лис от отчаяния в объятия грешного монаха, как перезрелый плод с опостылевшей ветки. Даже малыши и те ведут себя разумнее. Права Эсмеральда, говоря, что независимость — самый дорогой дар. Лучше выучиться на лекаря и зарабатывать самому на жизнь, чем зависеть от прихотей подобного человека. И ещё Клод удивляется, почему все его считают полоумным. Жеан не мог не поделиться новостью со своей будущей второй половиной. Эсмеральда восприняла известие достаточно спокойно, хотя опасения в последнее время не покидали темноволосую головушку бывшей уличной плясуньи. Вот как всё обернулось. Скорее всего, Жеан был не единственным, с кем словоохотливый капитан поделился. Очень избирательное чувство чести у высокородного шевалье. Пакетта же, узнав об отмене помолвки, испытала некое злорадство. В каждой аристократке она видела законную жену своего незаконного мужа. Теперь такой же ветреник сделал несчастными сразу двух дворянок. Разумеется, его жене повезло меньше, чем брошенной невесте. Эсмеральду неприятно поразило злорадство и некая мелочность Пакетты. Наблюдательная женщина это заметила и нахмурилась. — Эти люди не стоят твоего сострадания и доброты. Думаешь, если бы ты была на моём месте, а Флёр-де-Лис на месте законной жены моего незаконного супруга, то она бы вела себя по-другому? Не обольщайся, Маргарита (Пакетта называла Эсмеральду только её христианским именем). Тебя ввводит в заблуждение расположение и хорошее отношение этих расфуфыренных гусынь. Но всё же хорошо, что твой Жеан не принадлежит к такой блестящей фамилии. Так у вас появляется хотя бы призрачная надежда на благополучие. Вас не разлучат предрассудки и алчные родственники. У тебя не отберут ребёнка. Ах, если бы я знала, где сейчас обитает моя Агнесса. Возможно, что и твоя мать так же ищет свою дочь, ничего не зная о ней. При этих словах Пакетта заплакала. Эсмеральда пыталась утешить несчастную мать, но разве возможно подобрать достойные слова утешения в этой страшной ситуации. Неделю спустя Эсмеральда убедилась, что сама Пакетта умеет утешать не словами, но делом. Бывшая швея Жакетта, которую её товарки почитали счастливицей, попыталась вернуться на прежнюю работу, но хозяин сухо отказал. Иные же мастерицы не упустили возможности словесно поглумиться над незадачливой женщиной. Пакетта тоже вначале развернула речь в стиле «А я ведь предупреждала». Но потом старшая мастерица всё же решилась переговорить с владельцем мастерской. Пакетта не добилась особого успеха. Господин Рене холодно посоветовал вездесущей женщине не совать нос в чужое дело. После хозяин добавил: — Порядочная женщина никогда бы не оказалась в подобной ситуации. Что станут говорить клиенты о моей мастерской, если здесь будут работать блудницы? Мы так растеряем всю клиентуру. Пусть идёт заниматься привычным делом. В Париже много борделей. Говорят, что там условия вполне сносные. Пришлось Пакетте взять горемычную женщину себе в служанки. В противном случае Жакетте пришлось бы пополнить ряды заблудших и погибших созданий на улице Глатиньи. Что и говорить, не самая завидная судьба. — Вот, полюбуйся, — ворчала Пакетта. — Лицемерие во всей красе. Рено Ване, наш хозяин, постоянно посещает подобные заведения, но люди считают его добродетельным и порядочным горожанином. А эта дурёха польстилась на сладкие речи вполне состоятельного монаха. Это было три года назад. Надо отдать должное, монаху, он взял её на содержание, жил с ней как с законной супругой. Эти тупоумные девицы завидовали Жакетте. Было бы чему. Шагнуть добровольно в пропасть, которая отделила её от добропорядочных горожанок. Сомнительное возвышение в качестве любовницы! Ха! И где теперь брат Этьен? Эта дурочка родила своему любовнику двух милых малюток. Если бы не я, то эта семья пошла бы по миру или ещё чего похуже, — Пакетта сердитым жестом смахнула слезу. — Её любовник бросил их? — Если бы. Этому идиоту пришла в голову абсурдная фантазия заниматься алхимией. Что-то ни один мудрец не добыл философский камень. Из алхимического тигля с большей вероятностью можно выудить смерть, чем богатство. Эти учёные мужи так же глупы, как и девушки, которые считают свою красоту капиталом, — тут Пакетта хитро прищурилась и понизила голос. — Но далеко не все колдуны таковы. Некоторые умудряются заручиться дружбой самого королевского прокурора и отправлять иных людей на костёр. А сами… — тут женщина досадливо махнула точёной рукой. — Что вы хотите этим сказать? Неужели… — Я и так достаточно сказала. Твоего деверя работа. Недавно сожгли Марка Сенена. Бедняга был так измучен, что сам не мог взойти на эшафот. А вскоре придёт очередь брата Этьена. Не увидит он, как растут его малютки. Нечего было гнаться за призрачным богатством. Сам виноват. Эсмеральда в глубокой задумчивости вышла из тёмного дома Пакетты. Мастерица была довольно обеспеченной особой, но её окна были затянуты пергаментом. Вот дом на улице Тиршап совсем иное дело. Но впервые Эсмеральде не хотелось идти туда. Ей казалось, что в том доме поселилась сама смерть.