Часть 4

Утром Гермиона проснулась в своей постели и несколько секунд просто смотрела в потолок. Она помнила библиотеку. Книги. Усталость. Но не помнила, как добралась сюда. Сев, она машинально провела рукой по одеялу. Всё было аккуратно. Слишком аккуратно. Друзья не знали пароль от башни старост. Она не решилась спросить. За завтраком её взгляд невольно метнулся к слизеринскому столу. Малфой сидел, как всегда, лениво, разговаривал с Забини. Ни намёка. Не мог же он… Глупость. Но мысль осталась. Джинни села рядом и оживлённо сообщила: — Сегодня вечером вечеринка. Все факультеты приглашены. — Даже Слизерин? — недовольно спросил Рон. — И как ты это представляешь? — фыркнула Джинни. — “Извините, один факультет нам не нравится”? Что за глупости. Гермиона слушала их вполуха. Вечером комната Гермионы впервые за долгое время наполнилась лёгкостью. Джинни сидела на её кровати, разложив косметику так, будто готовилась к военной операции. — Нет, — решительно сказала она, забирая у Гермионы палочку для волос. — Сегодня ты не будешь прятаться за естественностью. — Я не прячусь. — Прячешься, — фыркнула Джинни. — И за книгами, и за «я занята», и за «мне некогда». Гермиона вздохнула, но позволила. Джинни аккуратно подвела ей глаза, добавила чуть больше цвета на губы, чем та привыкла. Волосы уложила мягкими волнами. Когда Гермиона посмотрела в зеркало, она увидела себя — но немного смелее. Немного ярче. — Вот, — удовлетворённо сказала Джинни. — Теперь ты выглядишь как девушка, которая может разрушить чьи-то нервы. — Я не собираюсь никого разрушать. — А это уже не всегда от тебя зависит. Они рассмеялись. Потом включили музыку — тихую, магловскую, которую Джинни тайком приносила в школу — и начали танцевать. Сначала глупо, размахивая руками. Потом свободнее. Гермиона смеялась так, как давно не смеялась. Но внутри всё равно оставался узел. — Ну? — лукаво спросила Джинни, когда музыка стихла. — И как тебе быть девушкой моего брата? Гермиона замерла, сидя на краю кровати. — Всё… нормально. — Нормально — это не ответ. Она отвела взгляд. — Он хороший. — Это я знаю, — мягко сказала Джинни. — Я спрашиваю, что чувствуешь ты. Гермиона долго молчала. — Мир не заканчивается на твоём брате. Джинни внимательно посмотрела на неё. — И у тебя всегда есть выбор. Эти слова почему-то отозвались эхом. Комната уже гудела, когда они вошли. Музыка, смех, огни от зачарованных фонарей отражались в стекле. У входа стоял Блейз, разливая напитки с безупречной грацией. Он выглядел так, будто вся эта вечеринка — его личный спектакль. — Леди, — протянул он, подавая им бокалы. — Сегодня бесплатно только для вас. Джинни закатила глаза, но улыбнулась. Рядом с ним стоял Малфой. И вот тогда воздух изменился. Его взгляд не был поспешным. Он медленно, почти лениво скользнул по Гермионе. Задержался на её губах чуть дольше, чем следовало. Не улыбнулся. Но заметил. И дал понять, что заметил. Её пульс слегка сбился. Они прошли дальше. Гермиона потянула Джинни на танцпол первой. Им было легко вместе — смех, кружение, руки в воздухе. Где-то сбоку Гарри наблюдал за Джинни слишком долго. Когда Блейз наклонился к ней, что-то прошептал и рассмешил, в глазах Гарри мелькнуло напряжение. Джинни это заметила. И, кажется, ей понравилось. Но всё равно через минуту она снова посмотрела в сторону Гарри. Их взгляды столкнулись. Недосказанность висела в воздухе. Позже, когда музыка стала громче, кто-то предложил сыграть в правду или действие. Они расселись на полу. Пэнси устроилась на коленях у Малфоя демонстративно, словно заявляя права. Он позволил, но его ладонь лежала на её талии слишком отстранённо. Рон попытался усадить Гермиону к себе. Она мягко высвободилась. — Мне так удобнее, — сказала она. Малфой сидел напротив. Слишком близко, чтобы не замечать. Блейз взял бутылку. — Начнём невинно, — протянул он. Бутылка крутанулась. Остановилась на Дине. — Правда или действие? — Правда. — В кого ты был влюблён на третьем курсе? Смех. Кто-то засвистел. Дин покраснел, назвал имя, половина комнаты зашумела. Атмосфера стала легче. Следующей была Лаванда. — Действие, — уверенно сказала она. — Поцелуй того, кто сидит справа. Поцелуй получился быстрым, шумным, под одобрительные крики. Гермиона невольно улыбнулась. Пока всё было безобидно. Потом бутылка остановилась на Джинни. — Правда или действие? — спросил Блейз, чуть прищурившись. — Правда. — Кто заставляет твоё сердце биться быстрее: тот, кто смотрит на тебя сейчас, или тот, кто делает вид, что не смотрит? Комната взорвалась смехом. Гарри замер. Блейз усмехнулся. Джинни выдержала паузу. Посмотрела на одного. Потом на другого. — Следующий вопрос, — сказала она, отпивая из бокала. Комната зашумела ещё сильнее. Гермиона заметила, как Гарри выдохнул. Бутылка снова закрутилась. Остановилась на Роне. — Правда или действие? — Правда. Пэнси наклонилась вперёд. — Ты уверен, что человек рядом с тобой чувствует то же, что и ты? Тишина стала острой. Рон сжал челюсть. — Конечно, — ответил он слишком быстро. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. Малфой не сводил с неё взгляда. Бутылка крутилась снова. И остановилась на Гермионе. — Правда или действие? — тихо спросил Малфой. Он впервые заговорил в игре. Она посмотрела ему в глаза. — Правда. Он не улыбнулся. — Ты когда-нибудь думала, что могла выбрать иначе? Сердце ударилось о рёбра. Она понимала, о чём он. И все понимали. — Каждый человек иногда думает о «иначе», — спокойно ответила она. Он кивнул. Как будто принял. Но его взгляд стал темнее. И вот теперь — бутылка крутится снова — На кого выпадет, тот закрывается в комнате с человеком напротив. Бутылочка закрутилась. Комната постепенно стихла. Она замедлилась. И остановилась. На нём. Секунда. Две. — Это бред, — резко сказал Рон. — Конечно, Грейнджер не пойдёт, — протянула Пэнси. — Она же у нас слишком правильная. Гермиона почувствовала, как внутри что-то выпрямляется. Не из-за Малфоя. Из-за себя. Она подняла подбородок. — Пойдём, — спокойно сказала она. Малфой медленно поднялся. В его глазах было что-то новое. Не насмешка. Интерес. Блейз улыбнулся шире обычного. — Раньше времени не выйдете. Таймер. И в комнате снова стало шумно. Но для них — тише. Комната была маленькой. Полутёмной. Они стояли друг напротив друга. — Уизли не в восторге, — лениво заметил Малфой. — Это не твоё дело. Он сделал шаг ближе. — А чьё? Она не ответила. Он поднял руку и убрал прядь волос с её лица. Медленно. Слишком медленно. Её дыхание сбилось. Разум говорил — отойди. Тело — замерло. — Ты выглядишь так, будто сама не знаешь, чего хочешь, — тихо сказал он. Она смотрела на его губы. Ненавидя себя за это. Дверь резко распахнулась. — Время! — объявил Блейз. Он окинул их странным взглядом, но ничего не сказал. Музыка стала громче. Кто-то уже танцевал на столе, Блейз смеялся, Пэнси снова что-то шептала Малфою, а бутылка крутилась без особого смысла. Гермиона сидела рядом с Роном, но чувствовала себя чуть в стороне от всего. После комнаты с Малфоем внутри всё ещё оставалось напряжение — неясное, электрическое. Рон наклонился к ней, почти касаясь её уха, чтобы перекричать музыку. — Пойдём ко мне? — сказал он. — Гарри всё поймёт. В его голосе было не требование. Надежда. И что-то ещё. Ожидание, которое уже решило за неё. Она посмотрела на него. Рон был хороший. Настоящий. Немного взволнованный, немного смелее обычного — возможно, из-за выпитого. Он протянул руку, пальцы слегка коснулись её запястья. И она вдруг ясно поняла: он хочет не просто посидеть. Он хочет сделать шаг дальше. Всё было логично. Они вместе. Они начали отношения. Так и происходит. Она представила его комнату. Закрытую дверь. Его руки. И внутри — тишина. Не страх. Не отвращение. Не волнение. Просто пустота. И от этого стало холодно. Она медленно высвободила руку. — Я устала, Рон. Он попытался улыбнуться. — Ты всегда устала. Это было сказано шутливо. Но прозвучало иначе. — Завтра рано вставать, — добавила она мягче. — И… мне правда нужно немного воздуха. Он кивнул. Слишком быстро. — Конечно. Да. Конечно. Он откинулся назад, сделал вид, что смотрит на игру. Но она видела, как его челюсть напряглась. И от этого ей стало больно. Не потому что она хотела пойти. А потому что не хотела. Она встала. Музыка казалась слишком громкой, свет — слишком ярким. Когда она проходила мимо слизеринской компании, она не подняла глаз. Но почувствовала. Почувствовала, как взгляд цепляется за неё. Она не знала, чей. И знала одновременно. Дверь за её спиной закрылась, отсекая шум. В коридоре было прохладно. Она остановилась, прислонилась к стене и закрыла глаза. Почему так? Почему с правильным человеком — правильно, но пусто? А с неправильным — опасно, но живо? Она не хотела отвечать на этот вопрос. Поэтому просто пошла дальше. Когда она почти дошла до своей комнаты, снизу донёсся шум. Слизеринцы завалились в гостиную, громкие, пьяные. — Потише! — резко сказала она, выходя на лестницу. Пэнси усмехнулась: — О, явилась. Вечно всё портит. — Если веселье зависит от громкости, мне жаль вас, — спокойно ответила Гермиона. Малфой поднялся. — Хватит. Он подошёл к ней. Близко — но не касаясь. — Иди в комнату, Грейнджер, — тихо сказал он. — И не устраивай сцен. — Ты не имеешь права мне указывать. Он наклонился ближе. Голос стал почти шёпотом: — Тогда перестань смотреть на меня так, будто я — единственная проблема в этой комнате. Её дыхание сбилось. Он отстранился первым. Развернулся и вернулся к друзьям. Она осталась стоять. А потом медленно опустилась на пол, прислонившись к стене. Слёзы появились не из-за его слов. А потому что он был прав.