Часть 6

Она проснулась раньше будильника. Комната была светлой и тихой. Солнечный свет лёг на пол ровными полосами, и на секунду всё показалось обычным. Слишком обычным. Но внутри было странное ощущение — будто что-то сдвинулось. Не больно. Просто… не так. Она села на кровати, провела ладонью по лицу, пытаясь понять, что именно её тревожит. Ответа не было. Она оделась аккуратно, привычными движениями застёгивая пуговицы мантии. Всё по порядку. Всё правильно. Если день начинается собранно — может, и мысли соберутся тоже. Спустилась вниз. И впервые за долгое время не столкнулась с Малфоем у лестницы. Ни язвительного «Доброе утро, Грейнджер». Ни ленивого взгляда. Ни раздражающего присутствия. Странное разочарование кольнуло где-то под рёбрами. Она остановилась на мгновение. Почему я вообще это заметила? Раньше она радовалась, если не видела его. Раньше отсутствие Малфоя означало спокойствие. А сейчас… Сейчас было ощущение, будто день начался неправильно. Хорошо отдохнула физически. Тело было лёгким. Голова — ясной. Но морально — словно кто-то весь уикенд осторожно перебирал её мысли, как страницы книги. И оставил закладки в самых неудобных местах. В Большом зале его тоже не было. Она поймала себя на том, что ищет светлую макушку за слизеринским столом. И снова — ничего. — Забини и Малфоя нет, — тихо сказала она Джинни, делая вид, что это просто наблюдение. Просто факт. Джинни дёрнулась едва заметно. Гермиона увидела это движение. Накрыла её ладонь своей. Тёплая. Чуть влажная. — Всё будет хорошо, — мягко сказала она. И в ту же секунду почувствовала, как эти слова звучат странно. Всё будет хорошо. С кем? С Джинни — после поцелуя? С Гарри? С Роном — после их недопониманий? Она медленно отпустила руку подруги. И вдруг подумала: кому именно она это говорит? Джинни? Или себе — потому что впервые за долгое время не понимает, чего хочет? Она взяла чашку чая. Поднесла к губам. И осознала, что больше не знает, что делать дальше. После завтрака они направились на урок зельеварения. Когда профессор начал варить амортенцию, по классу поплыл знакомый туман. Гермиона вдохнула — и замерла. Мята. Свежий пергамент. Зелёное яблоко. И мужской парфюм. Не тяжёлый. Не удушающий. А чистый. Лёгкий. Почти ледяной. Тот, который хочется вдыхать глубже. И ещё. И ещё. Она нахмурилась. Раньше амортенция пахла иначе. Почему теперь… Дверь открылась. Блейз и Малфой. Опоздавшие. Малфой лениво извинился, прошёл мимо — и на секунду их взгляды пересеклись. Он чуть прищурился. Словно тоже что-то почувствовал. Гермиона резко отвернулась и подняла руку отвечая на вопрос. По привычке. Потому что когда она отвечает — она контролирует ситуацию. А сейчас она не контролировала ничего.

***

Драко Драко проснулся не от света. От стука. Сначала он решил, что это сон — глухой, раздражающий звук, будто кто-то бьётся лбом о камень. Потом послышался голос. — Да откройся ты, старый маразматик, — шипел Блейз. — Мне к Малфою. — Пароль! — возмущённо требовал портрет. Драко медленно открыл глаза. Потолок башни старост был всё тем же — светлый, теплый, явно не похожий на потолок в слизеринской спальне. Стук повторился. Он тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу и сел. Вышел в коридоре, спускаясь по лестнице и проклиная этот мир. — Забини, если ты сейчас не исчезнешь… Дверь наконец открылась, и Блейз буквально ввалился внутрь. — Доброе утро, принцесса. — Ты понимаешь, который час? — Рано. — Именно. Драко прислонился к перилам, спрашивая: — Что ты тут забыл в такую рань? Блейз выглядел непривычно… неуверенным. И это насторожило. — Есть разговор. Драко молча вернулся в спальню, накинул рубашку, взял мантию. Если Блейз пришёл сам — значит, дело серьёзное. Они вышли к озеру. Воздух был холодным, влажным. Вода тянулась серой гладью, почти неподвижной. Замок отражался в ней размыто, как будто сам сомневался в своём существовании. Драко сунул руки в карманы. — Ну? Блейз смотрел на воду, будто собирался нырнуть. — Я поцеловал Уизли. Драко фыркнул автоматически. — Надеюсь, не Рона. — Иди к чёрту. Джинни. Улыбка исчезла. Ветер чуть усилился. — Как так вышло? — Был пьян. Было скучно. Она красивая. Ответ был слишком простой. Драко посмотрел на него внимательнее. — Ты хоть что-то чувствуешь? Блейз удивлённо повернулся. — Я думал, ты сейчас начнёшь про традиции, про чистоту крови, про то, что мой род вымрет. — Не избегай вопроса. Молчание повисло тяжелее, чем холодный воздух. Блейз пожал плечами, но в этом жесте не было привычной лёгкости. — Я не знаю. Правда. Не знаю, что правильно. Не знаю, что чувствую. Хотел повеселиться… а потом что-то щёлкнуло. И стало не смешно. Щёлкнуло. Драко отвёл взгляд к воде. Иногда он ненавидел это слово. Потому что знал это ощущение. Когда что-то внутри сдвигается — и ты уже не можешь притворяться, что ничего не происходит. — Она тебе нравится? — тише спросил он. — Я не планировал, чтобы нравилась. — Это не ответ. Блейз усмехнулся нервно. — Кажется… да. Немного. Или мне просто нравится, что она смотрела на меня так, будто я не просто фамилия. Драко резко вдохнул. Это задело. Он понимал слишком хорошо. — Ты понимаешь, во что влез? — Понимаю. Поттер. Скандал. Гриффиндор. Всё это. — И? — И всё равно. Тишина стала спокойнее. Драко тяжело выдохнул. — Я буду на твоей стороне. Даже если ты делаешь глупости. Блейз повернулся к нему. — Это звучит как сопливый диалог подружек. Драко усмехнулся, но улыбка была короткой. — Привыкай. Он хлопнул его по спине. Но внутри что-то неприятно кольнуло. Потому что он слишком хорошо знал, каково это — чувствовать что-то «неправильное». И слишком долго делал вид, что не чувствует вообще ничего. — Мы пропустили завтрак, — заметил Блейз. — Переживём. Они направились к замку. И Драко вдруг поймал себя на странной мысли: Интересно, знала ли Грейнджер, что случилось? Он раздражённо сжал челюсть. Глупости. У его друга проблемы, а он всё думает о Грейнджер. Когда он вошёл в класс, запах ударил сразу. Сладкий. Свежий. Чёрт возьми. Гель для душа Грейнджер. Она пахла как какое-то грёбаное пирожное. Профессор сказал: — Вижу, вы уловили запах. Чем для вас пахнет амортенция? Ну конечно, это была амортенция. Как он сразу не догадался? — Ничем особенным, — сухо ответил он. Он лгал. Он знал, как она пахнет. Ещё на шестом курсе. Перед войной. Она всегда пахла ему как Грейнджер. Как бы он ни пытался выкинуть её из своей чёртовой головы. Он посмотрел на неё. Спина прямая, как будто она проглотила металлический штырь. Она нервничала. И это было для неё нехарактерно. — Хватит пялиться, — прошептал Блейз. — Я не пялюсь. — У неё скоро на спине дыра будет. Уроки наконец подошли к концу, и он направился в кабинет для собраний. Он пришёл раньше. И увидел её одну. Она нервно перекладывала перья и пергаменты, будто если выровнять их идеально — всё остальное тоже станет на место. — Расслабься, Грейнджер. Тебя никто не съест. Она усмехнулась. И правда чуть расслабилась. Когда зашли остальные, он демонстративно сел рядом с ней, не глядя на Пэнси. Рон прожигал его взглядом. Драко мог бы спровоцировать. Но не стал. Ради неё. Он слушал внимательно. Её идеи были чёткими, продуманными. Она светилась, когда говорила. И это бесило. Потому что ему нравилось это видеть. — Малфой, обсудим вечером удобный график. Когда он встал, специально медленно провёл пальцами по спинке её стула. — Как скажешь, Грейнджер. Рон побледнел. Мелочь. Но приятно.

***

Гермиона Они вышли из зала последними. Коридор был почти пустым, шаги отдавались гулко. Рон шёл чуть позади неё, молчал слишком долго. — Почему он так спокойно с тобой разговаривает? Вопрос прозвучал резко. Почти обвинительно. Гермиона остановилась. Она знала, о ком речь. — А ты хочешь, чтобы он снова называл меня грязнокровкой? Слово повисло в воздухе тяжёлым камнем. Рон замялся. — Я не это имел в виду… Она посмотрела на него внимательно. — Нет. Именно это. Он вспыхнул. — Да при чём тут это вообще? Я просто… он ведёт себя так, будто вы… будто вы нормально общаетесь! — Мы старосты, Рон. Нам нужно общаться. — Ты понимаешь, о чём я! Она понимала. Он ревновал. Но не только. Он злился, потому что не чувствовал контроля. — Ты не уделяешь мне времени! — вдруг выпалил он. — Мы начали встречаться в августе, а сейчас октябрь! Мы с тобой даже не… Он запнулся. Но она поняла. И это понимание неприятно обожгло. — Я просила тебя подождать, — тихо сказала она. — До старости? В его голосе звучало раздражение. И что-то ещё. Обида. Она почувствовала, как внутри поднимается холод. Не злость. Разочарование. — Ты слышишь себя? — спросила она. — Я просто хочу, чтобы ты была… ближе. Ты всё время в книгах, в делах, в этих собраниях. А я где? Она сглотнула. Потому что ответ был страшным. Я не знаю. — Если тебе это так важно, — её голос стал ровным, почти ледяным, — можешь найти кого-то, кто даст тебе на первом свидании. Тишина. Она сама удивилась тому, как спокойно это прозвучало. Рон побледнел. — Ты думаешь, я из-за этого с тобой? — А из-за чего, Рон? — тихо спросила она. — Скажи честно. Он открыл рот. И не нашёл слов. И в этом молчании было больше правды, чем в любой ссоре. Она вдруг поняла одну простую вещь: Он хочет её. Но не понимает её. А ей нужно, чтобы понимали. Сердце билось слишком быстро. Горло сжало. Но слёзы не шли. И это было хуже. Потому что если не больно — значит, уже пусто. Она развернулась и пошла по коридору. Шаги были ровными. Спина — прямой. Только ладони дрожали. И где-то глубоко внутри росло осознание: Иногда отношения заканчиваются не из-за предательства. А из-за несовпадения интересов. Она дошла до библиотеки почти на автомате. Тяжёлая дверь тихо закрылась за спиной, отсекая шум замка. Здесь всегда было одинаково: приглушённый свет, запах старой бумаги, лёгкая пыль в лучах солнца. Пространство, где всё подчиняется логике и структуре. Гораздо проще, чем люди. Она прошла между стеллажами, скользя пальцами по корешкам книг. История магических союзов. Алхимические трактаты. Сборник древних чар. Выбрала три. Потом ещё одну. Если занять руки — мысли утихнут. Она устроилась за дальним столом у окна. Разложила пергамент. Аккуратно выровняла книги, как выравнивала утром перья. Контроль. Открыла первую страницу. Прочитала абзац. Не запомнила ни слова. Она перевернула страницу — просто чтобы создать иллюзию движения вперёд. И тогда заметила его. Он стоял у книжных полок в нескольких рядах от неё. Светлая голова склонилась к корешкам. Пальцы медленно скользили по названиям. Он выглядел слишком органично среди книг — спокойно, сосредоточенно. Как будто всегда имел право быть здесь. Он достал одну книгу, пролистал. И пошёл к её столу. Сердце сделало неловкий скачок. Он не остановился рядом. Он сел напротив. Просто так. Без приглашения. Она подняла глаза. — Ты ничего не перепутал? Он устроился удобнее, положил книгу на стол. — А что не так? — Ты никогда не садился со мной. Перестало быть противно? Он лениво поднял взгляд. Голубые глаза были спокойными. Слишком спокойными. — Ты никогда не была мне противна. Она замерла. Слова были произнесены без насмешки. Без яда. Просто факт. — Тогда зачем ты издевался? Библиотекарь шикнула на них из глубины зала. Он выдохнул тихо, будто давно носил это внутри. — Я ненавидел твоих дружков. А ты была с ними. Меня задело, что Поттер не пожал мне руку. Меня задело, что ты выбрала их. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Это было… честно. Без оправданий. Без привычной гордости. Малфой… извиняется? — Я давно хотел сказать это, — добавил он чуть тише. Тишина между ними стала другой. Не враждебной. Незнакомой. Она сглотнула. — Я прощаю тебя. И… — она почти смутилась собственных слов, — ты правда хорошо играешь в квиддич. И отец не покупал тебе место. Он чуть приподнял бровь. — Славно. И уткнулся в книгу. Но она чувствовала, что он не читает. Она тоже не могла. Буквы расплывались. Мысли цеплялись за его голос. За то, как он сказал «ты никогда не была мне противна». — Грейнджер, — не поднимая глаз от страницы, произнёс он, — я чувствую твой взгляд. И буквально слышу твои мысли. Она невольно усмехнулась. — Я просто удивлена. Он медленно поднял глаза. — Ты ещё многого обо мне не знаешь. В его голосе не было угрозы. Только спокойная уверенность. И это почему-то пугало сильнее, чем любые насмешки. Она впервые подумала: А может, я правда не знаю его? И, возможно, не хочу переставать узнавать. Она первой закрыла книгу. Стул тихо скрипнул, когда она поднялась. И почти сразу он поднялся тоже. Без слов. Без вопроса. Просто — вместе с ней. Она начала собирать книги, складывая их в аккуратную стопку. Он опередил. Забрал их из её рук легко, будто это было естественно. — Они весят больше, чем ты. Я всегда удивлялся как ты их таскаешь. В голосе не было насмешки. Скорее… забота, замаскированная под привычную колкость. Она потянулась забрать их обратно. — Я справлюсь. Он мягко перехватил её запястье. Не грубо. Не резко. Просто уверенно. Его пальцы были тёплыми. И от этого прикосновения по коже побежали мурашки. — Я знаю, что справишься, — тихо сказал он. — Но необязательно тянуть всё самой. Она не сразу поняла, что именно он имел в виду. Про книги? Или не только? Они вышли из библиотеки в молчании. Коридоры замка были полутёмными, шаги отдавались эхом. Он шёл чуть впереди, не оборачиваясь. Она шла рядом. Слишком близко. Настолько, что иногда его рукав почти касался её руки. И это касание ощущалось сильнее, чем любое прикосновение Рона за последние недели. Она ненавидела, что заметила это. В башне он поставил книги на столик в гостиной. Сел в кресло, развалившись, будто ничего особенного не произошло. Будто он не держал её за руку. Будто она не думала об этом всю дорогу. — Что по графику? Она заставила себя вернуться к деловому тону. — Вторник и пятница. — Подойдёт. Она подняла на него взгляд. — Так просто? Он пожал плечами. — А как по-другому? Она ожидала спора. Язвительности. Сопротивления. А получила спокойствие. Это сбивало сильнее всего. Она собрала пергаменты, собираясь уйти к себе. — Грейнджер. Она обернулась. Он смотрел на неё внимательнее, чем обычно. — Что хотел Уизли? Он ждал, пока я уйду. Её плечи напряглись. — Это тебя не касается. Он чуть усмехнулся. Не зло. Скорее — понимающе. Она отвела взгляд. — Мы поругались. Возможно… расстанемся. В комнате стало тише. Он чуть наклонил голову. — Он не удовлетворяет твоих потребностей? Она резко подняла глаза. — Фу, Малфой! Он приподнял бровь. — Я вообще-то про интеллектуальные. Какая ты пошлая. Она покраснела. И ненавидела, что он это видит. — Ты невозможен. — А ты предсказуема, — тихо сказал он. Она развернулась и почти бегом поднялась по лестнице. — Доброй ночи, Грейнджер, — донеслось снизу. Она остановилась у двери своей комнаты. Сердце билось слишком громко. — Доброй ночи, Малфой, — прошептала она, прежде чем закрыть дверь. Под душем вода стекала по коже, смывая запах замка, библиотеки, его прикосновения. Но ощущение не уходило. Он сказал: «Ты никогда не была мне противна». Он держал её за руку так, будто это было естественно. Он не спорил. Не дразнил. Не унижал. Он слушал. А Рон… требовал. Она прислонилась лбом к прохладной плитке. С Роном тянуть больше нельзя. Это уже не пауза. Это отсрочка. Но как расстаться с человеком, который ничего плохого тебе не сделал? Кроме одного. Он не стал её амортенцией. И, возможно, никогда бы не стал. А другой — уже пах ею.