Глава 29

Ночью, когда я вернулась после встречи с Хейли, девочки уже спали. Я не стала их будить. Сама не смогла сомкнуть глаз до утра, ворочаясь и ощупывая своё тело, в котором теперь дремала двойная, чуждая мне сила. Утром, едва они проснулись, заварив кофе в общей мини-кухне, я выложила им всё. Всю правду. Что настоящая мама, которую я считала погибшей, оказалась жива. Что Хейли — моя единокровная сестра. Что мой род — легендарный Клан Полумесяца. И самое главное — что я теперь не просто вампир. Я гибрид. Существо, в котором течёт кровь и оборотня, и вампира. Кэролайн, всегда такая собранная и сильная, аж присела на кровать, прикрыв рот ладонью. Её глаза стали огромными. — Тебе было так больно! — выдохнула она, и в её голосе звучала неподдельная боль за меня. — Как ты это выдержала, Вики? Я только пожала плечами, стараясь казаться небрежной, хотя внутри всё ещё сжималось от воспоминаний о той агонии, когда ломались и перестраивались кости. — Хейли сказала, что только первый раз так... мучительно. А теперь я могу превращаться, когда захочу. По своей воле. — Я сделала паузу, глядя на их потрясённые лица. — И... есть ещё один нюанс. Укус оборотня смертелен для вампира. Так что, девочки, будьте аккуратны со мной. — Я попыталась улыбнуться, но получилось криво. — Серьёзно, будьте осторожны. Хейли говорит, что вылечить такой укус может только кровь Клауса. Бонни, наблюдательная и всегда чувствующая подоплёку, пристально посмотрела на меня. — И как ты сама? — спросила она тихо. — Рада этому? Чувствуешь себя... иначе? Я задумалась, вертя в руках кружку с остывшим кофе. — Привыкаю. Снова. — сказала я честно. — Это новое тело... оно невероятно. Чувствую каждую мышцу, каждое сухожилие. Оно куда сильнее, быстрее и выносливее, чем было у меня как у вампира. Будто я всю жизнь ходила в тяжёлых сапогах, а теперь надела кроссовки. И... Хейли сказала, у меня красивая шерсть. Хотела бы я хоть раз на себя посмотреть со стороны.   В этот самый момент в дверь раздался наглый, отчётливый стук — не просьба, а требование открыть. Я обменялась с подругами настороженными взглядами и подошла к двери.   За ней стоял Кол. Как всегда Кол. В своей идеальной, слегка помятой рубашке, с вечной ухмылкой на губах и с бесстыдным интересом в тёмно-карих глазах. Я уставилась на него, преграждая путь в комнату. — Зачем ты пришёл сюда? — спросила я, не скрывая раздражения. Кол лениво перевел взгляд за мою спину, оценивающе кивнув Бонни и Кэролайн. — Привет, девочки, — бросил он небрежно, а затем вернул внимание ко мне. — Клаус просил забрать тебя. Хочет посмотреть, что за гибрид получился. За моей спиной Бонни и Кэролайн переглянулись. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Зачем? — выдавила я. Кол пожал плечами, грациозным движением прислонившись к косяку двери. — Откуда мне знать, что у него в голове? Сказал — привезти. Я выполняю. У него сегодня, видимо, настроение играть в большую и дружную семью. Бонни поднялась с кровати, её взгляд стал твёрдым, ведьминским. — С ней всё будет в порядке? Кол усмехнулся, и в этой усмешке было что-то опасное и притягательное одновременно. — Конечно, ведьмочка. Клаус не трогает тех, кто не лезет на рожон. Тем более, — его глаза снова скользнули по мне, — Вики теперь гибрид. Его творение, в какой-то степени. Если бы не великий и ужасный Клаус, у нас бы вообще не было гибридов. Так что расслабься. Я фыркнула, отводя взгляд от его пронзительного взгляда. — Дай мне пять минут. Я оденусь. И, не дожидаясь ответа, я закрыла дверь прямо перед его самодовольным лицом. Облокотившись на дверь, я выдохнула. — Почему я вообще должна ехать с ним? — прошипела я себе под нос, быстро натягивая джинсы и чистую футболку. Кэролайн, наблюдая за моей спешкой, хихикнула. — Вы же уже работали вместе. Я думала, вы... ну, сдружились. Я резко обернулась к ней. — Не смеши, Кэр. Уж проще приручить настоящего волка, чем «сдружиться» с Колом! Он невыносимый, высокомерный, эгоцентричный... — Я закинула в сумку телефон и ключи. — И непредсказуемый. Как погода в Луизиане. Бросив последний взгляд в зеркало, я схватила сумку. — Я скоро вернусь. Если что, позвоню. — Будь осторожна, — серьёзно сказала Бонни, и в её глазах читалась тревога.   Я вышла в коридор. Кол всё так же стоял у стены, но его ухмылка стала ещё шире, ещё более кошачьей. — Значит, я «невыносимый, высокомерный и эгоцентричный»? — процитировал он мои слова, подняв бровь. — Полный набор. Пропустила только «чертовски привлекательный». Я прошла мимо него к лестнице, чувствуя, как закипаю. — А подслушивать под дверью неприлично! — бросила я через плечо. — Я вампир, милая. У меня отличный слух, — парировал он, легко догнав меня.   Мы спустились вниз и сели в его ослепительно-чёрный автомобиль. Двигатель заурчал низко и мощно. Пока мы выезжали из университетского квартала, в машине повисло тяжёлое молчание, наэлектризованное нашим вечным противостоянием. И вдруг Кол нарушил тишину, его голос прозвучал не по-детски серьёзно: — Почему ты меня так не любишь? Я опешила и повернулась к нему, думая, что ослышалась. — Серьёзно? Ты реально спрашиваешь «почему»? Он пожал плечами, не сводя глаз с дороги. — Ну, подумаешь, потрахались один раз. И что с того? Разве это повод для такой... хронической неприязни? Моё возмущение вырвалось наружу. — У тебя есть девушка, Кол! Хорошая, милая, сильная девушка, которая, кажется, действительно тебя любит. Зачем ты делаешь ей больно? Зачем вообще это было нужно? Я уверена на все сто, что я не первая и не последняя, с кем ты так... «проводишь время» за её спиной. Кол коротко усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Будешь учить меня жизни, волчонок?  Я отвернулась к окну, глядя на мелькающие улицы. — О, у меня новое прозвище? Мило, — сказала я с сарказмом. Но внутри меня что-то копошилось. Я не могла оставить его вопрос без ответа. Повернувшись к нему снова, я спросила тихо, почти беззвучно: — Ты любишь её? Он на секунду оторвал взгляд от дороги, чтобы посмотреть на меня. В его глазах на миг промелькнуло что-то сложное, почти уязвимое. — Давину? Да, люблю. Это признание ударило меня, как нож под рёбра. Я смотрела на него, чувствуя себя полной дурой, потому что где-то в глубине души надеялась услышать что-то другое. — Зачем тогда ты делаешь ей больно? — прошептала я. — Почему нельзя просто... быть с ней? Или, если не можешь, отпустить? Кол тяжело вздохнул, и впервые за всё наше знакомство он показался не тысячелетним циником, а усталым, запутавшимся существом. — Ты не понимаешь, красавица. Давина... она особенная. Она светлая. Она видит во мне то, чего не видел никто за тысячу лет. Но я... я не могу быть другим. Я — это я. Мне тысяча лет, если ты не забыла. Во мне столько грехов, грязи и предательств, что едва хватает места для чего-то светлого. Она пытается это место отвоевать. Иногда я ей позволяю. Иногда — нет. Я лишь подняла брови, стараясь скрыть странную смесь обиды, жалости и досады, бушевавшую во мне. — Ну, когда я сама проживу тысячу лет, может быть, и пойму твою сложную натуру, — бросила я с фальшивой лёгкостью. Кол вдруг рассмеялся, и его смех снова стал привычным — дерзким и обезоруживающим. — Не надо язвить, волчонок. Вот когда встретишь того единственного, кто переворачивает твой аккуратный мир с ног на голову одним только взглядом, сводит с ума и заставляет ненавидеть и желать одновременно... тогда, возможно, ты что-то поймёшь.   Я замолчала, уставившись в окно, но уже не видя улиц. Его слова, как эхо, отдавались в моей голове. «Того, кто переворачивает твой мир...». Похоже, я уже встретила такого человека. И это был он. Кол. Он врывался в мою жизнь, ломал мои принципы, вызывал бурю эмоций — от бешеной ярости до смущающей нежности. Его проклятые карие глаза, в которых можно было утонуть. Эта вечная ухмылка, которая сводила с ума. Он был как дикий, красивый зверь, на которого одновременно хотелось охотиться и которого хотелось приручить. И самое ужасное — его слова про Давину где-то глубоко внутри ранили. По-настоящему. Он любит её. Или, по крайней мере, то чувство, которое он называет любовью, он испытывает к ней. А я? Кто я для него? Очередная ачивка в его долгой жизни? Мимолётное развлечение? Я не знала ответа. И от этой неизвестности становилось тошно.   В своих тяжёлых раздумьях я даже не заметила, как мы подъехали к величественному, мрачному особняку Майклсонов. Машина Кола остановилась у парадного входа. — Ну, пойдём, маленький волк, — сказал он, уже снова собранный и ироничный. — Расскажешь всё дяде Клаусу. Постарайся не облажаться. Я вышла из машины, поправляя сумку. — А Хейли разве не рассказала ему? — спросила я. Кол махнул рукой, открывая тяжёлую дверь. — У них... очень, очень сложные отношения. Вся их история — это сплошное «люблю-ненавижу». Поверь, лучше это будешь ты, чем она. Меньше драмы.   Я ничего не ответила и просто пошла за ним по прохладному, выложенному мрамором холлу. Перед дверью в гостиную Кол внезапно остановился, обернулся и... подмигнул мне. Нагло и ободряюще одновременно. И в этот момент из гостиной вышли они. Элайджа — безупречный, в идеальном костюме, с вежливой, но отстранённой улыбкой. И Клаус — в центре собственной вселенной, с размашистыми жестами и пронзительным взглядом. Клаус раскинул руки в театральном жесте. — А вот и наша новообретённая родственница! Вики Маршалл. Ну что, дорогуша, не томи. Покажи-ка, на что способно новое творение природы... и моей крови. Я сделала шаг вперёд, стараясь держать спину прямой. — Привет, Клаус. Элайджа, — кивнула я ему. Элайджа ответил почтительным, едва заметным наклоном головы. — Да, — начала я, чувствуя, как дрожат колени. — Я одна из Клана Полумесяца. Моя сестра — Хейли. И, получается... я тётя Хоуп. Вчера был проведён ритуал и теперь я гибрид. Клаус довольно кивнул, словно осматривая редкий экспонат. — Это очень хорошо. Считай это благословением. Быть гибридом — это... интересно. Особенно когда в твоих жилах течёт кровь такого могучего клана. Ты, можно сказать, выиграла джекпот, милая. — Он сделал паузу, и его взгляд стал пронзительнее. — Думаю, Хейли уже рассказала тебе о наших... непростых отношениях. Поэтому я хотел услышать историю из первых уст. От тебя. Я глубоко вдохнула. — Я понимаю. И мне нет смысла что-то скрывать. Я не ищу проблем. Просто пытаюсь разобраться во всём этом. Клаус снова кивнул, на этот раз одобрительно. — И правильно. Тебе нечего бояться, Вики. Теперь ты почти семья. А я, как ты, наверное, слышала, очень ревностно защищаю своих близких. — Он сменил тему с лёгкостью деспота. — Расскажи-ка, как там поживает наша общая знакомая, маленькая Кэролайн? Смирилась, наконец, со своей истинной сущностью? Несмотря на напряжение, я невольно улыбнулась. — Она отлично справляется. Лучше, чем я в свои первые дни вампира. Она... нашла в этом своё изящество. Клаус ухмыльнулся, и в этой ухмылке было что-то почти отцовское. — Тогда передай ей кое-что от меня, дорогуша. — Он протянул мне длинную, изящную коробочку, обтянутую тёмным бархатом. — Скажи, что это напоминание о том, что даже в тьме можно сиять. Пусть не забывает об этом. Я осторожно взяла коробку. — Хорошо. Что-то ещё? Клаус рассмеялся. — Ну что ты стоишь по струнке, как на параде? Я же не кусаюсь. Расслабься, правда. Твоя сестра — королева клана, отец твоей племянницы — первородный гибрид. У тебя теперь есть целая, пусть и безумная, семья. Используй это. Я не выдержала и села на ближайший диван, чувствуя внезапную усталость. — Честно? Для меня это пока тяжело. Я выросла в детском доме. У меня не было семьи. А те, кого я считала друзьями... — я замолчала, глядя на узор ковра. Кол, который всё это время молча наблюдал, прислонившись к камину, усмехнулся. — Обычная парочка мелких уголовников, не более. Друзья, тоже мне. Я зыркнула на него, и в моём взгляде вспыхнул золотой отблеск, предупреждение гибрида. — Это не твоё дело, Кол. Кол поднял руки в шутливой защите, но глаза его смеялись. — Да пожалуйста, не трону твоих болезненных воспоминаний! Ник, я поехал, — обратился он к Клаусу. — Давине нужна помощь с одним ритуалом. Клаус небрежно махнул рукой. — Вали уже, Кол. Элайджа всё это время молча наблюдал, его проницательный взгляд скользил между мной и Колом. Когда Кол ушёл, он заговорил, его голос был мягким, но неумолимым: — Мне интересно, Вики, как именно вы с Колом познакомились? Я посмотрела на него, а затем на Клауса. И решила, что лучше рассказать всё. Всю историю моего первого задания, спасения Ребекки, странного союза с Колом. Я рассказала всё, какой бы стыдной эта история ни была. Опустила лишь одну, самую пикантную деталь — про то, как мы занимались сексом на учительском столе в школе на мой выпускной. Некоторые вещи лучше оставить при себе. Когда я закончила, Элайджа медленно кивнул. — Тогда мы должны отблагодарить тебя вдвойне. Твоя помощь и решительность помогли вернуть нашу сестру в её тело. Это не останется без ответа. Как будто по сигналу, в гостиную вошла Ребекка. Она осмотрела меня с ног до головы, и на её лице появилась открытая, озорная улыбка. — Так это была ты? Ничего себе! Откуда у тебя такой... потенциал? Элайджа усмехнулся. — Она сестра Хейли, Ребекка. Вот откуда. У них, похоже, в крови — добиваться своего, чего бы это ни стоило. Я невольно улыбнулась в ответ, чувствуя неожиданную гордость. — Как и у вас, судя по всему. Семейная черта. Клаус щёлкнул пальцами, и в его глазах вспыхнул искренний интерес. — Вот это мне нравится! Она чувствует нашу суть. Это хорошо. — Он подошёл ко мне и положил руку мне на плечо. — Ну что же, не будем тебя больше задерживать. Забегай, если что. И помни: если возникнут проблемы, с которыми не справится твоя сестра или её волки... ты всегда можешь прийти сюда. Считай это благодарностью за Ребекку. И за то, что ты пока не облажалась, будучи моим гибридом. Я встала, чувствуя странное облегчение. — Хорошо. Спасибо, Клаус. И вам всем.   Я поехала обратно в общежитие на такси, размышляя обо всём, что произошло. В руках я сжимала бархатную коробочку для Кэролайн. Тяжело было осознать, что теперь я — часть этого мира. Не просто залетная гостья, а «почти семья» самих первородных. Если бы год назад, когда я была просто наивной девчонкой из провинции, мне кто-то сказал, что я буду жить в Новом Орлеане, будучи гибридом, сестрой королевы оборотней, с живой матерью и крошечной племянницей... Я бы покрутила пальцем у виска и послала этого человека подальше. Но теперь это была моя реальность. Странная, пугающая, полная опасностей и тёмных семейных тайн. Но впервые за долгое время — реальность, в которой у меня было место. И, как ни странно, возможно, даже своё право на существование.   А где-то на задворках сознания, несмотря на все усилия, звучал его голос: «Вот когда встретишь того, кто переворачивает твой мир...». И от этих слов было и тревожно, и... безумно интересно.