Глава 30

Где-то через неделю.   Приглашение от Давины было неожиданным, но тёплым. Через сообщение она предложила нам, девочкам, собраться у неё, чтобы поболтать и познакомиться поближе. В конце концов, мы с ней будем учиться вместе в университете, да и Бонни состояла в её клане ведьм.  Где-то в пять вечера мы шли по оживлённым улицам французского квартала к её дому. Кэролайн была на подъёме, как и всегда. — Наконец-то, чисто девчачий вечер! Я так по этому скучала, — говорила она, размахивая пакетом с бутылкой хорошего вина. Бонни усмехнулась, поправляя сумку на плече. — Мы и так почти каждый вечер вместе, Кэр. — Да ладно тебе! — отмахнулась Кэролайн. — Мы — это понятно. Мы друг друга наизусть знаем. А с Давиной хочется познакомиться поближе. Она мне кажется... настоящей. И сильной. И, черт возьми, в восемнадцать лет быть регентом! Тем более! Мы после твоего посвящения так и не собрались. Бонни согласно кивнула, и в её глазах промелькнуло уважение. — Она невероятно одарённая. И добрая, что редкость для здешних кругов. У неё сложная судьба.   Мы дошли до её уютного, но не лишённого стиля дома — явно следы присутствия Кола с его деньгами и вкусом. Постучали, дверь почти сразу открылась, и на пороге появилась Давина с широкой, искренней улыбкой. Она была в простых джинсах и большой мягкой кофте, выглядела по-домашнему мило. — Привет, девочки! Наконец-то получилось собраться. Проходите, проходите! Мы с Кэролайн переглянулись и, улыбаясь, переступили порог. Как вампирам, нам требовалосьформальное приглашение.  Из кухни доносились звуки посуды и недовольный голос Давины: — Нет, Кол! Это поставь сюда... Ой, да что ж такое... Всё не так! И тут же из кухни вышел он. Слегка помятый, с закатанными по локти рукавами рубашки, с той самой вечной полуулыбкой. — Добрый вечер, дамы, — произнёс Кол, его взгляд скользнул по нам, но задержался на мне чуть дольше, чем нужно. В животе ёкнуло. — Я как раз собираюсь уходить. Не буду мешать вашему... священному женскому ритуалу. Он начал обуваться в прихожей. Бонни и Кэролайн, уловив напряжённую атмосферу, поспешили на кухню помочь Давине с закусками. В прихожей на секунду остались мы вдвоём. Кол наклонился, делая вид, что поправляет шнурок, и его шёпот, тёплый и низкий, коснулся моего уха: — Красиво выглядишь, волчонок. Это платье... на грани приличия. Мне нравится. Я не повернула головы, глядя прямо перед собой, и так же тихо прошипела в ответ: — Мы в доме у твоей девушки. Ты ведь помнишь об этом, да? Я почувствовала, как его губы слегка коснулись мочки моего уха, отчего по спине пробежали мурашки. — Знаю. От этого ещё интереснее, — прошептал он, и его дыхание обожгло кожу. — Хорошего вечера, маленькая стерва. Затем он выпрямился и сказал уже громко, обращаясь к кухне: — Милая, я пошёл! Не скучай слишком сильно. Давина выскочила из кухни, вся сияющая, и бросилась ему на шею, звонко чмокнув в щёку. — Спасибо за помощь! Я позвоню, как мы закончим. — Хорошо, — кивнул Кол, ещё раз бросив на меня взгляд, полный немого обещания, и вышел. Я глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в коленях, и прошла в гостиную. Всё уже было готово: мягкие подушки на полу, низкий столик, заставленный закусками и напитками. — Я умею делать офигенные коктейли! — объявила Кэролайн, уже разглядывая бутылки на столе. — О, это то, что нужно! — обрадовалась Давина. — Я в этом полный ноль, всегда всё миксую как попало.   Вечер начался легко и непринуждённо. Мы устроились поудобнее, с коктейлями в руках, и разговор постепенно завязался. Сначала о поверхностном, потом глубже. Я рассказала свою историю — о случайной смерти, о крови вампира, о пробуждении в морге. — Какой ужас... — прошептала Давина, её глаза выражали искреннее сочувствие. — У тебя даже не было выбора. Никакого. Я кивнула, глядя на искрящуюся жидкость в бокале. — Да... Но знаешь, я ни о чём не жалею. Как ни странно. Все эти события, вся эта боль привели меня сюда. И здесь... здесь я нашла свою семью. Ту, которой у меня никогда не было. Давина тихо кивнула, и в её взгляде мелькнула тень. — Понимаю... Моя мама... У нас очень плохие отношения. Считай, что её нет. Если бы не Кол в тот момент... — она сделала глоток. — Я бы, наверное, не справилась. Мы уже год вместе. Кэролайн, уже изрядно развеселившаяся, фыркнула. — И как ты его выносишь? Он же ужасный грубиян и циник! Давина рассмеялась, и её смех был лёгким и счастливым. — Со мной он совсем другой, поверь. Кол... он очень милый, заботливый. Просто он так защищается от мира. А у вас как? — спросила она, переводя взгляд на нас. — Есть парни? Или кто-то на примете? Кэролайн невольно коснулась тонкого серебряного браслета на запястье — того самого, из бархатной коробочки от Клауса. Он был изящным, с каким-то старинным узором, и смотрелся на ней невероятно. — Ну... Клаус подарил это, — сказала она слегка смущённо. Давина улыбнулась, но в улыбке было понимание и легкая грусть. — О, подруга... Ты пропала. Серьёзно. Бонни хихикнула. — Не думаю, что Кэролайн против пропадать таким образом, судя по тому, как она на этот браслет смотрит. Мы все рассмеялись. Затем Давина посмотрела на меня и Бонни. — А вы? Мы переглянулись. Бонни пожала плечами. — Я пока одна. После всего, что было... Ещё не встретила того, кому могла бы полностью доверять. Кого смогла бы полюбить. Все взгляды обратились ко мне. Я почувствовала, как подступает комок к горлу. — Да я тоже как-то... пока пытаюсь переварить всё это. С кланом, с превращением... — я замолчала, но Давина смотрела на меня с таким открытым интересом, что я продолжила. — Был парень. В Мистик-Фоллз. Его зовут Кристиан. Но... я внушила ему забыть меня. Так было нужно. И лучше для него. Ему не надо знать, во что я превратилась. Давина горько улыбнулась, и в её глазах я увидела отражение своей собственной боли. — Ну... Может, оно и к лучшему. Когда ты... не совсем обычный человек, тяжело привязываться. Особенно к обычным людям. Они такие хрупкие. Я молча кивнула, и мы в тишине выпили за это горькое понимание.   Вечер пролетел незаметно. Коктейли, смех, танцы под громкую музыку, дурацкое караоке. Было по-настоящему хорошо, легко. Казалось, мы знаем друг друга годами. Когда часы уже показывали далеко за полночь, а Бонни и Кэролайн практически отключились, развалившись на диване, Давина вздохнула. — Ладно, девочки, пора. Я могу попросить Кола отвезти вас или вызвать такси. Кэролайн, почти не открывая глаз, пробормотала: — Уж лучше Кол... Таксист может испугаться, если я внезапно захочу вцепиться ему в шею... Я усмехнулась. — Думаешь, мы втроём не справимся с одним таксистом? Гибрид, вампир и ведьма? Легко. — Если за нами едет Кол, то главное — не подеритесь по дороге! — слабо пошутила Кэролайн и сразу же заснула. Давина посмотрела на меня с удивлением. — Вы что, не ладите с Колом? Мне казалось... наоборот. Ты же теперь почти его семья, через Хейли и Хоуп. Я замялась, отводя взгляд. — Ну... Не знаю, рассказывал тебе Кол все детали или нет, но мы познакомились ещё в Мистик-Фоллз. Я тогда только стала вампиром, а он нашёл меня и... заставил помогать. Искать один артефакт. С его помощью потом вернули Ребекку. — Рассказывал. Это же было при тебе, — кивнула Давина. — Но говорил, что вы нормально ладили. Что ты... сильная. Я пожала плечами, чувствуя себя предательницей. — Ну, это он так думает. У нас... сложные рабочие отношения. Давина, казалось, приняла это объяснение. Она позвонила Колу. Через полчаса он был на пороге, свежий и бодрый, как будто и не ночь на дворе. — Нагулялись? — спросил он, окидывая нас взглядом. — Слушай... — начала Давина. — Отвезешь Вики домой? Девочки останутся у меня, они не в состоянии двигаться. — Конечно, нет проблем, — легко согласился Кол. — Потом приехать к тебе помочь? — Да не надо, я справлюсь. Спасибо, любимый, ты лучший. Она встала на цыпочки и поцеловала его в губы. Я отвернулась, чувствуя укол в сердце.   Попрощавшись с Давиной, мы вышли на прохладную ночную улицу. Воздух был густым и влажным. Почти рефлекторно я достала пачку сигарет. Кол сделал то же самое. Мы закурили молча, стоя под фонарём. — Что-то твои подружки не знают меры, — заметил Кол, выпуская струйку дыма. — Как Кэролайн вообще свалило? Она же вампир. — Похоже, на гибридов алкоголь действует ещё хуже, — сказала я, затягиваясь. — Я выпила больше всех, а чувствую лишь лёгкое головокружение. Как же ты меняешься рядом с Давиной, я в шоке. Кол усмехнулся, его глаза блестели в темноте. — Завидуешь, что я с тобой веду себя не так, как с ней? Я не ответила, просто смотрела на тлеющий кончик сигареты. Он сделал шаг ко мне, затем ещё один, пока не оказался вплотную. Его голос стал тихим, опасным шёпотом прямо у моего лица. — Завидуешь. Ты что, влюбилась в меня, волчонок? В невыносимого, противного вампира, который только и делает, что дразнит тебя? Да, маленькая стерва? Я подняла на него глаза, и в моём взгляде, я знала, было всё: и гнев, и вызов, и то самое признание, которое я никогда бы не озвучила. — Не выдумывай, Кол. Я не стану лезть в твои отношения. Это ниже меня. — Да? — он протянул руку и мягко, почти нежно, поправил прядь моих волос, зацепившуюся за губу. — Почему же тогда сейчас ты не отталкиваешь мою руку? Почему не даёшь мне по лицу? Я резко выдохнула дым и бросила окурок. Он сделал то же самое. И в следующее мгновение его руки обхватили мою талию, прижимая к себе. Внутри всё сжалось в тугой, горячий комок желания и стыда. — Гордая. Сильная, — прошептал он, губы коснулись мочки моего уха. — Но таешь в моих руках. Чувствую, как бьётся твоё сердце, волчонок. Оно выскакивает из груди. Я прошипела, упираясь ладонями в его грудь, но не отталкивая: — Прекрати, Кол. Это уже не смешно. Он лишь ухмыльнулся, и его нос почти коснулся моего. — А что я такого сделал? Почему я до сих пор не могу забыть, какая ты была той ночью? Почему ты преследуешь меня, Вики? — Это ты преследуешь меня! — вырвалось у меня. — Тебе ведь это нравится, — заявил он, и это не было вопросом. — Опасная игра, в которую мы играем. Ты обожаешь этот адреналин. Я не могла отрицать. Это была правда. — Только для этого? — прошептала я. — Чтобы просто развлечься? Пощекотать нервы? Он наклонился ещё ближе, его губы были в сантиметре от моих. — Может, да. А может... нет. Кто знает? — Его дыхание смешалось с моим. Он поцеловал меня не в губы, а в уголок рта, и это было в тысячу раз более интимно и возбуждающе. — Я бы взял тебя прямо здесь, у этого подъезда. Сорвал бы с тебя это чёртово короткое платье и заставил кричать моё имя так, чтобы слышали все соседи. Я сглотнула, чувствуя, как ноги подкашиваются. — Прекрати... Если нас увидят... Он тихо рассмеялся, и его смех был тёплым и густым, как мед. — Тебя только это останавливает? Мысль, что увидят?   Затем он резко взял меня за руку и потянул к своей машине, припаркованной в тени, подальше от окон квартиры Давины, которые выходили на другую сторону. Слава всем богам. Мы сели внутрь. Тишина в салоне была оглушительной. — Что за игру ты затеял? — спросила я, глядя прямо перед собой. — Снова затащить меня в постель? Проверить, на что ещё я способна? Он завёл двигатель, и низкий рокот заполнил пространство. — Будто ты против, — сказал он просто, трогаясь с места. Его правая рука легла на моё колено, а затем начала медленно, плавно подниматься по внутренней стороне бедра поверх платья. Я замерла. — Я не хочу быть запасным вариантом, — выдохнула я, но не отодвинула его руку. — Был бы ты один — пожалуйста. Но Давина... она теперь моя подруга. Я не хочу предавать её. Кол увеличил скорость, машина плавно мчалась по ночной трассе. — Почему же тогда ты всё ещё здесь? — его голос был спокойным, как у хищника, уверенного в своей добыче. — Могла бы потребовать вызвать такси. Могла бы дать мне пощёчину там, на улице. Могла бы, в конце концов, сбежать, раз уж ты такая быстрая. Но ты здесь. Значит, ты хочешь этого. Признайся, волчонок. Ты хочешь этого так же сильно, как и я.   Он был прав. Чертовски, мерзко прав. Я сидела, сжав кулаки, чувствуя, как его прикосновение прожигает ткань, и желание перевешивало все доводы разума и чести.   Поездка до общежития заняла вечность и мгновение одновременно. Его рука так и не убралась. Мы не сказали больше ни слова. Он остановил машину, выключил двигатель и вышел, чтобы открыть мне дверь. — Провожу тебя до двери, — заявил он, как будто в этом была необходимость. Мы поднялись по лестнице. Тишина в коридоре была гнетущей. Я остановилась у своей двери и повернулась к нему. — Ну что? — он стоял, засунув руки в карманы, с ожиданием в глазах. — Сладких снов, волчонок. Старайся не думать обо мне. Что-то во мне оборвалось. Всё это напряжение, эта игра, это невыносимое влечение. — Подожди, — вырвалось у меня. Он развернулся, бровь поползла вверх. — Что такое? Резко передумала? Решила, что всё-таки не стоит связываться с невыносимым типом? Я не выдержала. Я шагнула к нему, вцепилась руками в отвороты его рубашки и дёрнула на себя. — Замолчи уже, ради всего святого! — прошипела я, прежде чем прижать свои губы к его.   И Кола дважды просить не пришлось. Он ответил немедленно, с той же дикой, неконтролируемой страстью, что и тогда, в школе Мистик Фоллз. Он прижал меня спиной к двери, одна рука вцепилась в мои волосы, слегка откинув голову назад, другая обхватила бедро, прижимая к себе. Его поцелуй был требовательным, властным, пьянящим. Я обвила его шею руками, отвечая с той же яростью, теряя остатки рассудка. Наощупь, не отрывая губ, я нашла ключ, судорожно открыла дверь. Мы ввалились внутрь, и он резко захлопнул её ногой. На секунду мы разъединились, тяжело дыша. В темноте комнаты его глаза горели вампирским огнём. На этот раз это была я. Я прижала его к двери, сжимая руками его шею не для удушья, а чтобы чувствовать пульс под пальцами. Он в ответ обхватил мои бёдра и приподнял, я обвила его ногами. Я невольно застонала, когда он сильнее прижал меня к себе. Мы переместились на кровать в вихре сброшенной одежды. Я оказалась сверху, моё короткое платье задралось, обнажая кожу. Лунный свет, пробивавшийся сквозь жалюзи, полосами ложился на его торс, на моё тело. Он смотрел на меня, и в его взгляде не было привычной насмешки — только чистое, необузданное желание. — Какая же ты, блять, красивая, Вики, — выдохнул он хрипло. Я наклонилась, закрыв ему рот своим, заставив замолчать. Не было места словам. Было только ощущение: его рук, сбрасывающих с меня платье; его губ на моей груди; дрожащих пальцев, расстёгивающих его брюки; шелковистой кожи его спины под моими ладонями.   Он отодвинул последнюю преграду, и вошёл в меня. Я забыла. Я забыла, каково это — быть с ним. Эта невероятная, почти болезненная полнота, эта синхронность, будто наши тела помнят друг друга. Я двигалась сверху, медленно, глубоко, наслаждаясь каждой секундой, каждым его стоном. Мои волосы спадали на него шелковистым занавесом. Он обхватил мои бёдра, помогая ритму, его пальцы впивались в кожу. Затем он в свой черёд перевернул меня, и я почувствовала, как его губы коснулись моего плеча, а зубы — чуть ниже, не кусая, а лишь обещая. Мы двигались быстрее, отчаяннее. Темнота комнаты наполнилась нашими звуками — его хриплым шёпотом моего имени, моими сдавленными криками в подушку. И когда волна накрыла нас почти одновременно, это было похоже на маленькую смерть и новое рождение.   Мы лежали, тяжело дыша, в тишине, нарушаемой только биением наших сердец — его ровным, моим всё ещё бешеным. Он первым поднялся, быстро, почти резко, начал одеваться. Я сидела на кровати, обхватив колени, чувствуя холод воздуха на коже и ледяное осознание содеянного. — Твою мать... — прошептал он, застёгивая рубашку. — Что ты делаешь со мной? — А ты? — голос мой сорвался. — Ты сам начал эту игру.  Он усмехнулся, но в усмешке не было злости, а лишь то же самое изумление и непонимание. — Маленькая стерва. Несносная и упрямая, — он наклонился, быстро, почти нежно, поцеловал меня в лоб. — Я поехал. Спокойной ночи, волчонок.   И он ушёл. Дверь тихо закрылась.   Я сидела одна в темноте, обхватив себя руками. Блять. Блять, блять, блять. Мы снова переспали. Только теперь я точно знала, что у него есть девушка. Девушка, которая была моей подругой, которая доверяла мне, которая назвала его «любимым» у меня на глазах. И я осознанно, будучи в трезвом уме и твёрдой памяти, пошла на это. Более того — я сама сделала первый шаг в конце. Я повалилась на спину, уставившись в потолок, где узоры из света и тени казались теперь обвинительным актом. Во рту был горький привкус вины и... сладкое послевкусие его губ. Тело ещё сладко ныло, напоминая о каждой детали. А в голове звенела одна мысль: Я становлюсь той, кого всегда презирала. Лгуньей. Предательницей. Девушкой на стороне.   Сон не шёл. Я ворочалась, пытаясь найти хоть каплю оправдания, но находила лишь стыд и безумное, не остывающее желание, что уже ждало следующей встречи. Порочный круг захлопнулся. И самой страшной была мысль, что где-то в глубине души, под всеми этими терзаниями, я не хотела из него вырываться.   Я не заметила, как уснула, но даже во сне меня преследовали карие глаза и тихий шёпот: «Маленькая стерва...»