Глава 31

Свет, пробивавшийся сквозь шторы, резал глаза. Я лежала, уставившись в потолок, когда дверь скрипнула и ввалились Бонни и Кэролайн. Бонни, бледная, придерживала голову руками, тихо бубня себе под нос: — Клянусь всеми богинями, я больше в жизни не притронусь к коктейлям. Никогда. Это была химическая атака. Кэролайн выглядела получше — вампирский метаболизм уже справлялся, но её обычно безупречный вид был слегка помят. Она, шатаясь, дошла до своей кровати и плюхнулась на неё. — Ох... Ну что, как доехала вчера? С Колом всё было спокойно? — спросила она, прикрыв глаза. Я, не вставая с постели, кивнула, глядя в стену. — Да. Молча. Слава богу. Голос прозвучал хрипло и неестественно ровно. Кэролайн слабо улыбнулась, не открывая глаз. — И на том спасибо. Значит, был в приличном настроении. Мы с Бонни — в отключке. У тебя сегодня есть дела? Я наконец поднялась, чувствуя, как всё тело будто налито свинцом — не от похмелья, а от тяжести на душе. — Да, хочу прогуляться. Встретиться с кланом, подышать воздухом. — Хорошо, Вики, — Кэролайн махнула рукой, уже наполовину отключаясь. — Если что, мы здесь, спим мёртвым сном. Ну, ты поняла.   Я оделась в считанные минуты — простые джинсы, футболка, кроссовки. Вылетела из комнаты, будто за мной гнались фурии. Мне нужен был лес. Чистый, дикий, без людских законов и сложных моральных выборов. Нужно было обратиться волком и просто нестись, пока ноги несут, пока лёгкие не разорвутся, пока не сотрётся из памяти ощущение его рук на моей коже.   Доехала до знакомых болот, где жила мама. Её скромный, уютный домик казался сейчас единственным убежищем. Мама встретила меня на крыльце, как будто ждала. Её лицо, такое родное и такое новое для меня, озарилось тёплой улыбкой. — Вики, девочка моя! Заходи, заходи. Всё хорошо? Как ты? — Привет, мам, — голос снова подвёл, сорвавшись. — Всё... много чего произошло. Хотела просто прогуляться. Выпустить пар. Мама — она всё видела. Её мудрый, печальный взгляд скользнул по моему лицу, но она не стала давить. — Оставь вещи здесь, — сказала она мягко, указывая на стул. — Иди. Я кивнула, положила сумку и начала расстёгивать джинсы, готовясь к превращению. Мама тут же накинула на мои плечи мягкий, пахнущий травой плед. — Выпусти пар, дорогая. Я вижу, тебя что-то гложет. Природа — лучший слушатель. Она всё поймёт и всё примет. А я весь день дома. Возвращайся, когда захочешь. Она погладила мои волосы, и в этом простом жесте было столько безмолвной поддержки, что комок в горле сжался ещё туже. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и вышла.   Лесной воздух, густой, влажный, наполненный запахом сырой земли, хвои и цветущих растений, ударил в лёгкие. Он будто смывал с меня липкую паутину города, вины и страсти. Я вышла на знакомую опушку, где никого не могло быть. Оглянулась. Тишина. Сбросила плед. Встала обнажённая под кронами деревьев. Утренний прохладный воздух обволакивал кожу, но он не мог стереть другое ощущение — память тела. Оно всё ещё помнило тепло его ладоней на талии, жар его губ на шее, грубоватую ткань его рубашки под моими пальцами. Блять. Я зажмурилась, сконцентрировалась. Не на боли, как в первый раз, а на силе, на энергии, что клокотала где-то в глубине, под самой кожей. Это было похоже на освобождение. Звук хрустящих, перестраивающихся костей был теперь не ужасен, а... естественен. Через мгновение я уже стояла на четырёх лапах, а мир вокруг вспыхнул новыми, невероятно яркими красками и запахами. Как же стало хорошо. Всё было проще, чище, яснее. Чувства остались, но они были отфильтрованы инстинктом. Вина и стыд превратились в смутную тревогу, которую нужно было загнать бегом. Я рванула с места, мощные мышцы толкали тело вперёд, земля упруго пружинила под лапами. Я неслась сквозь чащу, как угорелая, стараясь не думать, а только чувствовать — скорость, ветер в шерсти, пение птиц, шелест листьев под брюхом. Остановилась у лесного озера, подошла к самой воде. В тёмной, почти зеркальной глади отразился волк. Крупный, с мощной грудью. Шерсть действительно была красивого, насыщенного шоколадного цвета, как и говорила Хейли. Но самое странное — глаза. Они остались моими. Ярко-голубыми, человеческими, полными той самой боли, от которой я бежала. Гиперреалистичный портрет гибрида.   Я отвернулась от отражения и снова пустилась в бег. Нашла солнечную полянку, повалялась там несколько минут, греясь в лучах, пытаясь унять дрожь внутри, которая не была от холода. Затем помчалась на ближайшую возвышенность — небольшую скалистую гряду. Забралась наверх. Оттуда открывался вид на бескрайние болота, на крыши домов клана вдалеке. Я сидела, как каменное изваяние, и смотрела, пытаясь ощутить свою принадлежность к этому месту, к этим людям. Быть частью чего-то большего, чего-то чистого.   Когда я уже бежала обратно, к дому мамы, мой нюх, невероятно обострённый, уловил знакомый, едкий и притягательный запах — озон, старинное дерево, дорогой табак и что-то неуловимо его. Вампир. И он был совсем рядом.   Я замерла, шерсть на загривке встала дыбом. Медленно обернулась.   Из-за ствола старого дуба вышел Кол. Твою мать, опять он. Он стоял, засунув руки в карманы кожаной куртки, и смотрел на меня с непроницаемым, изучающим выражением. — Ух ты, — произнёс он, и в его голосе звучало искреннее, хотя и циничное, удивление. — Не думал, что сегодняшняя прогулка будет такой... живописной. Я не могла говорить. Глубокое рычание вырвалось из моей глотки само собой — предупреждение, угроза, отчаяние. Отойди. Кол не испугался. Он сделал шаг ближе, внимательно рассматривая меня. — Знаешь, я долго смотрел. Красивая форма. Сильная. — Он помолчал. — Но я же знаю, что это ты, волчонок. По глазам. Они тебя всегда выдают. Решила выпустить пар после вчерашнего?  Я зарычала громче, скаля клыки. Уйди. Он лишь усмехнулся. — Да ладно тебе, не кипятись. Было и было. Ничего страшного не случилось. — Он махнул рукой в сторону леса. — Я, кстати, по делу. Помогаю Клаусу и твоей сестрёнке искать капканы, браконьеры активизировались. Так что будь аккуратнее в своих забегах, а? Не хочу потом объяснять Хейли, почему её сестра угодила в стальную ловушку. Я молча смотрела на него своими голубыми волчьими глазами. В его словах не было ни капли сожаления, ни тени той сложности, что разрывала меня изнутри. Для него это было просто ещё одним событием в долгой жизни. Меня от этого бросало то в жар, то в холод.   Не выдержав его спокойного, оценивающего взгляда, я развернулась и умчалась в чащу, не оглядываясь, пока его запах не растворился среди сотен других. Добежала до поляны у дома, где оставила плед. Превращение обратно далось легче, но оставило лёгкую дрожь в коленях. Я быстро закуталась в ткань и, подобрав свою одежду, зашла в дом. Мама подняла на меня взгляд, отвлекаясь отвязания. — Полегче? — спросила она просто. — Да, — выдохнула я, и в этом коротком слове была доля правды. Физическое напряжение немного сняло остроту. — Спасибо, мам. — Хейли здесь, — сказала мама, указывая подбородком на дверь. — Ждёт тебя снаружи. Говорит, дело есть. Я кивнула, быстро натянула джинсы и футболку, и вышла.   Хейли стояла, прислонившись к крыльцу, в своей практичной одежде. Увидев меня, она улыбнулась, но в глазах была озабоченность. — Привет! Мы тут облаву на капканы устраиваем. Браконьеры опять свирепствуют, нужно обезопасить территорию. Мама сказала, ты по лесу бегала. Ничего подозрительного не видела? Я отвела взгляд, поправляя мокрые от пота волосы. — Привет... — начала я. — Кроме Кола Майклсона, больше никаких капканов не встречала. Хейли фыркнула, и в её усмешке звучала горечь многолетнего опыта. — Майклсоны — они и есть самый притягательный и самый болючий капкан на свете. Знаю об этом лучше многих. Её слова ударили прямо в цель. Я сглотнула. — Давай я помогу, — сказала я быстро, почти резко. — Чем смогу. Хейли снова посмотрела на меня внимательно, потом кивнула. — Хорошо. Пойдём со мной, проверим северный сектор. Эти долбанные браконьеры, никак не угомонятся.   Весь оставшийся день я провела, помогая Хейли и нескольким членам стаи. Мы обходили территорию, выискивая и обезвреживая железные капканы, срезая чужие метки, проверяя следы. Физическая работа, ясная, простая цель — защитить своих. Это помогало. Руки были заняты делом, голова — расчётами маршрутов и наблюдением. Не было места для изнурительных мыслей о том, что я — предательница, лгунья, что снова, по собственной глупой воле, попала в самый хитрый и опасный капкан, который только можно придумать.   Капкан по имени Кол Майклсон.   Но даже когда я с силой сжимала пассатижи, размыкая стальные челюсти ловушки, где-то на самом дне, в самой глубине, теплился тот самый запретный жар. И я ненавидела себя за то, что часть меня уже ждала следующей встречи с этой ловушкой, несмотря на всю её боль и все её шипы.