Глава 34

Через пару дней.   Я шла по французскому кварталу, погружённая в свои мысли. Они, как обычно, крутились вокруг одного и того же — карие глаза, колкие слова, чувство стыда и непреодолимое влечение. Я настолько ушла в себя, что на секунду забыла об осторожности, которой требует жизнь в Новом Орлеане даже днём.   И это была ошибка.   Из тёмного, узкого переулка между двумя старыми особняками, откуда обычно пахло жасмином и сыростью, вырвалась тень. Она налетела на меня с такой скоростью, что обычный человек даже не успел бы моргнуть. Сильные, ледяные руки обхватили меня сзади, одна — за рот, другая — стальным обручем вокруг талии, и потащили вглубь той же тёмной щели.   Я не испугалась. Во мне вспыхнул чистейший, неразбавленный адреналином ярости инстинкт хищника, которого потревожили. Ещё не касаясь земли, я уже действовала. Локтем — резко назад, в солнечное сплетение. Раздался хриплый выдох, хватка ослабла. Я вывернулась, отпрыгнула на шаг и, не видя ещё лица, уже прижала нападавшего к мшистой, влажной стене. Мои пальцы впились ему в горло, ногти, уже отдававшие когтями, впились в кожу. Мои глаза, я чувствовала, должны были гореть золотым огнём — цветом гнева оборотня в голубой радужке вампира. — Кто ты такой?! — прошипела я, и мой голос звучал низко, почти как рык. Нападавший был вампиром. Молодым, судя по энергии, но сильным. Он усмехнулся, и в его ухмылке была безумная самоуверенность. — Тот, кому не нравятся новомодные гибриды, — проскрежетал он. — Нечисть. Осквернение нашей природы.   И он с силой, которой я не ожидала, оттолкнул меня. Моя спина с глухим ударом встретила противоположную стену переулка, кирпичная крошка посыпалась за воротник. Боль пронзила спину, но она лишь разожгла ярость. Я оттолкнулась от стены и снова бросилась на него, уже не пытаясь говорить. В воздухе мелькнула моя рука — не кулак, а ладонь с выдвинутыми полукогтями. Я цеплялась не для убийства, а чтобы пометить, ранить, оставить след. Мне удалось. Мои когти, острые как бритва, прочертили глубокие борозды по его предплечью. Тёмная, почти чёрная кровь тут же выступила на разорённой коже. Я отскочила, чувствуя его яд в своих ногтях, на своей коже. — Надеюсь, тебе будет хорошо помирать, урод, — бросила я уже на бегу. Я не стала ждать, чтобы посмотреть на эффект. Инстинкт кричал: «Прочь отсюда! Их может быть больше!» Я рванула прочь на вампирской скорости, сливаясь с толпой туристов, мелькая как тень между зданиями, пока не оказалась в шумной, людной части города. Только тогда я замедлилась, прислонившись к стене и пытаясь отдышаться. Сердце бешено колотилось, не от страха, а от бешенства и внезапности.   Твою мать. Что это было?   Его слова звенели в ушах: «Не нравятся гибриды». Это была не случайная атака. Это была целенаправленная охота. На меня. Или на гибридов вообще. Без дальнейших раздумий я поймала такси и выпалила адрес особняка Майклсонов. Если кто и знал, что за крысы завелись в городе, так это они.   Особняк Майклсонов. Полчаса спустя.   Я ворвалась в холл, ещё пахнущая переулком, адреналином и чужой кровью. Моё лицо, должно быть, говорило само за себя, потому что почти сразу из кабинета выскочил Клаус. За ним, спокойнее, но с мгновенно насторожившимся взглядом, вышел Элайджа. — Что происходит, Вики? — спросил Клаус, его взгляд скользнул по мне, оценивая состояние. — Ты выглядишь так, будто пыталась разобрать стену собственными зубами. — Меня атаковали, — выпалила я, и голос мой прозвучал хрипло от сдержанной злости. — Какой-то мудила-вампир накинулся в переулке. Вытащил из толпы. Клаус и Элайджа мгновенно переглянулись. Между ними пробежала немая, тревожная искра понимания. — Как он выглядел? — спросил Элайджа, скрестив руки на груди. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась стальная хватка. — Чего он хотел? — Я не знаю, Элайджа, — призналась я, чувствуя досаду. — Он не остановился, чтобы представиться. Только сказал, что он из тех, «кому не нравятся гибриды». Нечисть, осквернение, всё такое. — Я сжала кулаки, вспоминая его ухмылку. — Но я успела его ранить. Когтями. В руку. С таким укусом он уже ходячий труп. В этот момент с лестницы, двумя прыжками, спустился Кол. Он был в помятой рубашке, и на его лице не было и тени обычной насмешки — только напряжённая, холодная настороженность. Увидев меня, он даже не поздоровался. — Кто? — рявкнул он, и в одном этом слове была вся ярость древнего хищника, чью территорию посмели нарушить. — Кто на тебя напал? — Да я откуда знаю! — огрызнулась я, выпрямляясь. — Увижу — узнаю. Он не оставил визитку! Кол сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Ты можешь хотя бы сейчас не паясничать, Вики? Это серьёзно! — Хватит! — голос Клауса прозвучал как хлопок бича, разрезая наш перепалку. — Кол, налей ей выпить. Ей надо успокоиться, а то она сейчас всех моих вампиров в городе перепугает до усрачки одним только видом. Кол, явно недовольный, но подчиняясь тону брата, резко развернулся к бару. Через секунду он протянул мне бокал с тёмно-янтарной жидкостью. Я взяла его, наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Его были ледяными как, наверное, и мои. Клаус и Элайджа ушли куда-то, наверное, обсудить это или кому-то позвонить. Мы с Колом остались вдвоем. — Я найду его, — сказал Кол тихо, но так, что каждое слово отдавалось гулко в тишине холла. — И убью. Медленно. Я сделала глоток, обжигающий горло, и усмехнулась, глядя на него поверх края бокала. — Настолько тебе всё равно на меня, да?  — Вики, давай не сейчас, — он сказал это сквозь зубы, и в его глазах была не шутка, а настоящая просьба. — Я тебя прошу. Это «прошу» обезоружило. Я всего один раз слышала, чтобы он о чем-то просил таким тоном. Я откинулась на спинку дивана. — Да пожалуйста, — выдохнула я, уже спокойнее. — Тот кретин всё равно умрёт. Я ранила его. Кол сел рядом со мной, но не вплотную. Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Если только у него нет противоядия. Я застыла, бокал замер на полпути ко рту. — Противоядие? Но… это же укус оборотня. Только кровь Клауса, может… — Не только кровь Клауса может вылечить укус оборотня, волчонок, — перебил он меня, и его голос приобрёл оттенок усталой учёности. — Если этот «кто-то» состоит, к примеру, в «Обществе Первых»… — В каком обществе? — переспросила я. Кол развалился на диване, закинув руку на его спинку позади меня, но не касаясь. — О, это наше с братьями и сестрой… наследие. Творение. Первые люди, которых мы обратили в вампиров. Они до сих пор живы. И, скажем так, основали свой закрытый клуб. Общество, которое больше похоже на дурдом с аристократическими замашками. — Почему дурдом? — не унималась я, заинтригованная, несмотря на всё. — Потому что им тысяча лет, — пояснил Кол, смотря куда-то в пространство. — Но они до сих пор играют в те же придворные интриги, что и в двенадцатом веке. Это было весело и увлекательно году эдак в 1200-м, но в XXI веке выглядит просто жалко. — Он наконец посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнула тень того самого «безбашенного» парня, о котором он говорил. — Знала бы ты меня тогда… Я был… другим. Я невольно рассмеялась, снятая напряжение. — В принципе, не сильно отличаешься и сейчас.  Кол повернулся ко мне на диване, и на его губах появилась та самая, медленная, довольная кошачья ухмылка. — Тогда было ещё… интенсивнее. Сейчас я хоть как-то держу себя в руках. Иногда не получается, как ты могла заметить. А тогда… — он сделал паузу, и его взгляд стал отдалённым, будто видящим другую эпоху. — Когда-нибудь я расскажу тебе об этом, волчонок. Если выживешь.   Его рука, лежавшая на спинке дивана, «случайно» соскользнула и легла мне на плечо. Лёгкое, почти невесомое прикосновение. Но оно притянуло меня чуть ближе. И я… не стала сопротивляться. Позволила ему приобнять себя, чувствуя странное, противоречивое облегчение от этого жеста. От того, что в этот момент я была не одна со своей яростью и страхом.   — Звони, — сказал он тихо, почти шёпотом, его губы почти касались моего уха. — Если ещё раз будет такая херня. Звони кому угодно. Мне, Клаусу, Хейли. Не геройствуй в одиночку. Ладно? Я подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. В них не было насмешки, только неподдельная, суровая озабоченность. — Я могу сама за себя постоять, — пробормотала я, но уже без прежней агрессии. Он пригладил мои взъерошенные волосы, и его прикосновение было на удивление нежным. — Ну конечно, как же я забыл. Ты же наш маленький свирепый волчонок.   Сегодня Кол был другим. Будто с него сняли маску вечного циника, и на миг показалось что-то настоящее. Что-то, что могло переживать. За меня.   В этот момент в гостиную решительно вошёл Клаус. Кол молниеносно, но так, будто просто потягиваясь, убрал руку с моего плеча и отодвинулся на почтительную дистанцию.   — Через час, — объявил Клаус, его голос звучал как холодная сталь, — здесь будет собрание. Все вампиры, все гибриды. Мы узнаем, кто этот безмозглый смельчак, который решил посягнуть на моё творение, — он кивнул в мою сторону, — и, что важнее, нарушить порядок в моём городе. А потом, — его губы растянулись в улыбке, от которой стало холодно, — мы с этим кем-то очень обстоятельно поговорим.