Глава 35

Холл и прилегающие комнаты больше походили на военный совет или собрание мафиозных семей. Воздух был густым от напряжения, смешанных запахов дорогой кожи, духов и скрытой агрессии. Здесь собралась вся вампирская и гибридная элита Нового Орлеана под предводительством Марселя, который, несмотря на свой статус, держался в тени Майклсонов в этом деле.   Давина, Фрея и Бонни стояли чуть в стороне, образовав своё трио — живое заклинание на случай, если собрание выйдет из-под контроля. Их присутствие было тихим, но неоспоримым предупреждением: любая магия будет встречена магией же.   Я пробиралась сквозь толпу, здороваясь кивками. Марсель, увидев меня, отделился от группы и обнял крепко, по-дружески. — Мы во всём разберёмся, Вики, — сказал он тихо, и его спокойный, уверенный голос действовал как бальзам. — Никто не будет охотиться на своих в моём городе. Не переживай. Его спокойствие, как всегда, вселяло странную уверенность. С ним казалось, что даже из самой тёмной ситуации можно найти выход.   Я встала рядом с Кэролайн, которая уже сверкала глазами, изучая собрание. Ко мне подошёл Клаус, его присутствие заставило окружающих инстинктивно отодвинуться. — Поднимешься с нами, — сказал он негромко, кивком указывая на знаменитый балкончик, с которого Майклсоны и Марсель обычно обращались к толпе. — Сама расскажешь, что произошло.  — Почему я? — спросила я, чувствуя, как в животе ёкает. — Потому что Хейли с Хоуп, а ты — её сестра, — спокойно, как об очевидном факте, ответил Клаус. — Так понятнее? Говори от имени своей стаи. Требуй правды. Покажи, что тебя не запугать. Я кивнула, глотая комок в горле. Он был прав. Пора перестать быть пассивной жертвой. Пора учиться говорить, требовать, командовать. Сегодня я буду голосом своей семьи. Моей новой, странной, но моей семьи.   Мы поднялись на балкон. Кол стоял уже там, прислонившись к перилам с видом полного безразличия, но я заметила, как его глаза моментально сканировали толпу, ища угрозу. Когда я встала рядом, он наклонился так, что его губы почти коснулись моего уха, и прошептал шёпотом, полным тёмного предвкушения: — Сейчас найдём этого гада. И я убью его.  Я рассмеялась коротко, с нервным оттенком. — Твоё нетерпение кого-нибудь прикончить иногда пугает. Клаус шагнул вперёд и раскинул руки, призывая к тишине. Шум мгновенно стих. — Это внеплановое собрание, — начал он, и его голос, бархатный и опасный, заполнил собой всё пространство, — я посвящаю прямому вызову нашей власти. Сегодня днём, на мою семью было совершено нападение. Пока Клаус говорил, излагая факты — время, место, характер нападения, слова нападавшего — я изучала зал. Мои глаза, уже обострённые до предела, бегали по лицам. Искала кого-то, кто выглядел бы виновато, нервно или просто... чужеродно.   И я нашла.   Почти в самом центре толпы, слегка прикрытый более высоким вампиром, стоял он. Сердце упало куда-то в сапоги, а потом ударило в виски с такой силой, что в ушах зазвенело.   Адам. Блять. Нет. Не может быть.   Адам Фирс. Наш с Кристианом когда-то друг. Тот, с кем я и Кристиан попались. Его должны были упечь надолго. Я сама, став вампиром, позаботилась, чтобы судья вынес ему срок, пока разбиралась с Крисом. Крису я внушила забыть меня и уехать. Адам же... Адам должен был гнить в камере. Но передо мной стоял именно он. Те же нарочито-беспечные мелированные пряди, та же вызывающая татуировка ворона на шее, те же карие глаза, которые сейчас смотрели прямо на меня. И в них не было ни капли раскаяния. Только холодная, злобная насмешка.   Я перестала слышать слова Клауса. Звон в ушах превратился в рёв. Золотой огонь моей ярости залил зрение, окрасив мир в оттенки жёлтого и чёрного. Я даже не заметила, как Кол, почуяв перемену во мне, потянулся, чтобы взять за плечо. Но было уже поздно. Мной двигал чистый инстинкт. С рыком, больше волчьим, чем человеческим, я ринулась вперёд. Вампирская скорость превратила меня в размытый сгусток ярости. Я преодолела расстояние до него за долю секунды и врезалась в него, снося с ног, как кеглю. Мы рухнули на пол, подняв облако пыли. Я оказалась сверху, мои руки впились ему в горло.   — КАКОГО ХЕРА ТЫ ЗДЕСЬ ЗАБЫЛ, АДАМ?! — закричала я, и мой голос звучал хрипло, дико, на грани превращения. Вокруг нас мгновенно образовалось кольцо зрителей. Марсель сделал шаг вперёд, Кэролайн оскалилась, но Клаус, стоя на балконе, поднял руку, останавливая их. Его лицо выражало холодный интерес. — Погодите. Пусть разберутся. Интересно, что скажет наш незваный гость. Адам, давясь под моими пальцами, смеялся. Звук был пугающим — хриплый, полный ненависти хохот. — А что такое, милая? Упекли меня за решётку, а теперь ты тут, в кругу новых дружков, приказы раздаёшь? — он выдохнул мне в лицо. — Прикольно устроилась, да? Я сжала его горло сильнее, чувствуя, как хрящи поддаются. — ПОВТОРЯЮ ВОПРОС! КАК ТЫ ТУТ ОКАЗАЛСЯ?! — В тюрьме, дорогая, много... интересных людей, — просипел он, его лицо начало синеть, но улыбка не сходила. — Связи. Друзья, которые готовы прийти на помощь. И вот, мы с тобой снова встретились.  Внезапно он судорожно дёрнулся, перехватывая инициативу. Его вампирская сила, подкреплённая яростью, была значительной. Он резко перевернул нас и теперь уже прижал меня к ближайшей колонне, вдавив в стену так, что кирпич затрещал. — Ты, наверное, надеялась, что больше не увидишь меня, да? — прошипел он, его лицо было в сантиметре от моего. — А где наш общий дружок? Мистер «я-хороший-парень» Кристиан? Бросил тебя? Я с силой сжала его запястье, и кость затрещала. Мой взгляд стал ледяным. — Откуда я знаю. Меня это больше не волнует. В этот момент я почувствовала, как с двух сторон от нас возникли две неподвижные тени. Элайджа и Кол. Они не вмешивались, просто стояли, блокируя Адаму пути к отступлению, их присутствие было грозным и неумолимым. Адам заметил Кола, и его глаза расширились от злобного узнавания. — А, это же наш благодетель! Я помню тебя. Ты приходил в участок, чтобы вытащить её. — Он бросил взгляд на меня. — Это всё благодаря тебе она теперь тут командует, да?  Я вновь вырвалась, перехватив инициативу, и теперь уже я прижала его к стене, моя рука снова на его горле. — Я тут «командую», — прошипела я, и каждое слово было отточенным лезвием, — потому что я из Клана Полумесяца, Адам. Я — сестра их королевы. И я — гибрид. Не та девчонка, которую ты мог запугать в Мистик Фоллз. Адам вдруг перестал сопротивляться. Он поднял руки в жесте сдачи. — Ну ладно, ладно! Хватит негатива, правда? — его голос стал нарочито легкомысленным. Но глаза бегали, ища выход. Давина, Фрея и Бонни, почуяв неладное, уже синхронно вскинули руки. Воздух вокруг них завибрировал от собранной энергии. Именно в этот момент Клаус, с балкона, задал свой вопрос, голосом, не терпящим возражений: — Чего ты хочешь? Кто за тобой стоит? Адам ухмыльнулся, и в этой ухмылке была вся его наглость и обречённость. — Вам привет... от Тристана.   Его рука метнулась в карман. Но он не успел. В ту же секунду три ведьмы в унисон сжали кулаки. Адам вскрикнул, схватившись за голову, как от невыносимой боли. Из его ослабевших пальцев выпали два круглых предмета — гранаты, явно кустарного производства, но от этого не менее опасные. Они не успели упасть на пол. Кол и Элайджа среагировали быстрее мысли. Кол поймал одну, Элайджа — другую. Они замерли, держа в руках смертоносные сферы, начинённые, судя по запаху, вербеной и волчьим аконитом.  Клаус медленно спустился с лестницы, его шаги гулко отдавались в наступившей тишине. Он подошёл к скорчившемуся от боли Адаму и рассмеялся — низко, беззвучно, страшно. — Смелый. Но до глупости наивный. Думал, устроишь тут маленький ад в середине моего дома? — Он кивнул охранникам. — Несите его в подвал. У нас будет... долгая беседа. Обо всём. Начиная с Тристана. Два гибрида из свиты Марселя схватили Адама под руки и потащили прочь. Его смех, уже истеричный, ещё долго эхом отдавался в коридорах. Клаус обернулся к замершей толпе. Вся его прежняя театральность исчезла. Остался только первородный вампир, хозяин города, чей покой был нарушен. — Ну что ж, — его голос резал тишину, как лезвие. — Теперь вы все в курсе. Если у кого-то есть информация об этом, об «Обществе Первых», или просто нехорошие мысли в сторону моей семьи и моих гибридов — сейчас самое время их высказать. Пока я спрашиваю вежливо. Он сделал паузу, давая словам висеть в воздухе. — Иначе, — продолжил он, и его улыбка стала ледяной и абсолютно бесчеловечной, — я начну действовать радикально. А поверьте, вы не хотите видеть, что это значит.