5. Солёный кофе и безумная просьба

Ледяной страх, острый и безжалостный, пронзил Фадиме до самого основания. В этот миг ей казалось, что их карточный домик рухнет от одного дыхания брата. Как они вообще могли вообразить, что сумеют переиграть людей, для которых ложь была воздухом, а тайны — вторым именем? Обе семьи веками возводили стены из недомолвок, и теперь Фадиме чувствовала себя безоружной на этом поле боя. У них не было ни единого шанса разыграть свои фальшивые карты. Исо нахмурился. Он кожей чувствовал исходящие от Фадиме волны паники и не знал, какого удара ждать от Кочари. «Почему снова мне отдуваться?» — с раздражением подумал он, но внешне остался непоколебим. — Давай, брат, спрашивай, — Исмаил чеканил слова, глядя Адилю прямо в глаза. — Нам нечего скрывать, расскажем всё как есть. Адиль вздрогнул. Слово «брат» опять резануло по живому. У него возникло стойкое ощущение, что Исо задался целью довести его до безумия своей наглостью. Кочари перевел тяжелый взгляд на сестру. Она боялась — и эта реакция была ему понятна. Ширин-ханум тоже съежилась. Она понимала, что её «режиссерская работа», её великий план спасения трещит по швам.  — Начнем блиц, Исо, — голос Адиля прозвучал вкрадчиво и опасно. — Самый простой вопрос для любящего жениха: когда родилась моя сестра? Исо ответил, не моргнув и глазом, прежде чем вопрос успел затихнуть в комнате: — Двадцать пятое марта, две тысячи второй год. Это было слишком легко — он до буквы помнил регистрационные документы.  — Хорошо, — Адиль сузил глаза. — Тогда скажи мне, где она училась? — Трабзонский научный лицей имени Фатиха Султан Мехмета, — выпалил Исо. Фадиме невольно приоткрыла рот. Она застыла в немом изумлении, не понимая, откуда в его голове взялась эта деталь. Это была информация, которую невозможно было узнать из документов, и её сердце пропустило удар: откуда у него эта правда? Мысли о том, что ещё один тщательно скрываемый секрет, пылившийся на полках шкафа, может быть раскрыт, словно призрак прошлого, начали неумолимо вгрызаться в голову.  Адиль нехотя заёрзал на стуле, чувствуя, как почва уходит из-под ног, но сдаваться этому «сопляку» он не собирался.  — Где вы встретились в первый раз? — бросил он, прищурившись. Теперь пришла очередь Исо терять самообладание. В голове поднялся гул, похожий на рой потревоженных пчёл. Всплывали странные, обрывочные образы: прядь тёмных волос, розовая заколка-бабочка, чей-то звонкий детский смех… Исо не понимал, откуда это. Это были воспоминания, но они казались невозможными — ведь они не были знакомы в детстве. Или были?  Адиль, устав от долгого молчания, процедил: — Ну что, не можешь сочинить ответ? Исо перевёл взгляд на Фадиме. Она замерла, не понимая, что происходит. И тогда парень произнёс голосом, в котором скользило мягкое, почти кошачье мурлыканье: — Мы увидели друг друга в Трабзоне. Недалеко от школьной площадки Фадиме. Фадиме вспыхнула, как факел, брошенный в сухую траву. Воспоминания, которые она так долго прятала под замком, хлынули наружу. Нет, это не была история великой любви или болезненного прошлого. Просто случайная встреча двух подростков, которые не знали, что их семьи прокляты взаимной враждой. Просто взгляды, брошенные в юности.  Но она помнила ту встречу в тёмной пещере спустя десять лет, когда она, накинулась на Исо, словно дикая кошка, и прошипела: «Никто не должен знать, что мы виделись раньше. Иначе я сама приду за тобой». Сейчас Фадиме горела от ярости, а Исо — от горького непонимания. Он выдал их общую тайну, не подумав. Но самое страшное было в том, что даже эта высказанная правда казалась ему какой-то изощрённой ложью. Глаза Адиля налились кровью. Элени, пытаясь предотвратить катастрофу, шептала ему про правило счёта до десяти. Но ни один порядок цифр не мог унять этот пожар.  — Это правда? — голос Адиля сорвался на хриплый рык. — Да, правда, — слишком быстро ответила Фадиме. — У вас было общее прошлое, и ты молчала?! — Адиль ревел, не помня себя от злости.  — Брат, успокойся! Не было никакого «прошлого»! — кричала она в ответ. — Мы были детьми! Мы просто пересеклись пару раз! Ты слышишь меня?! Элени отчаянно гладила руку Адиля, пытаясь удержать его в реальности, но воздух в комнате уже пах порохом. Ширинум поняла: пора вмешиваться, иначе её внуку прострелят голову раньше, чем закончится сватовство. — Заткнитесь все! — Громовой голос Ширин-ханум разрезал пространство, а её трость с глухим, властным стуком ударилась об пол, заставив присутствующих вздрогнуть. — Кочари, ты узнал всё, что хотел? Они знают друг друга. Они поженились, потому что так решили. Мой внук знаком твоей сестре уже десять лет, он ей не чужой человек с улицы! Прекрати этот балаган и дай нам, наконец, просить руку девочки по-человечески. Адиль посмотрел на пожилую женщину, и в его взгляде промелькнуло невольное признание её правоты. Он не верил ни в какую любовь, но факт оставался фактом: Фадиме и Исо были связаны прошлым. У него было два пути: выгнать их к чертям или досмотреть этот спектакль до конца. Он выбрал второй. — Хорошо, — произнес Адиль с наигранным смирением, но в его голосе зазвучали пугающе весёлые нотки. — Начнём. Фадиме, чья ярость на Исо достигла точки кипения, молча развернулась и ушла на кухню. Она знала: он поплатится за длинный язык. — Я помогу с кофе, — вызвалась Элени, а следом за ними ускользнула и Эсме. — Фадиме, что за цирк? — Эсме едва сдерживала любопытство. — Вы правда знакомы столько лет? — Расскажи, ну пожалуйста! — Элени буквально подпрыгивала от нетерпения, а её глаза горели восторгом. Фадиме обожгла их ледяным взглядом. — Либо вы помогаете, либо выметаетесь отсюда. От меня вы не услышите ни слова. Элени обиженно надула губы, понимая, что крепость Кочари не сдастся. Тем временем Фадиме с пугающим воодушевлением начала рыться в шкафчиках. — Элени, где у нас соль? И... о, перец? Где перец? — Зачем тебе столько соли? — шепнула самая младшая Кочари. — Она хочет убить его, я поняла, — прошептала Эсме.  — Это особый рецепт для «любимого» жениха, — процедила Фадиме. Эсме переглянулась с Элени. В Караденизе соленый кофе на сватовстве означал проверку на стойкость, но то, что творила сейчас Фадиме, больше походило на попытку отравления. В малюсенькую кофейную чашку полетела четвёртая ложка соли и горсть перца. «Приятного аппетита, муженёк», — подумала Фадиме, подхватывая поднос. Её походка была грациозной, а взгляд — предвкушающим. Фадиме грациозно обходила гостей, разнося кофе, но её мысли были прикованы к тому, кто сидел в самом конце. Когда она, наконец, подошла к Исо, призраки их «прошлого» сватовства ожили в памяти. Она вспомнила тот его холодный взгляд и твёрдое «не возьму». «Ну что, Фуртунчик? Всё так же готов умереть, лишь бы не брать кофе из моих рук?» — кричал её торжествующий взгляд. Она знала: сегодня правила игры изменились. У него не было права на отказ. — Конечно, возьму, жёнушка. Спасибо, — промурлыкал Исо. Его небесно-голубые глаза встретились с её огромными карими. Между ними заискрило. Исо медленно взял чашку, его ресницы едва заметно подрагивали. Он сделал первый глоток с таким придыханием, будто ожидал, что в фарфоре мог быть не кофе, а чистый яд. Как только смесь соли и перца обожгла горло, Исо распахнул глаза. Он посмотрел на Фадиме, чьё лицо светилось предвкушением. «Ну как тебе вкус моей мести?» — безмолвно спрашивала она. Парень, едва сдерживая кашель, схватил стакан с водой и осушил его одним махом. Но спасения не пришло. Фадиме, эта невозможная бунтарка, предусмотрела всё: вода была такой же солёной, как и его судьба в этом доме. — Ты... и в воду соль добавила? — хрипло выговорил Исо, пытаясь справиться с пожаром во рту. — Ой... а разве не надо было? — притворно ахнула Фадиме, и на её губах заиграла невинная, почти ангельская улыбочка. Адиль с нескрываемым восхищением наблюдал за сестрой. Она могла быть невестой Фуртуна, но в душе всегда оставалась его маленькой, опасной колючкой. Даже Ширинум не сдержала улыбки — она знала, что с этой девочкой её внуку не придется скучать ни секунды. Ширин поставила пустую чашку на стол, и этот звук прозвучал как удар судейского молотка.  — Ну что же, — проговорила она, обводя присутствующих властным взглядом. — Если с кофе покончено, давайте перейдём к главному. В гостиной воцарилась тишина, в которой Фадиме забыла, как дышать. Воздух застрял в лёгких, став твёрдым, как свинец. Она понимала: это финал их пьесы. Последняя точка, после которой пути назад не будет. Если брат не найдет повода отказать сейчас, она навсегда свяжет свою жизнь с Исо. — По велению Аллаха и с благословения Пророка, — голос Ширинум звучал торжественно и мягко, — просим руки вашей дочери Фадиме для нашего сына Исмаила. Мир вокруг Фадиме замер. Адиль медленно повернулся к сестре, и в его глазах застыл немой вопрос, тяжёлый, как надгробная плита. — Ты хочешь его, сестра? — Его голос был непривычно тихим. В голове Исо в этот миг звенела пустота. Сквозь неё прорывался лишь фантомный, едкий смех Кочари — тот самый, что гремел на улице, когда бабушка впервые огорошила всех своим предложением. Он помнил, как этот смех полоснул его по сердцу, как Фадиме кричала: «За твоего этого противного внука я никогда не пойду!». Он боялся, что сейчас история повторится. Что она снова рассмеётся, выставив его дураком перед всеми, и оставит сидеть в этой звенящей тишине одного. Фадиме переводила взгляд с одного Фуртуна на другого. Жизнь в их особняке пугала её, тень бесчестного Шерифа всё ещё стояла перед глазами. Но, посмотрев на Исо, она поняла: он — её единственный союзник. Они оба в этой лодке, окруженные штормом. Она искала в его глазах хоть какой-то знак, и Исо ответил ей. Он смотрел с глубоким вниманием, словно ожидал, когда она сама сделает выбор. Он не стремился взять на себя бремя её судьбы, ведь за неё уже было принято слишком много решений. И вот, секунда за секундой, время медленно перетекало в минуту. А затем он сделал короткий, едва заметный, но непоколебимо уверенный мужской кивок. В этом жесте было всё: обещание, клятва, щит. «Я защищу тебя. Теперь ты за моей спиной». Почувствовав, как в груди разливается толика уверенности, Фадиме выдохнула: — Хочу, брат. Исо едва заметно качнул головой. Это была победа. Слава Аллаху, они вырвали свою свободу у судьбы, пусть даже ценой этой связи. Для пущего веселья, которого явно «не хватало», Ширин решила огорошить всех. Она вытащила  из своей сумки папку и с достоинством протянула её Адилю. — Как я и обещала, — голос женщины прозвучал веско, — особняк Фуртуна теперь официально переписан на имя Фадиме. В комнате словно выкачали воздух. У Зарифе испуганно забегали глаза — она в один миг осознала, что лишилась власти в собственном доме. Но новоиспеченной паре всё это было побоку. Фадиме не желала жить под одной крышей с псом Шерифом и недосвекровью, она была уверена, что успеет застрелить их раньше, чем они сделают тоже самое с ней. — Отлично, Ширинум, — Адиль кивнул, — но ещё одну свою жизнь я не отдам в Фуртуну. Пусть жених переезжает в дом жены. Исо не удержался и присвистнул, оценив дерзость шурина, а на губах Фадиме промелькнула тень торжества.  — Или пусть живут отдельно, но в Кочари. Моя нога не ступит на землю Фуртуна.  Зарифе закипала, как перегретый чайник, но Ширин мягко осадила её: — Пусть будет по-твоему. Я куплю молодым отдельный дом здесь, в Кочари. Когда красная лента, связывающая кольца на их пальцах, была разрезана, пожилая женщина просияла. Её великий сценарий был исполнен безупречно. Но как только официальная часть закончилась, Фадиме, едва сдерживая ярость, схватила Исо за руку и утащила в свою комнату. Как только дверь захлопнулась, она обрушилась на него, словно разъяренная львица. — Ладно, женушка, бей! — Исо покорно развел руки, ожидая удара. — Только не кричи, а то подумают, что ты меня убиваешь. — Да мне какая разница, что подумают твои родственнички? Ты меня опозорил! — кричала Фадиме, осыпая его градом ударов. — Ты хоть понимаешь, что ты наделал?! — Я опозорил нас обоих, — твердо перебил её Исмаил, перехватывая её запястья. — Что я должен был сказать твоему брату? Девочка, мы поженились! Да, я выложил единственное, что нас связывало. Прости меня. Фадиме замерла. Извинения от Фуртуна? Это было так же невероятно, как снег посреди июля.  — Давай так, — Исо прервал её замешательство. — Завтра мы пойдем на свидание. Узнаем друг друга по-настоящему. — Свидание? Фуртунчик, а тебе не жирно будет? — прыснула она. — Ты же сам скзазал – мы уже женаты, зачем нам эти глупости? — Затем, что нам всю жизнь жить бок о бок. Не дав ей опомниться, Исо вытащил её обратно в гостиную и замер перед Адилем: — Брат, — голос его был уверенным и дерзким, — мы завтра с женой на свидание выберемся, ты не против? Фадиме прикрыла глаза рукой. Она попала в ловушку к человеку, который был еще более безумнее, чем она сама.