Хрупкая вера

«Истина редко бывает чистой и никогда не бывает простой.»

***

*Автор

От поместья к фамильному мавзолею вела старая каменная тропа, почти полностью скрытая под влажным мхом. Дорога занимала около пятнадцати минут пешком и уходила всё глубже в старую часть владений Блэквудов, туда, куда гости обычно никогда не заходили. Чем дальше оставалось поместье, тем тише становилось вокруг. Древние дубы переплетались над тропой искривлёнными ветвями, закрывая небо плотным зелёным сводом. Их корни выходили прямо на поверхность земли. Пахло сырой землёй, влажным камнем и старыми листьями. Сам мавзолей возвышался среди деревьев. Высокое сооружение из почти чёрного гранита было выполнено в старом готическом стиле. Острые арки тянулись вверх, теряясь в тумане, а узкие витражные окна почти не пропускали дневной свет. Каменные стены покрывали тонкие трещины и тёмный плющ, цеплявшийся за них уже не одно столетие. По обе стороны лестницы стояли массивные статуи. Безымянные фигуры в длинных мантиях. Одни держали в руках мечи, опущенные остриём к земле. Другие, чаши, из которых при дожде переливалась вода. Их лица давно стёрло время. Остались лишь пустые каменные глаза. По всему периметру возвышались старые семейные склепы. Между ними росли искривлённые кипарисы и чёрные тисы, деревья, которые в роду Блэквудов считались символическими. Перед входом в мавзолей находилась широкая площадка из светлого камня. Именно здесь семья собиралась каждый год и каждая церемония проходила одинаково. Тяжёлые кованые двери медленно распахнулись внутрь, впуская собравшихся в холодный полумрак мавзолея. Внутри воздух был густым и неподвижным, пропитанным запахом ладана, старого воска и сырого камня. Высокие своды терялись в темноте, а десятки свечей дрожали вдоль стен, отражаясь в чёрном мраморе. Все присутствующие были облачены в длинные тёмно-красные траурные мантии. В роду Блэквудов этот цвет означал прощание. Отпустить душу и сохранить её память. В самом центре зала, на возвышении из чёрного гранита, стоял большой портрет Эвана. Перед ним уже лежали алые розы, а вокруг медленно разрастался круг из горящих красных свечей. Один за другим родственники подходили вперёд. Оставляли цветы и каждый подносил свою зажженную свечу. На несколько секунд склоняли головы. И молча отходили в сторону, ведь никто не нарушал тишину. Элеонор вошла последней. Скрип тяжёлых дверей эхом разнёсся под каменными сводами. Несколько десятков взглядов одновременно обернулись к ней. Она не торопилась. Тёмная мантия мягко скользила по каменному полу, а лицо скрывала тонкая полупрозрачная вуаль из чёрного кружева. Сквозь неё всё ещё можно было различить её холодный взгляд и бледные черты лица. В обеих руках она бережно держала свечу. Не красную, а чёрную. Черные свечи означали не признание смерти и желания ее отмщение. На одно короткое мгновение в мавзолее воцарилась абсолютная тишина. Несколько человек переглянулись. Она продолжала идти так же спокойно, будто не замечала обращённых на неё взглядов. Подойдя к портрету, Элеонор медленно опустилась на одно колено. Несколько секунд она молча смотрела на улыбающееся лицо брата. Затем поставила чёрную свечу рядом с десятками красных. Среди алого света вспыхнуло одинокое чёрное пламя. ***

«Я никогда не узнаю, каково это , лишиться всего живого внутри и остаться лишь пустой оболочкой. Но, возможно, ещё страшнее, уничтожить даже её, стерев человека из собственной жизни. Тогда остаётся только память. А память — самый медленный яд в наших венах.»

*** — Не жди, что тебе это сойдёт с рук. В конечном итоге хуже будет только тебе. Отец даже не посмотрел в мою сторону. Произнёс это спокойно, будто ставил точку в разговоре, затем развернулся и направился к выходу. Остальные молча последовали за ним. Тяжёлые шаги постепенно стихли за дверями мавзолея, оставив после себя лишь глухую тишину. Я уже собиралась уйти следом, когда заметила, что в зале остался кто-то ещё. Луиза. Дальняя родственница по маминой линии. Она стояла у одной из каменных колонн, не сводя с меня взгляда. На её лице не было ни осуждения, ни сожаления. Лишь странная усталость, словно она уже видела то, что мне только предстояло. Несколько секунд мы просто молчали. Потом она медленно подошла ближе. — Сама роешь себе могилу, — произнесла она негромко. — Думаешь, знаешь, что делаешь? Я усмехнулась. — Тебе какое дело? Луиза едва заметно покачала головой. — Удачи. Она задержала взгляд на чёрной свече. — Она тебе понадобится. Я нахмурилась. — Ты что-то знаешь? На мгновение мне показалось, что она действительно ответит. Но вместо этого Луиза лишь отвернулась. — Сегодня я уезжаю во Францию. Она поправила ворот мантии. — Подальше отсюда. — Советую тебе сделать то же самое. Я сделала шаг вперёд. — Что это вообще значит? Она остановилась у самых дверей. Не обернулась. — Когда поймёшь, будет уже поздно. Тяжёлые двери медленно закрылись за ней. Я осталась одна. Лишь запах ладана, мерцание десятков красных свечей и лишь одна черная, горела тусклым светом. * Малфои прибыли сразу после церемонии, когда все уже собрались в столовой. Драко задержал на мне взгляд всего на секунду, прежде чем молча направиться вслед за отцом. Впрочем, как и все остальные. Домовые эльфы уже расставляли блюда на длинном столе. Во главе сидел отец. По правую руку от него, мама. Я заняла место рядом с ней. Напротив расположились Малфои. Люциус, слева, рядом Нарцисса. Драко же, прямо напротив меня. Я устало подперла голову рукой и медленно обвела взглядом присутствующих. Все разговаривали между собой так, словно несколько часов назад не стояли в мавзолее. Будто скорбь закончилась вместе с церемонией. Мой взгляд снова скользнул по комнате. Луизы не было. Я тихо поднялась из-за стола. — Прошу прощения. Никто даже не посмотрел в мою сторону. * На заднем дворе было тихо. Лишь ветер лениво раскачивал ветви деревьев, донося с озера сырой холод. Она стояла у каменной стены. Оперевшись плечом о серый камень, Луиза медленно затянулась сигаретой. Тонкая струйка дыма растворялась в холодном воздухе. Её взгляд был прикован к озеру, словно она давно перестала замечать всё вокруг. — Луиза. Она даже не вздрогнула. — Элеонор? — Почему ты не со всеми? Она коротко усмехнулась. — Мне никогда не нравились семейные ужины. Повисло молчание. — Ах… ты ведь сегодня уезжаешь. — Именно. Она сделала последнюю затяжку, бросила окурок под ноги и медленно раздавила его каблуком. Затем направилась к дому. Я догнала её и осторожно коснулась её плеча. — Подожди. Она остановилась. Неохотно. — Что ещё? Я внимательно посмотрела ей в глаза. — Скажи, что ты знаешь. Несколько секунд она молчала. Потом тихо усмехнулась. — Думаешь, я что-то знаю? — Да. Она отвела взгляд куда-то мимо меня. К особняку. К высоким окнам, за которыми продолжался семейный ужин. Она снова посмотрела на меня. — В вашей родословной слишком много чёрной крови. По спине пробежал холод. — Что это значит? Луиза едва заметно покачала головой. — Когда-нибудь поймёшь сама. — Нет. Я сделала шаг вперёд. — Объясни. — Некоторые вещи лучше находить самой. — Это касается Эвана? Она осторожно убрала мою руку со своего плеча. — Отпусти меня, Элеонор. Её голос впервые стал серьёзным. — Пока ещё можешь. Она развернулась и быстрым шагом скрылась за дверью особняка. Я ещё долго смотрела ей вслед. Почему-то казалось, что это был не последний раз, когда я слышала предупреждение. Несколько секунд спустя позади послышались чьи-то шаги. Неторопливые и уверенные. Я даже не стала оборачиваться. — Сбегаешь с семейного ужина? Голос Малфоя прозвучал совсем рядом. Я медленно повернула голову. — Тебе какое дело? Он остановился в нескольких шагах от меня, засунув руки в карманы мантии. — Просто любопытно. Его взгляд скользнул по озеру, затем снова остановился на мне. — Казалось бы, сегодня именно тот день, когда ты должна чтить память братца. Я усмехнулась без капли веселья. — Хочу, но не так, как это делает моя семья. Я кивнула в сторону особняка. — Всё это больше похоже на представление. Он чуть приподнял бровь. — Ты правда думаешь, что понимаешь больше остальных? — Просвети меня. Несколько секунд он молчал, будто подбирая слова. — У всех нас есть семейный долг. И, похоже, твой брат со своим не справился. Я резко повернулась к нему. — Не смей. Он даже не дрогнул. — Почему? Потому что это правда? Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами. — Все факты были против него. Ещё шаг. — Или тебе стыдно признать, что твой брат собирался убить другого ученика? — Заткнись. Я произнесла это почти шёпотом. Он лишь усмехнулся. — Видишь? Даже ты— — Я сказала, заткнись! Ладонь сама взметнулась вверх. Звон пощёчины эхом разнёсся по пустому двору. Несколько секунд никто из нас не двигался. Голова Малфоя была слегка повернута в сторону от удара. Он медленно посмотрел на меня исподлобья. На щеке проступало красное пятно. Он осторожно провёл языком по внутренней стороне щеки, словно проверяя, не разбита ли губа. Затем коротко усмехнулся. Он резко перехватил моё запястье и одним рывком притянул к себе. Воздух будто выбило из лёгких. Я едва удержалась на ногах, оказавшись почти вплотную к нему. Пальцы впились в кожу. — Отпусти. Он не шелохнулся. На его щеке всё ещё алел след моей ладони. Несколько долгих секунд он просто смотрел на меня. С холодным презрением. — Самое жалкое в тебе знаешь что, Блэквуд? Я дёрнула рукой. Безрезультатно. — Ты до сих пор цепляешься за призрак человека, которого никогда по-настоящему не знала. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. — Замолчи. — Нет. Его голос стал ещё тише. — Ты защищаешь воспоминание, которое сама себе придумала. Я резко попыталась вырваться. Он удержал меня. — Ты просто боишься признать, что человек, которого ты знала… Он слегка наклонился, не разрывая зрительного контакта. — …оказался вовсе не тем, кем ты его считала. — Заткнись. Мой голос дрогнул. Он заметил. Конечно, заметил. Он разжал пальцы. На моём запястье уже проступали красные следы. Он задержал на них взгляд лишь на секунду. — Смирись с этим. Он развернулся и направился обратно в дом. Я осталась стоять еще пару минут, чувствуя как внутри все пылает. ** После семейного ужина я, сославшись на усталость, отпросилась и аппарировала к Министерству магии. Высокий атриум встретил меня привычным шумом. Волшебники спешили по своим делам, лифты без остановки поднимались между этажами, а сотрудники с кипами документов исчезали за многочисленными дверями. Я машинально коснулась кармана мантии. Визитка Харрингтона всё ещё лежала там. На мгновение я задержала на ней пальцы, но так и не достала. Сделав глубокий вдох, я подошла к стойке регистрации. — Добрый день. Мне нужен Персиваль Харрингтон. Ведьма за стойкой вопросительно посмотрела на меня. — Простите, кто? — Персиваль Харрингтон. Она быстро просмотрела список перед собой. Затем ещё один. Нахмурилась. — Боюсь, вы ошиблись. — Не ошиблась. — У нас нет сотрудника с таким именем. Я растерянно моргнула. — Вы уверены? — Абсолютно. На секунду я замолчала. Странно. Зачем тогда… — Ищете кого-то? Знакомый голос раздался совсем рядом. Я резко обернулась. В нескольких шагах стоял Харрингтон. Только выглядел он совсем иначе. Вместо привычного пальто, строгая министерская мантия. Вместо расслабленного вида, собранность человека, который прекрасно знает, где находится. Он коротко посмотрел на ведьму за стойкой. — Благодарю, дальше я сам. Она лишь кивнула и вернулась к работе. Харрингтон жестом предложил мне отойти. Лишь когда мы оказались достаточно далеко, чтобы нас никто не услышал, он тихо произнёс: — Я ведь не зря дал вам адрес. Я нахмурилась. — Они сказали, что здесь нет Персиваля Харрингтона. На его лице появилась едва заметная улыбка. — Потому что для Министерства такого человека действительно не существует. Он выдержал короткую паузу. — Здесь меня знают под другим именем. — Тогда почему вы дали мне своё настоящее? — Потому что доверять стоит только настоящим именам. Он оглянулся через плечо. — А теперь пойдёмте отсюда. Не люблю разговаривать посреди атриума. Я молча последовала за ним в лифт. Оставалось лишь надеяться что все это будет не зря.