Глава 3. Различия

Шептало шампанское, взрываясь пузырьками на дне бокала и вторя шуму волн, разрезаемых острым носом корабля. Далеко еще мерцали огни Рейвенпорта, но и они уже тускнели, поддаваясь неумолимому расстоянию. «Орлан» медленно скользил по черной воде, подминал ее своим металлическим телом и радостно и свободно пыхтел дымом из огромных труб, пока на палубах прогуливались взволнованные люди. Маленькие и хрупкие, по сравнению с титаном, вышедшим в море Бронзы. - Вы не представляете, как я рада вас видеть, - тонкая рука с длинными пальцами подхватила Линду под локоть. Аромат дорогих духов сменился табачным духом со сладковатой примесью в сушеной смеси. - Я удивлена, что вы не подошли раньше, Мадам, - высокая женщина поежилась и плотнее закуталась в песцовое манто. Из-под меха кокетливо выглядывало слишком короткое для публики ципао. Линда улыбнулась и накрыла чужую ладонь своей, искренне радуясь, что Рулин все же смогла найти ее среди такого столпотворения. - Меня отвлек министр культуры Салемира, - тяжелый вздох сорвался с губ. – Мерзкий мужлан думал, что высокое положение дает ему право на скидку. - Весьма глупо с его стороны предполагать, что вы их предоставляете, - Уорен прикрыла рот ладошкой. - Вот именно! А он, видимо, еще и надеялся затащить меня в постель. Глупость какая! Если мне понадобится аристократический статус, то явно не в каком-то Салемире! - А с учетом их политики, и вашего не столь лицеприятного дела, вы даже на гражданство можете не рассчитывать. Рулин рассмеялась. Тихо, гулко и, наконец, посмотрела прямо Линде в лицо. Большие черные глаза, подведенные красной охрой и черным кохлем, лучились радостью от долгожданной встречи. Мадам не могла обнять Уорен, поэтому медленно скользила сквозь кучкующуюся вокруг знать ближе к фальшборту. Через голоса и музыку не получалось различить цокот каблуков, но Линда не сомневалась – Мадам точно их надела. И без того высокая Рулин просто не выносила вида своих ног на плоской подошве сапог или ботинок, зато в туфлях чувствовала себя свободно. Как настоящая Цапля. - Госпожа Рулин, - из толпы кто-то пытался к ним пробиться. Махнув волосами, Мадам равнодушно посмотрела в сторону голоса и поджала губы. - Мадам, - поправила она подошедшего мужчину в белой безупречной тройке. – Мистер Лансель, я – Мадам, а не госпожа. - Простите мне столь опрометчивое обращение. Торопился, и как-то само вырвалось. - Угостите меня шампанским, и вы прощены, - Рулин очаровательно улыбнулась и посмотрела на мужчину из-под опущенных ресниц. Они стояли друг напротив друга примерно одного роста. Линда почувствовала себя, как лилипут среди гигантов, и лишь усмехнулась про себя, не собираясь и дальше развивать это сравнение. Мадам повернулась к ней: - Простите, Линда. Я найду вас позже. - Конечно, Мадам, - Уорен коротко посмотрела на мужчину. Высокий, с копной пшеничных волос и пронзительными зелеными глазами. Было в нем что-то чарующее, манящее, отчего стоящие неподалеку девушки млели и слишком активно работали веерами, несмотря на влажный холодный ветер. На саму Рулин незнакомец не оказывал такого сильного влияния, хотя глаза, наметанные на все прекрасное, определенно немного загорелись интересом. – Только не перегните палку со своими чарами, Рулин, а то, - сказала Линда так тихо, что слова могла разобрать только Мадам, и кивнула на Ланселя, - потеряете еще одного потенциального покупателя. - От пары заигрываний еще никто не умирал. Вот с этим высказыванием Линда могла бы поспорить, но не стала, тенью исчезнув из поля зрения нового собеседника Рулин. Она отошла в тень, к фальшборту, где Уорен никто не видел и не слышал, зато ей самой открывался отличный обзор на весь банкет. Мадам славилась своим обаянием и акульей хваткой. Ее ненавидели в Олдейне за вульгарное поведение, но уважали за количество и качество антиквариата, поставляемое в руки аристократии. Самые ценные - не материальные, а информационные - образцы на всеобщее обозрение не выставлялись, а тихо перетекали в руки владелицы Аукционов – Вороне. За компроматы платили хорошо. Даже слишком в некоторых случаях. Тех, которые касались политиков, баловнев судьбы и самих королевских особ. Линда и сама владела целым архивом с документами на каждого находящегося сейчас на носовой палубе корабля, но эти бумажки ни в какое сравнение не шли с тем, что находила Рулин. Точнее, что приносили Цапле девочки из ее же борделей. Линда улыбнулась, внимательно наблюдая за сливками общества, в котором родилась. Глупые, недальновидные и скучные. Она их не осуждала, ведь не каждому довелось пройти тот путь, что прошла сама Уорен - просто обидно упущенные возможности. Шампанское пощекотало язык. В поле зрения попал мистер Ховард. Он общался с несколькими молодыми леди и, судя по их хихиканью, имел сокрушительный успех. Себастьян крутился вокруг миссис Уорен, отвлекая ее от поисков Линды, да та и сама не выражала особого интереса к дочери и о чем-то спорила с одним из членов парламента. Стало даже любопытно, насколько сильно эта женщина за один вечер сможет опозорить своего мужа. И скольких потенциальных претендентов на руку Линды найдет. - Будет пятеро, - еще днем сделал ставку Бейтс, когда Линда не без труда натягивала белую перчатку на поврежденную руку. - Семь, - поддержала Себастьяна тогда Уорен, а теперь гадала, не продешевила ли с суммой выигрыша. В любом случае сейчас это волновало не так уж сильно. В стороне, ближе к лестнице на капитанский мостик, стоял и сам капитан. Мистер О’Хейли, толкнувший час назад впечатляющую, но несколько неловкую речь про объединение континентов, вполуха слушал джентльменов из общества торговцев Олдейна и мануфактурщиков. Высокий, широкоплечий, он явно чувствовал себя не на месте, хоть и пытался это скрыть, улыбаясь и кивая. И в этом было его основное отличие. Капитан лицемерил против своей воли по долгу службы, пока остальные просто не умели общаться иначе. Линда его даже пожалела бы, но рука болела, а из-под ногтей она все утро вымывала чужую плоть. Показавшийся под рукавом парадного мундира плотный бинт вызвал улыбку. Они в расчете. По закону природы – око за око. Впрочем, Линда, как и капитан, чувствовала себя неуютно. Маленькая передышка таковой не являлась. Даже в таком отдалении от толпы, Уорен подмечала и видела самые ненужные детали как на ладони. У кото-то растрепалась прическа – дешевые шпильки ломались в волосах. Их владелицы не думали, что кто-то заметит, но вот Уорен заметила. Дамы в возрасте бросали взгляды на молодых официантов и откровенно приставали к ним, пока юноши старались вежливо сбежать. Тайно передавались записочки с приглашениями в каюты после окончания банкета между женатыми парами. И вовсе не своим партнерам. Отпрыски молодых аристократов шли еще дальше и, спрятавшись в темном углу, прикладывались по очереди к маленькой коробочке. Линда напряглась. Молодые лорды старались делать все незаметно. Они вдыхали глубоко и тут же подскакивали на месте, возбужденные, улыбчивые и резвые. Стоило последнему из компании шумно выдохнуть, все засмеялись и вернулись в центр банкета. Уорен не отрывала от них глаз. Юноши сразу же опрокинули в себя по бокалу шампанского и пригласили первых попавшихся леди на танец. Те, радостные, даже не посмели отказать, хоть и кидали взгляды в сторону более привлекательных партий. Нюхательная соль так не действовала. Она никогда не давала эффекта бодрости, не вызывала чувства вседозволенности – лишь выводила из обморока и избавляла от головокружений. А этих юнцов от содержимого коробочки будто завели и дали в руки вожжи от жизни. - Мне это не нравится, - Мадам подошла сбоку. Линду окутал аромат жасмина и табака. Рулин раскурила длинную трубку, навершие которой венчала красивая медная цапля с раскрытыми крыльями. - Не вам одной, Мадам, - юноши веселились. Вели своих партнерш уверенно, под размеренный ритм вальса, вот только леди, оправившись от первого впечатления и эйфории приглашения, стали бледны, как мел. Ужас и непонимание отразилось на напудренных лицах, а вот молодые люди, наоборот, упивались своей властью над женщинами. Музыка сбилась. Оркестр умолк. Послышался тонкий девичий вскрик. Даже те, кто был занят своими делами и вопросами, обратили внимание на разгорающуюся сцену. Юноши хохотали и вовсю лапали своих дам. Непристойность переходила все возможные границы, но вмешиваться присутствующие не спешили. У Линды перед глазами потемнело, а по ногам прошла противная дрожь от того, с каким любопытством и упоением все наблюдали за представлением, будто пришли в театр или того хуже - цирк. Им было интересно. Это развеивало их годовую скуку – страх и ужас себе подобных. - Не делайте глупостей, Линда, - Уорен почувствовала на своем локте горячую руку. Она посмотрела на Рулин и снова на танцевальную площадку. Белая форменка быстро пронеслась в толпе - кто-то из матросов умчался докладывать об инциденте к капитанскому мостику, и Линда выдохнула. - И не собиралась, Мадам, - изнутри разъедала горечь и желание показать наглым юнцам их истинное место. Линда знала эту панику. Знала безысходность от собственного положения, когда сама не властна над своей судьбой, и даже на расстоянии чувствовала чужой страх. – Тем более, - со стороны капитанского мостика, как таран, прорывался через толпу мистер О’Хейли, - герой на этом корабле только один. Рулин приложила мундштук к алым губам и медленно втянула табачный дым. Мадам внимательно наблюдала, как капитан, старпом и несколько матросов одним своим присутствием затмевают всех остальных на банкете. Как сильная фигура возвышается над аристократическими сынками и тихо, но так проникновенно отчитывает каждого, что даже ее саму проняла дрожь. А от того, что произошло дальше, и Рулин, и Линда невольно переглянулись. Один из отпрысков замахнулся на капитана, а тот с грацией тигра перехватил руку и скрутил баламута пополам. При этом другая рука осталась свободной. Мистер Ховард проделал то же самое с другим аристократом, а матросы, как котят, утащили с банкета еще троих. Все произошло достаточно быстро, но шуму подняло знатно. - Ловко, - оценила Линда, провожая взглядом капитана, волочащего за собой нарушителя спокойствия. - Смогли бы ему противостоять? – Рулин отвернулась к морю, когда все снова пришло в норму. Заиграл оркестр, и неловкий шепот превратился в оживленный гул. - Только из-за его благородства, - Мадам непонимающе обернулась на Линду. – Он сдерживался бы только потому, что я женщина. Воспитан, образован, честен до скрежета зубов. Подозреваю, что и уличную потасовку превратил бы в честную дуэль. – Уорен снова посмотрела в сторону офицеров, тихо переговаривающихся подальше от посторонних глаз. – Он силен, но при этом достаточно ловкий для своих размеров. - Сдаетесь, даже не попробовав? - Линда молчала, хмуро вертя в руках хрустальный полупустой бокал. Рулин поначалу не поняла такой реакции, а после дернулась и удивленно уставилась на Уорен. – Во имя предков, когда вы успели? - Сегодня ночью, - со вздохом ответил Себастьян, подходя ближе. Он держал в руках маленькую шпажку с нанизанными на нее овощами и креветкой. Линда смерила его равнодушным взглядом и кивнула. - Я хотела попробовать убрать хотя бы часть амулетов и достать схему из размещения на корабле, а получила синяк и порцию унижения. - Не сказала бы, что проиграть такому мужчине – унижение, - заметила Рулин и протянула руку Себастьяну для приветствия. – Мистер Бейтс, как давно вас не видела. Вы… - Возмужал? Похорошел? Стал харизматичней? – Бейтс аккуратно сжал дамские пальцы и очаровательно улыбнулся, нарываясь на похвалу. - Вы все такой же заносчивый и наглый, - осадила его Мадам и фыркнула. Она выдернула свою ладонь из чужой хватки и обратилась к Линде. – Как вы его терпите? - Он хорошо выполняет свою работу, - та пожала плечами. - Верится с трудом, - Мадам не без скепсиса осмотрела Себастьяна с ног до головы: милое лицо в веснушках, зеленые глаза и вихры каштановых волос, растрепанных бризом. – С такой мордашкой ему самое место в будуаре, а не в должности секретаря. - Так вы все-таки считаете меня симпатичным? Стабильность их взаимоотношений радовала. Уорен еще раз осмотрела толпу и вздохнула, заметив вернувшегося капитана и старпома. Негодяев, решивших устроить скандал на банкете больше нигде не было видно. В конце концов, Линда решила, что это не ее дело и, пока Мадам и Себастьян перекидывались взаимными колкостями, нашла глазами мистера О’Хейли. Покоя не давал вопрос Рулин. Получится ли победить такого мужчину в бою – честном или не очень? Капитан показал уже мастерство быстрого урегулирования конфликта, но здесь даже сомневаться не стоило, что разбалованные аристократы не смогут противостоять опытному военному. А Линда? Уорен посмотрела на саднящую правую руку. Ночью на мостике Линда его не то что не услышала – даже не почувствовала. То ли из-за непроходящей головной боли, то ли из-за отсутствия жестокости в действиях мистера О’Хейли. И это вызывало интерес, ведь будучи в реальной опасности, все могло резко измениться. - Линда, дорогая, - а вот приближение этой женщины Линда, к сожалению, чувствовала всегда. Миссис Уорен отличалась редкой способностью появляться в неподходящий момент – то есть всегда – и портить настроение не только дочери, но и всему ее окружению. Себастьян сник под чувством вины, что упустил из виду всеобщую мелкую занозу. - Мисс Рулин, - натянуто улыбнулась миссис Уорен и выпрямилась, будто это могло придать ей вес на фоне гордой, возвышающейся над всеми уроженке Луньго. - Я Мадам, - не скрывая своего раздражения, исправила ее Рулин и всего на мгновение показалось, что из маленького рта, вместе с табачным дымом, вылетел сноп искр. Мадам начинала злиться. - Неважно, - от такого пренебрежения Мадам застыла, открыла и закрыла рот в недоумении. А миссис Уорен уже повернулась к Бейтсу. - Себастьян, дорогой, принеси нам вина, - она сунула ему в грудь пустые бокалы, но, прежде чем он ушел, Линда нарочито громко прочистила горло. Все обернулись к ней. Себастьян сглотнул. Рулин усмехнулась, теряя зачатки злости, и снова сделала затяжку. Миссис Уорен смотрела на дочь больше удивленно, чем с негодованием, однако мысль о каком-то промахе уже закралась в ее голову с отвратительной вычурной прической. - Матушка, - Линда сделала шаг к ней. – Все мое детство вы вбивали мне в голову, что манеры – самое важное в леди. Однако теперь сами ими пренебрегаете, - еще шаг, и она почувствовала приторный, масляный запах лилий, который ни в какое сравнение не шел с чудным ароматом парфюма Рулин. – Вы умудрились одним своим появлением оскорбить моих драгоценных друзей, а когда открыли рот, только усугубили положение, - Колье на еще тонкой шее миссис Уорен съехало. Линда заметила, как тонкая цепочка начала протираться и норовила рассыпаться бриллиантовым дождем по палубе от любого неловкого движения. – Быть может, вы почувствовали излишнюю вольность, раз я вернула вам ваш бюджет? - Его вернула не ты, а твой отец, - миссис Уорен попыталась отступить, но ничего не вышло. Под напором Линды ее ноги, будто приросли к полу, тело покрылось мелкой испариной, а горло сковал панический спазм. - По чьей же указке он его вернул? – ледяная, прошибающая насквозь, улыбка коснулась губ Линды. Леди протянула руку и поправила газовый платок на плечах матери, расшитый золотой нитью. – Никогда не задавались этим вопросом? - Теперь все не так… теперь… - «Теперь» что? – она по-птичьи склонила голову набок. В глубине глаз, которые теперь казались черными, шевелился ужас, укрытый тенью и направленный на мать. – Вы серьезно думали, что финансирование этого корабля и этого великолепного путешествия лежит на плечах отца? – Линда хмыкнула, когда миссис Уорен сглотнула неприятный ком, но не смогла его проглотить. – Раз так, то вы еще глупее вашего любимого Джеймса. Даже брат понял, в конце концов, в чьих руках деньги, а значит, и власть в этой семье. Не зазнавайтесь, матушка. Миссис Уорен коротко кивнула, и Линда отступила. Со стороны это выглядело, как простая беседа матери с дочерью. Выдать неприятную тему могла только бледность первой, но на это никто никогда не обращал внимания – мало ли из-за какой болезни взрослая женщина решила пару месяцев подышать морским воздухом. *** Этан не хотел общаться ни с кем из первого класса. Вообще. Но новое положение обязывало его проявлять учтивость, вежливость и участие. Чувство отвращения не проходило несколько лет кряду – О’Хейли знал, как эти аристократишки вели себя на войне. Трусливые, глупые, романтизирующие происходящее. В бессмысленной бойне за территории и ресурсы ни один солдат, ни один моряк не видел ничего «романтичного». Они все были пушечным мясом, просто кто-то оказался целованным удачей. И вот теперь эти люди кичились нацепленными на грудь орденами и деньгами, хотя никогда не задыхались от пушечного дыма и запаха пороха. А Этану приходилось им улыбаться. Спасал только факт, что сам О’Хейли служил во флоте, и всего безумия на открытой местности не видел. Ну, и немного шампанского. Сослаться на урегулирование конфликта не вышло, и Глен погнал Этана обратно в общество. Матросы без лишних приказов заперли юных любителей побуянить в их каютах. Штурман и боцман заверили, что у них все под контролем, и участие старпома и капитана не требуется, за то и получили мысленное звание предателей. Скорбный взгляд, умоляющий придумать хоть какую-нибудь незначительную проблемку, тоже не помог. На удивление долго ситуацию никто не обсуждал. После третьей польки все окончательно расслабились. Девицы, ставшие причиной конфликта, бросали на Этана и Глена весьма красноречивые взгляды, после чего капитан отдал распоряжение никого, ни при каких обстоятельствах не пускать на территорию офицерских кают. Если Ховард решит развлечься, то вполне сможет обойтись и без кровати. Но он не решит из большого уважения к капитану и серьезности происходящего. - … и тогда с флангов зашла гвардия. Артиллеристы палили, как в последний раз! – вырвал из мыслей голос собеседника. Этан посмотрел на неприятное лицо с седыми бакенбардами, уставился на орден героя прямо над сердцем. – У Греймшора не было и шанса! - Великолепно, - сарказм в женском голосе умело спрятался за улыбкой, отчего интонация стала саркастичной, совсем не в рамках приличий. – Вот только, по вашим словам, вы чуть ли не лично взяли город, который находился в осаде не один месяц со стороны моря и со стороны гор. Говорила женщина. На каблуках она ростом почти доставала самого Этана и была похожа на гибкий бамбук, который он видел только на фотокарточках в Академии. Типичная уроженка Луньго с острыми черными глазами и аккуратным лицом, по которому невозможно определить исный возраст. Из-под меховой накидки выглядывало красное платье, которое Глен оценил по достоинству. Этану пришлось его пихнуть, чтобы Ховард не начал слюни пускать на точеную гибкую женскую фигуру. - Ну, естественно, не сам. Это все наша доблестная гвардия, - мужчина немного напрягся. Он пытался смотреть на женщину, которая, улыбаясь, приложила к маленькому алому рту мундштук длинной курительной трубки. – Королевская конница прорвала оцепление и ворвалась в город. Я лишь помог парой советов. Этану пришлось сделать глубокий вдох и задержать его в груди, чтобы не ляпнуть лишнего. Подобных историй от незнающих он слышал такое количество, что давно разбогател, если бы капитану давали бы монетку после каждого рассказа. - Вот как, - протянула женщина задумчиво. – Понимаете, в чем дело, мистер, - она театрально задумалась и приложила ладонь к щеке, - так уж вышло, что я случайно знакома с командующим той осады - он купил у меня чудную вазу в подарок жене – и видела отчеты о том дне. - Мужчина побледнел и закашлялся, хотел было что-то сказать, но его опередили: - Прорыв осады произошел с моря, а не с суши. Я так этому удивилась, и мне поведали, что Греймшор взяли на таран. Трое каких-то сумасшедших на стареньком бриге влетели в пристань и высадили войска прямо в порт, - у Этана начали гореть уши. Пузырьки в бокале внезапно стали безумно интересными. Глен рядом откровенно покраснел и попытался уйти, но в такой большой компании слушателей сделать это не представлялось возможным. А женщина продолжила, обращаясь к мужчине с бакенбардами: - А вот вашего имени я там совсем не помню. Или вы там были инкогнито? Тогда откуда, позвольте узнать, у вас такая видная медалька? Он крякнул что-то неразборчивое. Загнанный взгляд скользнул по толпе, но никто и не думал вставать на защиту очередному богатому воображале. Наоборот, жадная до скандалов публика уже впитывала новые поводы для сплетен. Любой ответ сулил жаркие споры, пересуды и сотни теорий, откуда же на груди появился орден героя, если человек его носящий, даже не находился на поле боя? Носитель бакенбардов сделал самую глупую из всех возможных вещей – извинился и поспешно удалился. Шепотки прокатились по толпе, не перекрываемые музыкой, и растворились, стоило знати начать расходиться. Шоу закончилось. - Что ж, - Глен подал голос и привел в чувства самого Этана, все еще изучающего свой бокал, - это было весьма познавательно. Ховард выглядел довольным, хоть и пытался это скрыть за учтивой любезностью. Женщина на его взгляд ответила кивком головы не без доли вежливого безразличия. - Мадам, вы, как всегда, очень точны, - кто-то словно нажал невидимый рубильник, и все посмотрели на спутницу незнакомки. Точнее, Ховард наверняка знал эту восточную персону и ее сопровождающую, а вот Этан только терялся в догадках о ее имени и, тем более, личности. Однако говорившая леди в корне отличалась от загадочной и острой на язык восточной женщины. Первое, что бросалось в глаза – огромная разница в росте. Девушка едва доставала макушкой до плеча той, которую назвала Мадам. Темные волосы, убранные в аккуратную прическу, чуть добавляли роста, но при этом подчеркивали хрупкость шеи и бледность кожи. Ее не тронули румянцем даже игривые пузырьки шампанского, отчего лицо казалось фарфоровым. Не получалось назвать эту олдейнскую девушку красивой. Она была… обычной. Такой же, как и многие. Шарма и очарования ей придавали манеры, роскошное синее платье, элегантные движения и выдрессированная прямая спина. Встреть такую леди на улице – не запомнишь, стоит только пройти мимо. Лишь что-то неуловимое не давало отвести от нее взгляд: манеры или внутреннее чувство достоинства – Этан не понимал. - Глен, не представишь нас? – не было никаких сомнений, что Ховард знал обеих. От просьбы Этана он встрепенулся и встал между капитаном и женщинами. - Прошу меня простить. Видимо, мои манеры остались на дне бокала, - Глен протянул руку к девушке в синем платье. – Мисс Линда Элизабет Уорен. Одна из прекрасных представительниц семьи Уорен, - та коротко кивнула и вежливо улыбнулась, глядя на О’Хейли. - Очень приятно, капитан, - мисс Уорен протянула ему левую руку, и Этану потребовалось мгновение, чтобы сообразить, какой рукой приветствовать леди в ответ. – Хочу сказать, что это великолепный корабль. Когда отец мне о нем рассказывал, я даже не могла предположить масштабы. - Спасибо большое, - внутри встрепенулась от гордости. Глен тоже заулыбался, хоть всячески избегал смотреть на мисс Уорен. И Этан понял почему. В глазах леди не нашлось ни намека на учтивость, но и с презрением они не смотрели. Это походило на изучение, будто мисс Уорен оценивала его – капитана – и делала только ей одной понятные выводы. Этан заставил себя отвернуться к другой незнакомке, скидывая с плеч уже знакомое чувство, испытанное в первые дни в военной академии. - А это Мадам Рулин, - а вот на женщину в красном ципао он смотрел без страха. В отличие от своей сопровождающей, Мадам не кивнула, не поклонилась. Наоборот, она приосанилась и кокетливо повернула голову к капитану. – Она занимается антиквариатом, если я правильно понял. Впервые Этан не испытал дискомфорт от такого жеста. Все в Рулин говорило о несерьезности, манерности, так что и во флирт она вкладывала исключительно вежливую дань собственному характеру, а не искренний интерес к персоне капитана. - Вы совершенно правы, мистер Ховард, - только сейчас О’Хейли понял, что Рулин говорила на олдейнском без акцента, и звучала даже чище, чем некоторые коренные уроженцы страны. – Приятно, капитан. Очень приятно. - Рулин приложила тонкую трубку к губам и вдохнула табачный дым. - Позвольте поинтересоваться, - она обращалась сразу и к Этану, и к Глену, глядя то на одного, то на другого. Этан кивнул, и Мадам продолжила: - Когда я упомянула Греймшор, у вас была весьма любопытная реакция. - Вы заметили, - снова стало неловко. - Замечать реакции людей – моя работа, - объяснила Мадам. – Очень полезно, когда покупатель хочет сбить цену или обмануть меня. Пока никому не удалось. - Понимаю, - О’Хейли сделал глоток из бокала, чуть отвернувшись, чтобы дым не осел на белом кителе. Рулин смотрела на него в ожидании. Мисс Уорен не принимала активного участия и казалась вовсе не заинтересованной, хотя тот изучающий взгляд так и прожигал голову. Глен посматривал то себе под ноги, то на Этана. Выглядел спокойным, но О’Хейли знал, что история про Греймшор его любимая. – Что ж, - капитан вздохнул, - те трое сумасшедших, которые протаранили пристань… ну… - Это же вы? – внезапно сказала мисс Уорен, заставив офицеров обратить на нее все внимание. Она тихо рассмеялась. – Я тоже видела эти документы. Более того, мы с Мадам уже давно поддерживает дружеские отношения, и она писала мне об этом. Любопытство взяло верх, и я провела небольшое расследование. - То есть, попросили разузнать отца? – вклинился Глен, и Этану захотелось отвесить ему смачный подзатыльник за такую дерзость. - Мистер Ховард, женщина в Олдейне не настолько несамостоятельна, чтобы не расспросить нескольких человек, - леди пожала плечами. – Тем более, большой тайны из этого не делали, а ваш командир, в силу возраста, очень любит предаваться воспоминаниям. Оставалось надеяться, что старый отставной адмирал рассказал юной девушке только события осады, и не вдавался в подробности жизни юных курсантов в академии. Этану вспоминать то время не очень хотелось, хотя провели его трое друзей весело. У Глена – иная ситуация. Он был центром почти всех скандалов, связанных с женщинами, за что едва ли не чудом не вылетел из учебного заведения со свистом. Видимо, все эмоции были написаны на их лицах, потому что Мадам громко рассмеялась, привлекая вновь всеобщее внимание. - Не волнуйтесь, джентльмены, - в улыбке мисс Уорен скользнули хищные черты. Она по-птичьи склонила голову вбок и посмотрела прямо Этану в глаза. – Остальные истории я распространять не собираюсь. Все-таки, - зашелестел шелк платья, когда леди отвернулась от них с намерением уйти, - это ваша личная жизнь, - а потом добавила так тихо, что никто, кроме Мадам, не услышал, - и для меня не имеет никакой ценности. По-хорошему, уходить из разговора подобным образом никто из общества не смел, поэтому Этан удивился, но ничего не сказал. А вот Ховард заметно расслабился. И только Рулин понимала, что кому годно приписали бы от такого плохое воспитание, но не носящей фамилию Уорен. Эта леди имела полное право поступать так, как ей заблагорассудится. - Она не всегда такая, - Мадам приложила к губам мундштук длинной трубки, обращая на себя внимание и будто оправдываясь за поведение своей подруги. Этан решил, что это лучшее для них опредление, раз уж сама мисс Уорен упомянула переписку с Мадам. – Болезненный ребенок. Ей в толпе становится плохо от духоты и громких звуков, - объяснила она и как-то горько улыбнулась. Будто опомнившись, Рулин сбросила с себя внезапную грусть и вновь обернулась к мужчинам. – Так что же было в этой осаде? Мне ужасно интересно! - Да в общем-то, - Глен искоса посмотрел на Этана. Тот поджал губы и медленно вобрал воздуха в грудь. – Вы все сказали. Осада длилась два месяца. Зарибайцы захватили территорию порта, а он раньше был отчасти и контрабандным. - В изоляции они могли прожить не один год, - подхватил капитан. – Много подземных тоннелей, которые гвардия никак не могла отследить. - Весьма практично, - заметила Рулин удивленно, будто никогда о них не знала. Она медленно рассматривала О’Хейли и Ховарда, таких смущенных и неловких, стоило проявить немного внимания к их подвигам. Внешний вид обманчив, и Мадам понимала, что их это касается в первую очередь. За внешней суровостью и военной выправкой прятались шрамы, создавшие героев. Не столько внешние, сколько внутренние. И Рулин сама не хотела даже представлять, сколько ужасов эти мужчины прошли, чтобы стать теми, кто они есть. - Этого не отнять, - усмехнулся старпом. Он держался лучше в обществе, чем капитан. Уверенно флиртовал, отвешивал комплименты, льстил – стал любимчиком общества. С такой-то внешностью это было неудивительно. Медовый голос, глубокие глаза, легкая небритость создавали вокруг него флер повесы. Или соблазнительного пирата. – Приказа не было. Наверное, нам всем просто надоело в какой-то момент стоять на месте. - Глен, - несмотря на строгий тон, О’Хейли сдерживал улыбку. - Ну а что? Будто все было не так. - Не так, - капитан вздохнул и посмотрел на Мадам. Он резко стал серьезнее. – Греймшор нельзя было отдавать Зарибаю. Если бы они укрепились в городе окончательно, то дальше нашли бы любой путь к Олдейну, - О’Хейли вздохнул. – Много сил кинули на осаду. Была вероятность, что войска обойдут с тыла, через пустыню, а гвардия этого даже не заметила бы. - Зарибай привык к жаркому климату и пескам, - Рулин задумалась, - вы рассуждаете, как стратег. - Это не столько моя мысль, сколько нашего старшего механика – мистера Мориса. - Он прибедняется. Не слушайте его, Мадам, - мистер Ховард потрепал капитана по плечу, и тот зарделся от смущения еще больше. Шампанское, как и его первый помощник, явно капитана расслабили, и на немного румяное лицо с аккуратной густой рыжей бородой стало приятно смотреть. За голубой пеленой добрых глаз таился гордый зверь и весь спектр понятий чести и достоинства. Рулин понятия не имела, кем именно воспитывался Этан О’Хейли, но этому человеку стоило воздать все почести. Вскоре капитан и старпом ушли, оставив Мадам наедине с собой. Она бродила от компании к компании, отказалась от нескольких приглашений на танец. Мысли путались – и вовсе не из-за алкоголя. Голова болела, сосредоточиться на чем-то конкретном оказалось непосильной задачей. Даже недавний разговор с мистером Ланселем плохо запомнился, хотя его запрос сулил неплохие легальные деньги. Если бы Линда не предупредила о воткнутых в обшивку корабля амулетах, скрыть свою принадлежность к колдунам не вышло бы при всем желании. Даже сейчас, прибитая табаком, магия обиженно жгла изнутри. Ей требовалось время, чтобы успокоиться, а Рулин несколько коротких передышек, во время которых, вместе с дымом, изо рта вырывались маленькие искорки. Она осталась в темноте под навесом балкона капитанской рубки, наблюдая за банкетом и вслушиваясь в беседы. Война. Война. Война. Все вокруг обсуждали только ее. Свежие сплетни надоедали быстро, возвращались к ним только тогда, когда кто-то хотел подробностей, а затем – снова переключались на недавнее противостояние с Зарибаем. Три года прошло, а споры еще велись. Высший свет Олдейна даже и не думал забывать. От досады и обиды – не проигрыша, а ничьей – знать бесилась, ведь причину для вторжения нашли именно они. Подумаешь, оскорбили коронованную особу. Не убили же. Даже в плен не взяли. Просто обозвали «избалованным щенком». Недипломатично? Возможно. Правда? Абсолютная. И вот из-за такой глупости, решаемой двумя-тремя словами, развязали войну. Конечно, это был всего лишь повод, чтобы отгрызть от страны жирный смачный западный кусок, а то и вовсе превратить Зарибай в колонию Олдейна. И истинной причиной оказалась банальная алчность. Даже Джамал был в ужасе, когда гвардия пересекла пустыни Салемира, лишь бы узурпировать право на добычу бесконечных залежей руды и драгоценных камней. К слову, если бы не Джамал и не его тесная дружба с Абрахамом Стоуном, вряд ли бы у Зарибая появилась возможность хоть что-то противопоставить Олдейну. И вот теперь западные сливки общества выпячивают грудь с орденами, которых не заслужили, хвалятся поступками, на которые у них духу не хватило бы. А настоящие герои, пропитанные ужасами и болью сражений, улыбались лицемерам в бриллиантах и кружевах. О’Хейли и Ховард не надели на белые кителя орденов, но выправка и напряжение выдавали с головой весь их опыт. Нет предела человеческому лицемерию. И даже рассуждать о лицемерии Рулин не могла - потому что сама была одним из самых больших лжецов на этом корабле.