Глава 4: На грани

Воздух с силой вытолкнул их в ледяную сырость заброшенного охотничьего домика, скрытого глубоко в лесах. От резкой остановки Гермиона вскрикнула — любое движение отзывалось невыносимой болью в руке. Скабиор небрежно толкнул ногой тяжелую дверь и вошел внутрь. Поднявшись по лестнице на второй этаж, он опустил Гермиону на помятое покрывало старой кровати. Девушка тут же попыталась отползти к стене, но раненая рука бессильно подкосилась. — Так, а давай-ка ты не будешь умирать мне тут, — хмыкнул он, наблюдая за её жалкими попытками. — Твои дружки сейчас гниют в подвале Малфоев, — Скабиор сбросил плащ на стул, оставшись в одной жилетке. — Им повезло гораздо меньше, чем тебе. Думаешь, Беллатриса вырежет им по словечку и отпустит? — с усмешкой спросил он. — А ты сейчас здесь, со мной. Радуйся, что отделалась всего лишь парой шрамов. Он подошел к столу, звякнув какими-то склянками, и вернулся с зажатым в пальцах флаконом и чистой тряпкой. Снова опустившись на край кровати, он бесцеремонно перехватил её запястье. Гермиона дернулась, и из её глаз снова брызнули слезы. — Тише, зайка, — прошептал он, и в его голосе снова проснулась та вкрадчивая, пугающая нежность. — Сейчас будет больно. Резкий запах спирта и целебных кореньев ударил в нос. Скабиор на мгновение замер, разглядывая вырезанное клеймо «Грязнокровка», а затем резко прижал ткань к свежей ране. Гермиона выгнулась всем телом, издав хриплый, надрывный крик. Гермиона молчала, судорожно глотая воздух. Боль в руке после прикосновения спирта немного притупилась, сменившись тяжелым, пульсирующим жжением. Она смотрела, как он стоит перед ней: теперь между ними не было дистанции и посторонних глаз.Скабиор медленно сократил расстояние, нависая над Гермионой. Матрас прогнулся под его весом, и девушка непроизвольно дернулась назад, пока не уперлась спиной в холодную стену.Его пальцы коснулись её подбородка и силой заставили поднять голову. Гермиона зажмурилась, но он надавил большим пальцем на её нижнюю губу, требуя внимания. — Посмотри на меня, — приказал он. Гермиона попыталась вырваться. — Нет! Прошу, отпустите! — Кажется, ты не понимаешь, что здесь происходит, — холодно ответил он, игнорируя её мольбы. — Ты девочка умная, постарайся понять: С этого момента,ты моя. Ни один мужчина, кроме меня, не коснется тебя. Если кто-то осмелится, он пожалеет. Твоя жизнь зависит исключительно от моей прихоти. Запомни это, Грейнджер Он наклонился ещё ниже, так что его губы почти коснулись её губ. Гермиона застыла, чувствуя его горячее дыхание, но Скабиор лишь медленно отстранился, явно наслаждаясь её парализованным видом. — Отдыхай. Я скоро вернусь, — бросил он и вышел, заперев дверь на ключ. Как только щелкнул замок, Гермиона дала волю слезам. Она была в полном отчаянии, но разум, привыкший бороться, требовал действий. «Так, соберись, Гермиона! — приказала она себе, вытирая лицо здоровой рукой. — Он наверняка не будет сидеть здесь вечно. Он уйдет, и я смогу сбежать. Возможно, я еще успею спасти Рона и Гарри». В её волосах всё еще оставалась шпилька, чудом уцелевшая после всех обысков. Пальцы дрожали от боли и страха, но после нескольких мучительных попыток замок поддался. Дверь тихо отворилась. В доме царила мертвая тишина. Гермиона осторожно вышла в коридор и осмотрелась — никого. «Да, это мой шанс!» — пронеслось в голове. Она бесшумно спустилась на первый этаж, но радость быстро сменилась тревогой: входная дверь была заперта на тяжелый засов, и шпилькой её было не открыть. Гермиона начала лихорадочно осматривать прихожую, шаря по полкам и крючкам в поисках ключей. Она дышала часто и прерывисто, вглядываясь в каждый угол. — Что-то потеряла, красавица? — раздался за спиной ленивый, хриплый голос. Гермиона резко обернулась и едва не вскрикнула. Скабиор сидел в глубоком кресле в тени гостиной, которую она не заметила в спешке. Он небрежно подбрасывал на ладони связку ключей, и их металлический звон в тишине дома прозвучал для неё как смертный приговор.Гермиона прижалась спиной к запертой двери, чувствуя холод дерева сквозь тонкую ткань одежды. Скабиор медленно поднялся с кресла. Он неторопливо подошёл к ней; с каждым его шагом сердце Гермионы колотилось всё быстрее, отдаваясь глухой болью в ушах. — Неужели ты думала, что я настолько глуп? — голос его звучал почти разочарованно. Он остановился в шаге от неё, перекрывая любой путь к отступлению. Гермиона чувствовала запах его табака и колючий холод его взгляда. — Хитрая... — прошептал он ей в самые губы, обжигая дыханием. Скабиор подхватил её под локоть — на этот раз гораздо грубее, чем раньше — и потащил к стулу. Гермиона слабо вскрикнула, когда его пальцы сжали её раненую руку, но он даже не замедлился. С силой толкнув её на жесткое сиденье, он навис сверху, упираясь руками в спинку стула и запирая её в кольцо своих рук. — Знаешь, мне плевать, что вы там искали в лесах. Пусть этим забивают голову другие. Он наклонился к её шее, снова жадно вдыхая аромат ванили. — Меня интересуешь только ты. Твоя кожа, твои крики и то, как быстро ты сломаешься, когда поймешь, что никто не придет за тобой. Гермиона содрогнулась. Он потянулся к её губам, но она резко отвернулась, вжимаясь затылком в жесткую спинку стула. Встретившись с ним взглядом, она увидела в глазах Скабиора нечто такое — темное, голодное и абсолютно беспощадное, — от чего в груди всё похолодело. Она испугалась и тут же замерла, перестав сопротивляться. — Умница, — в его голосе послышалось довольное рычание. — Видишь? Стоило только немного нажать, и ты стала такой послушной. Он запустил пальцы в её волосы, грубо наматывая густую прядь на кулак. Легким движением он заставил её запрокинуть голову, обнажая беззащитную линию шеи. Гермиона судорожно сглотнула. — Знаешь, чего я хочу сейчас больше всего? — прошептал он. Его свободная рука медленно скользнула по её талии, бесцеремонно притягивая девушку к самому краю стула, так что она почти касалась его коленей. Гермиона замерла, боясь даже дыхнуть. — Я хочу посмотреть, как долго ты сможешь сохранять это выражение лица, прежде чем начнешь умолять меня... чтобы я остановился. Он чуть сильнее натянул волосы, заставляя её издать тихий, сорванный всхлип. Скабиор склонился к самому её уху, обжигая кожу горячим дыханием, и добавил вкрадчивым, пугающим шёпотом: — Ты ведь уже на грани. Правда ведь, Гермиона?