На каждого сурового учителя найдется учитель суровее.

✦ Эхо Бездны и Сладкий Плен ✦

В Чайнике Безмятежности утро всегда начиналось с лёгкого тумана над тренировочной ареной — искусственного, который Итэр специально настроил, чтобы имитировать условия Фонтейна в пасмурный день. Песок под ногами был прохладным, воздух — свежим, с лёгким привкусом соли от близкого озера. Фурина стояла напротив него в своей любимой тренировочной одежде: облегающая чёрная туника с голубыми вставками, напоминающими волны, и штаны, заправленные в мягкие сапожки. Волосы собраны в высокий хвост, на поясе — рапира, подаренная им самим. Она уже не была той неуклюжей ученицей, что спотыкалась о собственные ноги. Итэр держал меч расслабленно, но внутри был начеку. Фурина прогрессировала быстрее, чем он ожидал. Её стиль — элегантный, быстрый, вдохновлённый Клориндой — теперь заставлял его активно обороняться. Он всё ещё мог победить её с закрытыми глазами, используя лишь малую часть своих сил, но каждый спарринг становился интереснее. Она наносила серии выпадов, разрывала дистанцию, обманывала финтами — и это впечатляло. — Готова? — спросил он, принимая стойку. Фурина кивнула, глаза её горели азартом. — Всегда. Свисток и она рванулась вперёд. — Ха! — выдохнула Фурина, делая резкий выпад. Её рапира, окутанная тончайшей вуалью Гидро-элемента, метнулась к плечу Итэра, как ядовитая змея. Путешественник, даже не меняя выражения лица, слегка сместил корпус и ленивым движением запястья отвел её клинок в сторону. — Слишком широкий замах, — спокойно прокомментировал он. — Ты открываешь бок. Ещё раз. Фурина, раскрасневшаяся, с прилипшими ко лбу прядями волос, лишь упрямо поджала губы. В её разноцветных глазах горел огонь, который раньше можно было увидеть лишь на сцене Оперного театра в кульминационные моменты драмы. Но теперь это была не игра. Она атаковала снова и снова. Итэр отмечал, что её движения стали другими. Исчезла излишняя уверенность, свойственная новичкам. Теперь она двигалась плавно, перетекая из стойки в стойку, подобно воде, которую она призывала. Её выпады становились всё более хлесткими, а работа ног — всё более уверенной. Она действительно стала воительницей. Итэр парировал очередную серию ударов, работая на чистых рефлексах. Ему не нужно было использовать и десятой доли своей силы, чтобы сдерживать её натиск. Это стало для него своего рода медитацией — ритм боя его убаюкивал. И именно в этом ритме его мысли, словно осенние листья, унесло далеко от солнечного Фонтейна. Ты слишком строг, Итэр! Тиран! Деспот! — вспомнились ему вчерашние шутливые жалобы Фурины, когда он заставил её пробежать лишний круг. Итэр едва заметно усмехнулся, блокируя удар сверху. Строг? Она даже не представляет, что такое настоящая строгость. Перед его внутренним взором всплыла другая картина. Не зеленые луга обители Адептов, а бесконечное, давящее фиолетовое небо Бездны. Тишина, от которой звенит в ушах. И фигура, стоящая спиной к нему. Скирк. Можно ли было назвать её учителем в привычном понимании? Вряд ли. Она никогда не объясняла, как правильно держать меч или куда ставить ногу. Она просто бросала его в бой против чудовищ, вид которых мог свести с ума обычного человека. Их обучение было не передачей знаний от старшего к младшему, а столкновением двух вселенных. Скирк не учила — она ломала и закаляла заново. Они были скорее двумя мастерами, странниками, чьи пути пересеклись в самой темной точке мироздания. Она помогала ему преодолевать пределы возможного, постоянно выставляя против него жутких и почти непобедимых монстров, требующих от Итэра сражаться на пределе возможного. Если бы я тренировал Фурину так, как Скирк тренировала меня... — беззвучно проговорил Итэр, машинально отбивая очередной выпад. — Я бы бросил её в лагерь с хиличурлами. Вот это было бы «строго». Мысль о том, чтобы устроить Фурине демонстрацию настоящей тренировки, показалась ему забавной. Может, стоит однажды завязать ей глаза и заставить сражаться с десятком меков одновременно? Просто чтобы она поняла разницу между учебой и выживанием в условиях смертельной опасности. Он так глубоко погрузился в воспоминания о холодной, отчужденной ауре Скирк и сравнении её методов со своими, что на долю секунды потерял связь с реальностью. Его меч, обычно являющийся продолжением его руки, на мгновение замер в неправильной позиции. Этого мгновения Фурине оказалось достаточно. Она, заметив, что взгляд наставника расфокусировался, не стала медлить или спрашивать, всё ли в порядке. Она сделала то, чему он её учил — использовала ошибку врага. — Получай! Серия была великолепна. Обманный выпад в ноги, заставивший Итэра инстинктивно опустить защиту, и мгновенный, молниеносный перевод атаки вверх. Итэр очнулся от мыслей о Бездне только тогда, когда почувствовал холодную сталь у своей щеки. Рапира Фурины замерла в миллиметре от его лица. В тренировочном лагере повисла тишина. Итэр моргнул, возвращаясь в реальность, и посмотрел на сияющую, торжествующую Фурину. Она тяжело дышала, но её улыбка была ярче солнца. — Шах и мат, господин Великий Герой! — провозгласила она, убирая оружие и картинно кланяясь. — Кажется, твои мысли витали где-то в облаках... или в Бездне? Итэр, всё ещё чувствуя фантомное прикосновение стали к щеке, рассмеялся и поднял руки в знак капитуляции. — Признаю поражение, — честно сказал он. — Это был выпад, достойный лучшей дуэлянтки Кур-де-Фонтейна. Ты поймала меня. — О, не просто поймала, — Фурина подошла ближе, тыча пальцем ему в грудь. — Я победила! А победитель получает трофеи! — И какова же цена моего поражения? — спросил он, уже догадываясь об ответе. — Прогулка! Немедленно! — её глаза загорелись гастрономическим азартом. — И ты покупаешь мне столько сладостей, сколько я смогу съесть. Нет, сколько я смогу унести! И никаких возражений про диету или тренировки! Сопротивление было бесполезно, да Итэр и не особо пытался возражать. Через час они уже гуляли по брусчатым улицам Кур-де-Фонтейна. Это было похоже на набег саранчи, только вместо полей уничтожались витрины кондитерских. Фурина, опьяненная своей победой на арене, чувствовала вседозволенность. — Смотри, Итэр! Новый сезонный торт «Слёзы русалки» с морской солью и карамелью! Берём два! А эти эклеры? Они смотрят на меня! Ты же не оставишь их сиротами? О, макаронс! Мне нужна коробочка каждого цвета. Чтобы подходили к моему настроению! Кошелек Итэра стремительно худел, становясь легче с каждой пройденной лавкой, но глядя на то, как Фурина счастливо жмурится, откусывая кусочек очередного пирожного, он понимал, что это небольшая плата. В такие моменты она не была ни бывшим Архонтом, ни страдающей душой. Она была просто девушкой, которая любит сладкое и жизнь. Поздно вечером, нагруженные коробками и пакетами, они вернулись в Чайник Безмятежности. Ужин прошел в уютной, почти домашней атмосфере, но в воздухе уже начало сгущаться электричество другого рода. Когда посуда была убрана, а за окнами сгустилась тьма, украшенная лишь светом звезд, Фурина исчезла в ванной. Итэр остался в спальне, ожидая её. Он лежал на кровати, глядя в потолок и прислушиваясь к шуму воды. Усталость после тренировки и долгой прогулки навалилась на плечи, но спать не хотелось. Дверь ванной тихо скрипнула. — Итэр... Он повернул голову и замер. Дыхание перехватило. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь мягким светом ночника, и в этом золотистом сиянии Фурина казалась видением. Она не надела пижаму. На ней был комплект белья, который, казалось, был соткан из самого греха и невинности одновременно. Белое кружево, тонкое, почти невесомое, обнимало её тело, подчеркивая фарфоровую бледность кожи. Лифчик едва скрывал, а скорее дразняще очерчивал формы, а трусики с тонкими завязками на бедрах казались скорее украшением, чем одеждой. Она стояла в дверях, чуть неуверенно переминаясь с ноги на ногу, но в её глазах, потемневших от желания, читалась решимость. Она знала, какой эффект производит. — Я подумала... — начала она, подходя к кровати кошачьей походкой. — Что десерт я ещё не получила. Итэр не дал ей договорить. Слова были лишними. Кровь ударила в виски, заглушая все мысли о Бездне, Скирк или фехтовании. Одним текучим движением он приподнялся, перехватил её за тонкое запястье и потянул на себя. Фурина ахнула, падая в его объятия, и их губы встретились. Это был не нежный поцелуй, каким они обменивались по утрам. Это был взрыв. Голодный, страстный, почти грубый, словно он боялся, что она растворится в воздухе, как морская пена. Он целовал её так, будто хотел выпить всё её дыхание, всю её сущность. Фурина ответила с той же жадностью. Её пальцы впились в его плечи, царапая кожу, она прижалась к нему всем телом, позволяя ему почувствовать жар, исходящий от неё. Разорвав поцелуй лишь когда воздуха в легких совсем не осталось, Итэр не отстранился. Его губы скользнули по линии её челюсти, к чувствительной мочке уха, заставляя её выгибаться дугой, затем ниже — к изящной, пульсирующей жилке на шее. — Ты великолепна... — прошептал он в её кожу, оставляя горячий влажный след. — Безупречна. Его руки блуждали по её телу, изучая каждый изгиб, каждую впадинку, которую подчеркивало белое кружево. Он чувствовал, как она дрожит под его ладонями — не от холода, а от предвкушения. Одежда Итэра исчезала сама собой, словно по волшебству. Ему казалось, что между ними всё ещё слишком много преград. Ему нужно было чувствовать её кожу своей кожей, без посредников. Фурина наслаждалась властью, которую имела над ним. Видеть героя, спасителя миров, потерявшим голову от страсти к ней — это пьянило сильнее любого вина. Итэр легко, словно она ничего не весила, подхватил её на руки и уложил в центр кровати, нависая сверху. Его взгляд, потемневший и горящий, скользил по ней, впитывая каждую деталь. Его пальцы зацепили край кружевных трусиков. Медленно, дразняще, он потянул их вниз. Белая ткань скользнула по её бедрам, лодыжкам и упала на пол, становясь последним сброшенным барьером. Теперь она была абсолютно открыта перед ним, и в этой наготе была её новая, истинная сила. — Итэр... — выдохнула она его имя как молитву. Он прижался к ней, и мир сузился до размеров этой кровати. Все звуки внешнего мира исчезли. Остался только стук их сердец, сбивающийся в один бешеный ритм, тяжелое дыхание и шорох простыней. Они двигались вместе — сначала медленно, наслаждаясь трением кожи о кожу, затем всё быстрее, подгоняемые древним, как сам Тейват, инстинктом. Итэр был нежен, но настойчив, заставляя Фурину забыть обо всем на свете, кроме его прикосновений, его губ, его тела. Каждый стон, срывавшийся с её губ, был для него слаще любой музыки. Они переплетались, исследовали друг друга, теряли и находили себя в этой близости. В эту ночь не было богини и её защитника, не было учителя и ученицы. Были только мужчина и женщина, сгорающие в пламени, которое они разожгли вдвоем. Время потеряло смысл, расплавившись в темноте спальни. И когда луна скрылась за облаками, они всё ещё не могли насытиться друг другом, зная, что эта ночь принадлежит только им.

✦ Бездна смотрит в ответ: Урок истинной силы ✦

Идея, зародившаяся в голове Фурины, поначалу казалась ей блестящей. После того как она услышала рассказ Итэра о его наставнице, таинственной мечнице из Бездны по имени Скирк, любопытство бывшей богини разгорелось с неистовой силой. Ей хотелось увидеть ту, кто смогла стать мастером Героя Тейвата, ту, чьё мастерство граничило с божественным. — Я хочу познакомиться с ней! — заявила она однажды за ужином, решительно стукнув вилкой по столу. — Если я хочу стать сильнее, я должна видеть лучшие примеры! Итэр долго отговаривал её, объясняя, что Скирк — личность специфическая, а её методы далеки от педагогических стандартов Фонтейна. Но упрямство Фурины, помноженное на её новообретённую уверенность, сломило его сопротивление. После нескольких попыток связаться с наставницей, согласие было получено. Интересно посмотреть на твою... подопечную, — ответила она с долей любопытства. — Но послаблений не будет. В назначенный день воздух в Чайнике Безмятежности, обычно легкий и теплый, сгустился. Пространство исказилось, словно разбитое зеркало, и из фиолетового разлома вышла она. Скирк выглядела так, словно сама Тьма решила обрести форму изящной девушки. Её взгляд был холодным, оценивающим и бесконечно глубоким. Когда Фурина, собрав всю свою волю в кулак, представилась с максимально возможным достоинством, Скирк лишь кивнула. — Ты сказала, что она хочет учиться, — голос мечницы звучал спокойно, но от него по спине бежали мурашки. — Что ж. Посмотрим, из чего сделана богиня. Но предупреждаю: я не нянька. — Я готова! — с бравадой воскликнула Фурина, поправляя шляпку. — Я прошла суровую школу Итэра! Скирк перевела взгляд на своего ученика, и в её глазах мелькнула тень насмешки. — Суровую? Сегодня я покажу вам обоим, что такое настоящая тренировка. То, что последовало дальше, Фурина запомнила на всю жизнь как «День, когда она призвала самое ужасное зло из глубин Бездны». Скирк не признавала долгих лекций. Она признавала действие. Тренировочная площадка была переоборудована под её нужды с пугающей быстротой. — Для начала разгоним кровь, — объявила Скирк. — Девочка, ты бежишь десять кругов вокруг особняка. Темп средний, дыхание не сбивать. Фурина мысленно выдохнула. Десять кругов — это было многовато, но вполне реально. Она уже делала подобное когда поедала слишком много сладкого. — А ты, ученик, сто, — Скирк указала на огромный плотный мешок, который она, казалось, достала из карманного измерения. Ткань натянулась, скрывая внутри что-то невероятно тяжелое. Пятьдесят килограммов камней. Скирк проверила узлы лично, словно сомневалась в том, достаточно ли он тяжёл. Глаза Фурины округлились. — Сто?! С мешком?! Но Итэр не спорил. Он молча взвалил груз на плечи. Его мышцы напряглись, принимая вес, от которого обычный человек сложился бы пополам, но он лишь коротко выдохнул и сорвался с места. Фурина бежала, стараясь держать ритм. После третьего круга её дыхание стало тяжелым. После пятого ноги начали наливаться свинцом. Но каждый раз, когда ей хотелось остановиться, мимо неё проносился Итэр. Он бежал не как человек, а как машина. Пот градом катился по его лицу, жилы на шее вздулись от напряжения, но его шаг оставался пугающе ровным. Тяжелый мешок вбивал его в землю с каждым шагом, оставляя глубокие следы на песке, но он не замедлялся. Скирк стояла в центре, скрестив руки, и её холодный голос отсчитывал круги, подгоняя их, как удары хлыста. Когда с «разминкой» было покончено, Фурина едва стояла на ногах, жадно глотая воздух. Итэр, сбросивший мешок, выглядел так, будто искупался в своей одежде, но его взгляд оставался ясным. — Не расслабляться, — скомандовала Скирк. — Мышцы разогреты. Пора нагрузить их по-настоящему. Для Фурины была подготовлена специальная гантель, которую Итэр сделал сам, учитывая её анатомию. Она была тяжелой, но подъемной. Задача: пять подходов по двадцать повторений. — Итэр, — Скирк указала пальцем в сторону декоративной скалы, украшавшей сад. — Тот валун. Это был не камень. Это была глыба гранита высотой с человеческий рост. — Над головой. Держать, пока я не скажу хватит. — Отдала она четкий приказ Фурина, с трудом поднимая свою гантель, с ужасом наблюдала, как Итэр подошел к монолиту. Он уперся ногами в землю, глубоко присел и обхватил камень руками. Раздался низкий рык. Земля под ногами Путешественника треснула. Медленно, сантиметр за сантиметром, чудовищный вес пополз вверх. Мышцы Итэра, казалось, готовы были порвать кожу. Всё его тело дрожало от колоссального напряжения. Когда он выпрямил руки, удерживая камень весом больше нескольких тонн над головой, его лицо побагровело. — Спина прямая! — рявкнула Скирк, игнорируя тот факт, что он держит скалу. — Не прогибайся! Ты держишь небо, а не облако! Фурина делала свои упражнения, забыв про усталость. Её собственная гантель казалась пушинкой по сравнению с тем подвигом, который совершал её возлюбленный в двух метрах от неё. Третий этап стал самым страшным испытанием для нервной системы Фурины. — Сила без контроля бесполезна, — философски заметила Скирк. Для Фурины было подготовлено узкое, гладкое бревно, закрепленное на высоте метра. Ей нужно было пройти по нему десять раз туда и обратно, не упав. — Смотри под ноги, чувствуй центр тяжести, — инструктировала наставница. Но для Итэра Скирк подготовила нечто из арсенала пыточных камер. Бревно, отполированное до зеркального блеска и смазанное маслом, висело на длинных цепях. — Вставай, — приказала Скирк. Как только Итэр, балансируя на скользкой поверхности, выпрямился, Скирк щелкнула пальцами. Порыв энергии ударил в бревно, заставив его бешено раскачиваться и крутиться вокруг своей оси. — Удержишься — молодец. Упадешь — начнешь сначала. И я добавлю камни, которые будут лететь в тебя. Это было невероятно. Итэр, стоя на вращающемся, скользком снаряде, который мотало из стороны в сторону, двигался с грацией кошки. Он балансировал руками, ловил ритм хаотичных движений, его тело изгибалось под немыслимыми углами, чтобы сохранить равновесие. Фурина, пытаясь удержаться на своем неподвижном бревне, несколько раз чуть не упала, просто засмотревшись на этот смертельный цирковой номер. Скирк же не давала спуску. Она периодически пускала в Итэра мелкие и острые камни, заставляя его не просто стоять, а уклоняться, сохраняя баланс на нестабильной опоре. — Концентрация! — кричала она. — Твой враг не будет стоять смирно! Земля под ногами может уйти в любой момент! Тренировка продолжалась часами. Солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в багровые тона, идеально подходящие к состоянию героев. Они переходили от упражнения к упражнению без отдыха. Прыжки, медитация в неудобных позах.

✦ Танец вслепую: Сталь и Бездна ✦

Когда физические упражнения выжали из них почти все соки, а солнце начало окрашивать небо в тревожные багровые тона, Скирк объявила финальную часть «развлечения». — Мышцы помнят боль, но инстинкты помнят страх, — произнесла она, глядя на тяжело дышащих учеников. — Пора проверить, чему вы научились, когда тело отказывается слушаться. Для Фурины испытание было подготовлено заранее. В дальнем углу арены, скрытый брезентом, стоял старый мек-спецгвардеец. Итэр нашел его на одной из свалок Кур-де-Фонтейна и потратил несколько ночей, восстанавливая сервоприводы и переписывая протоколы атаки. Это была не бездумная машина для убийства, а идеальный спарринг-партнер, запрограммированный на уровень опытного дуэлянта. — Твоя задача победить его за максимум двадцать минут, — бросила Скирк Фурине. — Он не будет поддаваться. А затем она повернулась к Итэру и протянула ему полоску плотной черной ткани. — А ты, мой ученик, слишком привык полагаться на глаза. В бою тьма может быть абсолютной. Ты должен видеть не светом, а намерением. Завяжи глаза. Итэр молча принял повязку. Мир исчез, сменившись плотной, давящей чернотой. Бой начался. Слева от Итэра раздался механический скрежет и звон стали. Фурина вступила в бой. Несмотря на усталость, её движения были на удивление четкими. Недели изнурительных тренировок переплавились в мышечную память. Она парировала тяжелый удар механической руки, ушла перекатом от выпада и контратаковала потоком Гидро. Она двигалась ритмично, словно в танце, и даже позволяла себе на доли секунды бросать тревожные взгляды в сторону учителя. Но то, что происходило там, заставило её сердце сжаться от ужаса. Итэр стоял в центре песчаной арены, опустив меч. Он был погружен в океан звуков. Он слышал всё: тяжелое дыхание Фурины, скрип шестеренок мека, шелест ветра в листве далеких деревьев. Но он искал другой звук. Звук Скирк. Но его не было. Мастер Бездны двигалась так, словно не касалась земли. Ни шороха песка, ни скрипа одежды. Она была пустотой в пространстве, хищной тишиной, кружащей вокруг него. «Сзади», интуиция, отточенная веками войн, взвыла сиреной. Итэр не думал. Он просто рванул корпус влево и развернул меч за спину, ставя блок вслепую. ДЗЫНЬ! Удар был такой силы, что ноги Итэра ушли в песок по щиколотку. Искры, невидимые для него, но ослепительные для Фурины, брызнули фонтаном. Скирк не дала ему и мгновения на передышку. Отразив первый удар, Итэр тут же почувствовал резкое колебание воздуха внизу — подсечка. Он подпрыгнул, поджимая ноги, и в то же мгновение над его головой со свистом пронесся клинок наставницы, который снес бы ему голову, останься он на земле. Начался ад. Итэр отступал. Он был вынужден пятиться, превратившись в сплошной комок нервов и рефлексов. Удары сыпались отовсюду: сверху, сбоку, по диагонали. Он не успевал атаковать. Вся его концентрация уходила на то, чтобы просто выжить. Он «видел» её атаки по возмущению воздуха, по изменению давления, по едва уловимому запаху озона, который исходил от её клинка. Блок справа. Уклонение. Шаг назад. Присесть. Блок над головой. Металл кричал от боли во время ударов. Их клинки сталкивались с такой частотой, что звон слился в одну сплошную ноту. Спустя двадцать минут Фурина, наконец, обездвижила своего мека точным ударом в энергетическое ядро. Она вытерла пот со лба и обернулась, чтобы посмотреть на бой Итэра. И застыла, не в силах отвести взгляд. Это было немыслимо. Для её человеческого глаза происходящее выглядело как битва двух стихий. Она не видела движений рук или ног. Она видела лишь две размытые полусферы — золотую, которая отчаянно пыталась сохранить целостность, и фиолетово-белую, которая наступала, давила, пыталась разорвать защиту. Песок вокруг них вздымался вихрями от ударных волн. Воздух дрожал. — Итэр... — прошептала она, прижав руки к груди. Она понимала: одна ошибка, и он погибнет. Скирк не играла. Она била насмерть. Но вечно так продолжаться не могло. Усталость от бега с валуном, от раскачивающегося бревна и полчаса боя вслепую начали сказываться. Концентрация Итэра дала трещину. Скирк сделала обманное движение. Итэр, ориентируясь на звук шага, решил, что атака пойдет справа, и начал смещать блок. Но это был лишь финт. Настоящий удар летел слева, целясь точно в висок. В последний миг Итэр понял ошибку. Холод стали коснулся его ауры. Времени изменить положение меча не было. Времени уклониться — тоже. У него оставалась доля секунды и только один выбор. Выбор между смертью и жертвой. С глухим рыком он дернул левой рукой, подставляя предплечье под удар, предназначенный для головы. ХРЯСЬ! Звук рассекаемой плоти заставил Фурину вскрикнуть. Удар Скирк был чудовищным. Удар, способный без труда разрубить обычного человека надвое. Но тело Путешественника, закаленное в бесчисленных битвах было прочнее алмаза. Меч прошёл по предплечью, оставив глубокий, но не смертельный порез. — Стоп, — голос Скирк прозвучал мгновенно, как щелчок затвора. Давление исчезло. Итэр, тяжело дыша, упал на одно колено. Он сорвал повязку с глаз. Мир кружился перед ним разноцветными пятнами. Скирк стояла над ним, её меч был абсолютно чист — ни капли крови на лезвии, словно она и не касалась его. Она смотрела на рану ученика, и в её взгляде впервые промелькнуло что-то похожее на уважение. — Ты пожертвовал рукой, чтобы сохранить голову, — констатировала она. — Правильное решение. Большинство бы попыталось увернуться и погибло. Рефлексы выживания у тебя работают отлично. Она перевела взгляд на застывшую в ужасе Фурину, затем снова на Итэра. — Ты прекрасный ученик, Итэр. И, как я погляжу, отличный учитель. Эта девочка... — она кивнула в сторону поверженного мека, — ...она достигнет больших успехов, если ты продолжишь её обучение в том же духе. Скирк подняла руку, и пространство за её спиной вновь раскололось, открывая путь в Бездну. — Залечи рану. И не расслабляйся. Твои враги всегда ждут момента для удара. С этими словами она шагнула в разлом и исчезла, оставив после себя лишь запах озона и тишину. Как только угроза миновала, адреналин, державший Фурину на ногах, испарился. Ноги подкосились. Она не успела добежать до Итэра — силы покинули её, и она рухнула в мягкую траву, глядя в темнеющее небо, пока сознание медленно уплывало убаюканное мыслью, что они оба пережили этот день. — Итэр... — прохрипела Фурина, не открывая глаз. — Да? — отозвался он сиплым голосом. — Напомни мне... никогда... больше... не просить тебя... познакомить меня с твоими друзьями из Бездны. Итэр слабо рассмеялся, глядя в вечернее небо. — Договорились, моя богиня. Договорились.

✦ Священный ритуал: Омовение и Расслабление✦

Фурина лежала на траве, словно сломанная кукла, полностью исчерпав свои резервы. Её грудь тяжело вздымалась, а на бледной коже смешались пыль, пот и следы безжалостной тренировки. Поняв, что самостоятельно его возлюбленная уже не способна даже подняться, Итэр молча наклонился и легко, как драгоценную ношу, поднял её на руки. Она лишь тихо выдохнула, уткнувшись носом в его плечо, и обмякла, полностью доверяя ему свою судьбу. Итэр направился к дому, но не в спальню, а в просторную ванную комнату, отделанную белым мрамором и кедровым деревом. В его голове, всё ещё гудевшей от напряжения после схватки со Скирк, возникла мысль: сегодня он совершит над телом своей богини «священнейший ритуал омовения». Ему нравилось в шутку называть их взаимодействия ритуалами. Это добавляло нотку таинственности и сакрального смысла в обыденные дела, напоминая о том, кем она была и кем стала для него. Обычно Фурина, стесняясь или играя в независимость, протестовала против его помощи в ванной, заявляя, что «леди Фурина способна помыть себя сама!». Но сегодня у неё не было сил даже на возражения, и Итэру выпала редкая, драгоценная возможность позаботиться о ней так, как он давно хотел. В ванной уже стоял густой влажный пар. Итэр опустил её на мягкий пуф и приступил к первому этапу — «ритуалу обнажения». Его пальцы двигались медленно и аккуратно, стараясь не причинить боли её уставшим мышцам. Он расстегнул пуговицы тренировочного камзола, снял пропитанную потом рубашку, стянул сапоги и брюки. Каждое движение было пропитано благоговением. Когда последняя преграда — тонкое кружевное белье — скользнула вниз, Итэр замер. Он затаил дыхание, впитывая открывшееся ему зрелище. Даже сейчас, покрытая пятнами грязи, потом, ссадинами и синяками, она была совершенством. Эти следы не портили её, наоборот, они делали её живой, настоящей. Белоснежная, почти прозрачная кожа светилась в полумраке. Мягкие, манящие изгибы небольшой груди, тонкая, словно выточенная лучшим скульптором талия, переходящая в плавные, женственные линии бедер — она была произведением искусства, достойным поклонения. Его сердце забилось чаще, разгоняя горячую кровь по венам. В горле пересохло. Он смотрел на неё не просто как на девушку, а как на сокровище, которое он поклялся защищать. — Вода готова, — тихо прошептал он, поднимая её снова. Фурина издала долгий протяжный стон наслаждения, когда горячая вода, настоянная на успокаивающих травах и маслах, обняла её тело. Живительное тепло мгновенно начало расслаблять зажатые в спазме мышцы, вымывая из них боль. Она откинула голову на бортик ванны и закрыла глаза, полностью отдаваясь в его власть. Итэр взял мягкую натуральную губку, намылил её ароматным гелем с запахом морской соли и лотоса, и начал омовение. Это было не просто мытьё. Это была ласка. Он касался её с бесконечной нежностью. Губка скользила по её шее, очерчивала ключицы, спускалась к плечам, смывая пыль арены. Он мыл её руки, уделяя внимание каждому пальчику, на которых виднелись мозоли от рукояти меча. Он осторожно, едва касаясь, промывал ссадины, и Фурина чувствовала не боль, а его заботу, которая лечила лучше любой магии. Когда его руки коснулись её груди, очерчивая мягкие полушария мыльной пеной, дыхание Фурины сбилось. Усталость начала медленно отступать, уступая место другому чувству — теплу, рождающемуся где-то внизу живота. Итэр продолжал свой ритуал. Он массировал её спину, разминая уставшие лопатки, спускался к пояснице, к бедрам. Его прикосновения становились всё более уверенными, всё более собственническими. Фурина открыла глаза. Взгляд её разноцветных глаз, затуманенный паром и негой, встретился с его потемневшим взглядом. — Итэр... — выдохнула она, и в этом звуке было приглашение не только помыться вместе. Она пошевелилась в воде, разворачиваясь к нему, и потянула его на себя. Итэр не сопротивлялся. Он наклонился, и их губы встретились во влажном, солёном от пара поцелуе. В этом поцелуе смешались облегчение от того, что они живы, гордость за пройденные испытания и нежность, которая перерастала в тихую, глубокую страсть. Вода плескалась, выливаясь через край, когда Фурина обхватила его шею мокрыми руками, прижимаясь к нему всем телом, ища его тепло и требуя его касаний. Подчинившись её воле, Итэр присоединился к ней в ванне. В этот момент для них не существовало ни Бездны, ни тренировок, ни богов. Только тихий плеск воды, запах лотоса и их дыхание на двоих и нежные стоны Фурины. Когда вода начала остывать, а веки Фурины снова потяжелели, Итэр завершил ритуал. Он закутал её в огромное, пушистое полотенце, тщательно вытер, словно ребенка, и, подняв на руки, вынес из ванной. К тому моменту, как он донес её до спальни, Фурина уже спала. Тепло, расслабление и чувство безопасности сделали свое дело — она провалилась в глубокий сон прямо у него на руках, даже не успев коснуться подушки. Итэр осторожно уложил её под одеяло, убрал влажную прядь с лица и, быстро одевшись в пижаму, лег рядом. Он притянул её к себе, обнимая со спины, и уткнулся носом в её волосы, вдыхая родной запах. Её ровное дыхание убаюкивало. Битва была окончена. Его богиня была чиста, цела и была рядом. И через минуту Итэр тоже погрузился в сон без сновидений, охраняя покой той, что стала для него целым миром.