Глава 2 The card that is so high and wild, he'll never have to deal another

            Если бы мне удалось преуспеть в этом деле, это был бы не просто успех, а настоящий сдвиг в сюжете. Если Пристань Лотоса не падет, если Цзян Чэн сохранит свое драгоценное золотое ядро — весь этот мир перевернется. Очевидно, что в каком-то смысле наступит долгожданный хэппи-энд. Останься ядро при Цзян Чэне, Вэй Усяню не пришлось бы играть в благородного донора. Не стань он донором — глядишь, и Могильные Курганы обошли бы его стороной. Если бы он туда не попал — ему не понадобилась бы темная энергия. И вот тут зарыта собака: велика вероятность, что без своего «пути тьмы» он никогда не превратился бы в того человека, который в одиночку вывез на себе всю кампанию «Аннигиляция Солнца». К тому же, он не залез бы в долги жизни к Вэнь Цин или Вэнь Нину. Его бы не вышвырнули на обочину приличного общества заклинателей, и он не разругался бы с семьей — настолько, что депортация к Вэням на тропу Цюнци показалась бы ему избавлением или фатальной неизбежностью. Да и вообще, с какой стати ему тогда спасать остатки клана Вэнь? Без подпольной хирургии и общей травмы, осмелилась бы Вэнь Цин вообще подойти к нему с просьбой о помощи?       Я люблю эту историю в том числе за то, что все ее эпические взлеты (победа в войне против клана Вэнь) были бы невозможны без сокрушительных падений (потеря Вэй Усянем своего золотого ядра). Так что меня терзали вполне обоснованные сомнения: а ну как я своим вмешательством всё только испорчу? Сделаю ситуацию еще более плачевной, заберу больше жизней и спровоцирую катастрофу, которую не смогу ни предсказать, ни предотвратить.       Но если уж я вознамерилась хоть что-то изменить, то это был риск, на который придется пойти. Я просто не представляла, как можно находиться здесь, на этом этапе истории, и даже не попытаться вставить палки в колеса судьбы.       Я знала лишь одно место и одно время, где можно было точно застать Вэнь Чжулю: Пристань Лотоса, во время резни. Судя по сплетням, что я бережно коллекционировала во время своих странствий, Вэнь Чао шел по мелким кланам парадным маршем, сметая всё на своем пути. Этот персонаж, ясное дело, был эталонным трусом и собственной шеей рисковать не спешил. Но даже если бы он вдруг решил поиграть в героя-одиночку, это было бы попросту непрактично. Он уничтожал очередной орден с лица земли и оставлял за собой Надзирательный пункт, укомплектованный вэньскими чиновниками, писцами, солдатами и целой сворой верноподданных слуг.       Пристань Лотоса, как резиденция одного из великих орденов, требовала куда более внушительного штата захватчиков. И пусть Вэнь Чао с Вэнь Чжулю обладали достаточным уровнем заклинательства, чтобы парить на мечах, им волей-неволей приходилось тащиться со скоростью телег с провизией. Они должны были разбить лагерь перед атакой и провести разведку — как минимум, чтобы заметить бумажных змеев, по которым упражнялись в стрельбе адепты Цзян. И это давало мне то самое «окно возможностей», за которое я планировала ухватиться мертвой хваткой.       Пару недель я вдохновенно вкалывала на ниве картографии в окрестностях Пристани Лотоса. Пять миль в каждую сторону — я добросовестно заносила в блокнот реки, озера и сомнительные топи, уделяя внимание каждой кочке этого живописного ландшафта.              Счётчик судьбы защелкал, когда на одной из троп, петляющих среди гор у озер Пристани Лотоса, нарисовался юнец, шагающий с упорством, достойным лучшего применения. Я ошивалась в тех краях подозрительно долго, резонно рассудив, что вэньская орда, скорее всего, попрёт со стороны Цишаня и Безночного Города.       Я задвинула рюкзак подальше в кусты и окликнула его:       — Судя по виду, денек у тебя выдался тот еще.       Темп он не сбавил и даже не споткнулся. Зрелище, надо сказать, он представлял собой прискорбное: грязный, взъерошенный, подол некогда горделиво-фиолетовых одежд подметает пыль, а немытые волосы стянуты какой-то сомнительной ветошью. Но при этом он был по-своему хорош — той специфической красотой, которую я научилась безошибочно опознавать: пугающая симметрия черт и то самое сияние кожи, выдающее в человеке заклинателя. Великолепно очерченные скулы и рот с таким выражением, будто он с рождения только и делал, что жевал лимоны без сахара..              Цзян Чэн собственной персоной, — догадалась я. На всех парах мчится собирать спасательную экспедицию для Вэй Усяня, который всё еще кукует в пещере Сюаньу. Возраст, клановая принадлежность, тайминг — всё сходилось. Плюс его шмотки (помимо прочего непотребства) стояли колом, красноречиво свидетельствуя о недавнем заплыве на выносливость.       Он удостоил меня мимолетным взглядом, пришел к выводу, что я не представляю ни интереса, ни угрозы, и тут же вычеркнул моё существование из своей реальности.              — Погоди-ка! — крикнула я.       Когда он обернулся, уже искривив тонкие губы в раздражении, я запустила в него паровой булочкой — вообще-то моим законным обедом. Он перехватил «снаряд» в воздухе, даже не моргнув и не глядя, и коротко принюхался.       — Тебе она сейчас нужнее, чем мне.       Его физиономия скривилась еще сильнее, но он выдавил из себя дежурное «спасибо» и потащил свое бренное тело дальше. Прежде чем он скрылся из виду, я успела заметить, как он с чувством впился зубами в булку.       Что ж, ориентиры у меня были. По крайней мере, одну иголку в этом стоге сена я уже нащупала. Чтобы проверить свои навыки слежки, я отступила к своему наблюдательному пункту — соорудила себе некое подобие охотничьей засидки на дереве с шикарным обзором — и вооружилась компактным биноклем для орнитологов. (Бинокль, между прочим, я покупала для поездки по Транссибу. В своих мечтах я видела, как использую его, глядя из окна купе на ястребов, неподвижно зависших в бескрайней синеве. В реальности же я достала его ровно один раз: на какой-то станции увидела типа, старательно мочившегося стену с граффити. Мне стало любопытно, что там нарисовано, и я прильнула к линзам. Это был член. Кто бы сомневался). Так вот, с помощью этого чуда техники я и отслеживала спасательный отряд, направлявшийся на север.       Я позволила себе минуту самодовольства, прежде чем перейти к следующему пункту моего плана: убийству. Хладнокровному убийству. Умышленному лишению человеческой жизни первой степени тяжести. Я, которая впадаю в ступор при виде мухи или паука! Я крысу в мышеловке никогда не убивала, не то что человека. И не просто человека, а физически сильного, тренированного заклинателя. Вэнь Чао, может, и был клоуном, но Вэнь Чжулю — это наблюдательность и решительность в одном флаконе.       Идей у меня было море. Почти все — банальные. Подсыпать снотворное в паек. Напоить или накурить весь лагерь в стельку, а потом воспользоваться ситуацией а-ля Юдифь и Олоферн. Проникнуть в шатер к Вэнь Чжулю среди ночи (как, черт возьми, КАК?) и перерезать глотку, пока он дрыхнет. У задохлика-недоучки против целого лагеря вооруженных заклинателей не так уж много вариантов. Все они были связаны с подлостью и хитростью, потому что в честном бою мне светило только поражение. (Забавная задачка для мозга: если я могу проиграть только в честном бою, можно ли этот бой считать честным?).       Отряд Цзянов вернулся, и я впервые узрела Вэй Усяня. Правда, с расстояния в милю и через бинокль, так что не особо захватывающе. Но адепты в фиолетовом несли носилки с телом. Кто же это мог быть?       Вэни не заставили себя долго ждать. Вэнь Чао привел несколько сотен подчиненных, двигаясь настолько скрытно, насколько вообще возможно для такой толпы. Разбили лагерь в полумиле от берега огромного озера, окружавшего Пристань Лотоса. Ни костров не жгли, ни еду не готовили, ни песен не орали. Я их засекла без труда, но я просто знала, куда смотреть.       В итоге я остановилась на плане, который опирался на моё понимание личности Вэнь Чжулю. В нем же были какие-то хорошие качества, да? Гордость, достоинство? Я решила сыграть на этом.       Я осмотрела лагерь из укрытия, натянула новенькое, черное как смоль ханьфу и двинулась в сторону удобно расположенной и плохо охраняемой зоны, где трудились слуги. В отличие от рядовых бойцов, которые давились холодным пайком вприкуску с каким-то алкоголем, высокопоставленных Вэней ждало горячее рагу. Оно сиротливо томилось в огромном котле, подогреваемое периодически обновляемыми талисманами. Талисманы нужно было менять каждые десять минут или около того. Котел был внушительный, а рагу — густым. Я выждала две смены «грелок» и собрала всё свое мужество, пока третья партия талисманов пыхтела свежей энергией. Вэньская обслуга была измотана и, как мне показалось, не особо сплочена. У меня был шанс, так ведь?       И да.       Я подсыпала слабительное.       Именно так. Это и было моё гениальное решение. Потому что пока Вэнь Чао орал благим матом, приказывая немедленно казнить повара, и громко пукал в свой ночной горшок, Вэнь Чжулю просто не смог вынести такого унижения. Он улизнул из лагеря, нашел тихое местечко, где никто не увидит, не услышит и не учует его конфуза, и присел, простонав от облегчения.       Это было по-настоящему отвратительно, если называть вещи своими именами. Сыграть на его лучших качествах, создать и использовать момент столь унизительной уязвимости… Сомневаюсь, что благородные мужи и герои Аннигиляции Солнца выписали бы мне премию за убийство Вэнь Чжулю удавкой прямо в процессе его, скажем так, уединенного общения с природой.       Полагаю, он услышал мои шаги, но было уже поздно. Я набросила гибкую проволоку ему на шею и со всей дури рванула за рукоятки, которые сама же смастерила из кусков местного плавника — белых и гладких, словно кость. Пришлось поднапрячь бицепсы; до этого я тренировалась на дынях и арбузах, так что сразу вложила в этот рывок всю свою ярость. Я уперлась ногой ему в спину, прежде чем он успел сообразить, что происходит, и использовала этот рычаг, чтобы затянуть петлю еще туже.       Я тянула до тех пор, пока проволока не рассекла плоть до самого позвоночника. А затем, в приступе панической паранойи и решимости довести дело до конца — чтобы уж точно исключить всякую возможность чудесного воскрешения, — я достала топорик и окончательно отделила голову от туловища.       Миссия выполнена, я испарилась. Незамеченная и непойманная.       Я долго отмывалась в одном из ручьев, впадающих в озера Пристани Лотоса, но этот запах, казалось, намертво въелся мне в подкорку. Перед глазами стоял его труп, в ушах звенел тот предсмертный хрип… Несколько дней просто выпали из реальности, поглощенные бездной жгучей ненависти к себе. Меня настолько тошнило от собственного «героизма», что я не могла ни есть, ни спать, ни вообще совершать какие-либо телодвижения, отдаленно напоминающие заботу о себе.       В конце концов еда просто сгнила, а желудок начал подавать признаки жизни. Все накопленные медяки ушли на подготовку этого «мокрого дела», и купить провизию было не на что. Так что, со скрежетом в сердце, я поплелась в Пристань Лотоса предлагать свои услуги грамотея любому встречному.       Там царил сущий хаос. Как выяснилось, Вэнь Чао ворвался в резиденцию Цзян с обвинениями в убийстве Вэнь Чжулю. Мадам Юй, что вполне предсказуемо, такие предъявы не оценила; ее особенно оскорбил сам намек на то, что Цзяны способны на столь бесчестный и «грязный» поступок.       Слово за слово, и светская беседа переросла в кровавую бойню. Без своего верного цепного пса Вэнь Чао оказался просто живой мишенью. Мадам Юй прихлопнула его Цзыдянем, как назойливое насекомое.       Завязалась битва. Вэни атаковали в спешке, без Ван Линцзяо в роли троянского коня, без Вэнь Чжулю, способного нейтрализовать сильнейших бойцов Пристани, и без Вэй Усяня, чья спина в этом варианте истории не была разодрана до костей. Захватчики потерпели сокрушительное поражение. Лишь жалкие крохи от их отряда сумели унести ноги.       Итак, Пристань Лотоса выстояла. Семья Цзян выжила. Весь канон полетел в тартарары, а вот что делать дальше — я не имела ни малейшего понятия.