Глава 4 No plan survives first contact with the love interest

      После ещё одного раунда ожидания — на этот раз в маленькой приемной — раздвижная дверь наконец открылась, и внутрь вплыл самый красивый мужчина из всех, кого я когда-либо видела. Да, я в курсе, что буквально пару дней назад уже дала этот титул Вэй Усяню, так что уточню: новый красавец был мгновенно и безошибочно узнаваем как Лань Сичэнь. Кто-то менее ошеломлённый, возможно, принялся бы рассуждать, кому из них полагается более высокое место в условном рейтинге Юных Господ или как там это у них называется, но в тот момент это не имело ни малейшего значения. Самым красивым был тот, кто стоял передо мной. Точка.       Лань Сичэнь улыбнулся своей фирменной мягкой улыбкой. От него буквально исходило дружелюбие. И всё же в этом было что-то странно… наигранное. И странно скользкое. Словно он был словно не здесь. Или не совсем настоящий. Мне тут же захотелось представить его андроидом из фильма про пугающе красивых андроидов.       — Мне сообщили, что у вас есть для меня послание?       — Эта ничтожная особа приносит извинения за то, что отнимает драгоценное время главы ордена, — я поклонилась, надеясь, что не выгляжу совсем уж нелепо, и протянула письмо. — Этой ничтожной особе было велено передать письмо лично в руки Цзэу-цзюня.       Лань Сичэнь несколько раз перевернул чистый лист в пальцах, после чего аккуратно провел ногтем по сгибу и сломал печать — с тихим хлопком, который я скорее ощутила, чем увидела. Он тихо хмыкнул, будто слегка развеселившись, но уже через мгновение его лицо застыло — спокойное и холодное, как нефрит, в честь которого его и назвали.       Он поднял взгляд от письма — внимательный, цепкий.              — Вы пришли из Юэяна?              — Из речного городка неподалёку от границы с Цишанем.       — И вы смогли бы указать мне путь?              Я очень надеялась, что он не собирается развернуться прямо сейчас и тащить меня обратно — ещё пять дней и ночей почти без отдыха. Но нет. Конечно, нет. Я просто плохо соображала.       — Если это угодно главе ордена, эта ничтожная особа может начертить карту, чтобы вы без труда нашли дорогу, путешествуя на мече.       — Вот как? Да, пожалуйста. — Лань Сичэнь аккуратно сложил письмо и скользнул к двери.       Я нерешительно добавила:       — Для составления карты этой ничтожной особе потребуется лист тонкой рисовой бумаги.       — Я распоряжусь немедленно, — он помедлил и добавил. — Время не терпит.       Хм. И что же там такого в письме? — мелькнула мысль, но рисовая бумага и палочка угля появились так быстро, что я отложила вопросы и занялась делом.       Я достала из рюкзака свою книгу карт, раскрыла на нужной странице и прижала её к небольшому письменному столику. Сверху уложила полупрозрачную рисовую бумагу и начала обводить линии.       Лань Сичэнь вернулся, когда я уже заканчивала. К тому моменту я отложила книгу в сторону — на самом деле это был блокнот в точку, который переместился вместе со мной; разлинованная бумага была настоящим спасением, — чтобы переписать названия всех деревень и ориентиров, через которые проходила.       — Эта карта, с которой вы копируете… — спросил Лань Сичэнь своим успокаивающим тоном. — Где вы её получили?       — Я её сделала, — ответила я.       — Ах.       Я закончила, захлопнула блокнот и подняла карту из рисовой бумаги, показывая её Лань Сичэню. Он не взял ее. Он смотрел на мой блокнот. У меня зашевелились волосы на затылке.       Чёрт.       Чёрт.              Чёрт.       Лань Сичэнь наконец протянул руку — но вместо карты мягко, почти невесомо обхватил моё запястье и прижал пальцы к точке пульса.       — Я не заклинатель, — поспешно сказала я.       Он странно посмотрел на меня и произнёс:       — Я чувствую, что мне требуется больше руководства, чем может дать карта. Мы отправимся в Юэян вместе. Перевезти вас на мече не составит для меня труда.       — Мне ещё не заплатили за доставку письма. — Я расправила плечи и назвала цену. В пять раз выше обычной, ровно как советовал Вэй Усянь. — За обратный путь в Юэян я возьму ту же сумму — независимо от способа передвижения и скорости.       — Согласен, — легко ответил Лань Сичэнь.       Слишком легко.       Фу. Вряд ли мне стоило как-то бояться Лань Сичэня, но кто его знает. Наверное, стоит признаться: я никогда особенно его не любила. Что, вероятно, звучит странно, ведь вся его суть — в том, что он нравится всем. Добрый, располагающий, доверчивый, поддерживающий.       Но для меня он всегда был… флюгером. Куда ветер подует — туда и он. Он никогда не был против большинства, он никогда не рисковал собственным положением. Когда Вэй Усянь — восходящая звезда мира заклинателей, Лань Сичэнь его любит. Когда Вэй Усянь становится изгоем — Лань Сичэнь участвует в травле. Он стоит в стороне, пока Ванцзи секут плетью, и — что хуже всего — отворачивается от Цзинь Гуанъяо, едва наружу выходят его преступления.       Если Цзинь Гуанъяо — отражение Вэй Усяня, оба гении с сомнительным происхождением, поднявшиеся на вершину мира, где власть обычно передаётся по крови, то Лань Сичэнь — отражение Лань Ванцзи. Лань Ванцзи прекрасно понимает преступления Вэй Усяня, но остаётся упрямо, невозможно верным. А Лань Сичэнь, узнав о преступлениях Цзинь Гуанъяо, убивает его.       Разумеется, всё сложнее. Цзинь Гуанъяо и Вэй Усянь не одинаковы — они противоположности. Вэй Усянь выставляет напоказ свою порочность и прячет добродетель. Цзинь Гуанъяо выставляет напоказ добродетель и прячет порочность.       Но ведь сам Лань Сичэнь говорит, что его предупреждали о тёмной стороне Цзинь Гуанъяо. Что Не Минцзюэ — и кто знает, сколько ещё людей — пытались открыть ему глаза. И Лань Сичэнь собственными устами признал, что отказался им верить.       Как назвать человека, у которого был шанс понять тебя полностью, но который предпочёл видеть лишь удобную, светлую часть? Чья дружба возможна только при условии, что ты прячешь всё уродливое? Я бы назвала такого человека токсичным. Так что да. Лань Сичэнь никогда не был моим любимцем.       На выезде из города к нам присоединились ещё двое заклинателей Лань. Они молча встали по бокам от Лань Сичэня, синхронно обнажили мечи, подняли их в воздух и взошли на клинки с пугающей слаженностью. На меня они почти не смотрели, пока Лань Сичэнь не протянул руку, помогая мне ступить на меч.       — За что мне держаться? — спросила я.       — За плечи, пожалуйста, — ответил он.       Я начала с лёгкого касания и приличной дистанции между нашими телами — и продержалась так примерно полторы минуты. Ровно столько потребовалось Лань Сичэню, чтобы набрать пару сотен футов высоты. Когда он ускорился и ветер начал хлестать меня, я плюнула на вежливость и вцепилась в него намертво.       И, знаете… это было приятно. Не буду отрицать. Он был красив, с плечами мечты и широкой спиной, пах чем-то умиротворяющим — как дождь и свежая трава. Волосы — шелковистые, достаточно тяжёлые, чтобы почти не лезть мне в нос и рот во время полёта.       Путь занял почти весь день, включая долгую остановку примерно на середине. Она мне была жизненно необходима: стоять часами — утомительно. Как только ноги коснулись твёрдой земли, я плюхнулась на спину «звездочкой», пока троица Лань склонилась над картой на рисовой бумаге и переговаривалась так тихо, что я не могла расслышать ни слова.       Понимая, что скоро мы снова поднимемся в воздух, я заставила себя сделать пару простых виньяс — обычное "Приветствие солнцу", переходящее в чатурангу — основы йоги, уровень для чайников. Я занималась ею еще пару лет до того, как... ну, умерла, и не бросила, когда заделалась курьером. Иначе мои ноги просто отвалились бы от вечных марш-бросков, а так хоть какой-то баланс. Без растяжки я бы давно превратилась в доску, да и силовая нагрузка без всякого снаряжения — бонус.       Я поймала на себе взгляды этой троицы из клана Лань. Было немного неловко, но я решила проверить свои догадки об их манерах и уставилась на них в ответ — прямо и в упор. Сработало как по маслу: они тут же замялись и зашаркали ногами, словно нашкодившие школьники.       Хе-хе       После быстрого перекуса — травяные шарики из клейкого риса, на редкость пресные — мы снова двинулись в путь. Подлетая к Юэяну, Лань Сичэнь попытался крикнуть мне через плечо, спрашивая дорогу. Но из-за его широкой спины я почти ничего не видела, а пейзаж с непривычного ракурса узнать было сложно. Вместо того чтобы проявлять нетерпение, Сичэнь ненадолго приземлил нас, поменялся со мной местами так, что я оказалась впереди, а он прижался вплотную к моей спине, и мы полетели низко, почти касаясь воды, следуя вдоль реки к её истоку.       Мы добрались до деревни, где я оставила Вэй Усяня, как раз перед сумерками. Я низко поклонилась и намекнула, что пора бы мне заплатить, чтобы мы могли разойтись, но Сичэнь невозмутимо улыбнулся и подтолкнул меня к гостинице.       — Прошу прощения за мою осторожность, но я должен настоять, чтобы вы вошли в гостиницу одна и привели Вэй Усяня хотя бы к открытой двери, где я смогу увидеть и опознать его.             Значит, он опасался засады. Что ж, не могу его за это винить. Я вошла в гостиницу в гордом одиночестве, уточнила у хозяина, где тут остановились заклинатели, и меня направили прямиком к той самой комнате, в которой Вэй Усянь скрылся перед моим уходом.       На мой стук дверь распахнул сам Вэй Усянь.       — Ты?! — воскликнул он с явным недоумением. — Не думал, что увижу тебя снова!       — Цзэу-цзюнь там, снаружи. Подозреваю, он всерьез опасается, что я завела его в ловушку, — пояснила я. — Он хотел бы, чтобы вы показались ему, прежде чем войти.       Что-то в моем тоне заставило Вэй Усяня улыбнуться, и это было просто сокрушительное зрелище. В уголках его глаз заплясали смешинки, но он лишь выдал: «Цзэу-цзюнь мудр», — и последовал за мной.       Вэй Усянь жестом пригласил Лань Сичэня войти — эта парочка тут же напрочь забыла о моем ничтожном существовании. Вэй Усянь повёл Лань Сичэня наверх, что-то тихо нашептывая ему на ухо. По молчаливому, обоюдному согласию, двое «запасных» Лань двинулись следом.       Я осталась одна — чего, если честно, и ждала.       У меня был целый день на размышления, и я решила, что должна исчезнуть при первой же возможности. Мне неплохо заплатили за доставку письма Вэй Усяня, а обратный путь обошёлся мне бесплатно. Я могла бы остаться — и дополнительные деньги были бы весьма кстати, — но я не могла рисковать своей книгой карт. Она была буквально основой моего заработка, результатом месяцев тяжёлой работы, и на её восстановление ушло бы столько же времени.       Дело не в том, что я не была в восторге от возможности близко познакомиться с каноном. Это было потрясающе. Часть меня действительно хотела задержаться, посмотреть, не смогу ли я найти себе местечко на задворках этой великой драмы. Конечно, я была бы в лучшем положении, чтобы влиять на события, если бы находилась ближе к ним, верно?       Но я все еще чувствовала себя довольно противоречиво из-за убийства Вэнь Чжулю. И я очень, очень хорошо понимала, что любой, кто оказывается на периферии подобных историй, в конечном счете становится пушечным мясом. Если уж на то пошло, то же самое касалось и большей части основного состава. Шансы на выживание были низкими по всем фронтам.       Поэтому я позволила себе один тоскливый взгляд на гостиницу, где, без сомнения, пропускала что-то очень интересное, и скрылась в ночи.