Глава 5 Let's be civilized

      Далеко я не ушла. Было поздно, и я вымоталась до состояния «упасть лицом в траву и больше никогда не вставать». Я рискнула заночевать под открытым небом — стараюсь так не делать, но в этот раз улеглась в пределах досягаемости человеческого крика от фермерского двора, где за шаткими изгородями мирно пасся разнообразный и, судя по виду, вполне упитанный скот. Я рассудила, что это хороший знак. Если бы по ночам тут шастали твари, животных держали бы куда защищенней.       Я развела небольшой костер, согрелась и принялась разбирать список дел, который за последние дни разросся до пугающих масштабов. Нужно было постираться — отдельный квест в мире сянься, — дать зарядке напитаться солнечной энергией, пополнить дорожные припасы…       — Прошу вас сохранять спокойствие, — донесся из-за спины мягкий, до боли знакомый голос.       Я оторвалась от телефона и увидела, как из темноты появляется Лань Сичэнь и опускается рядом со мной на корточки. Выглядел он, как и всегда, невыносимо прекрасным и безупречно безмятежным. Но без тени улыбки на лице.       Я хранила молчание по целому вороху причин. Частично — просто из вредности. Разумеется, затевать игру в «кто кого перемолчит» с представителем клана Лань — это глупость чистейшей воды, и я прекрасно понимала, что рано или поздно позорно сдуюсь. В глазах Лань Сичэня промелькнуло понимание; осознав мою тактику и оставаясь воплощением благородства, он милостиво прервал тишину первым.       — Я надеялся, что мне представится случай ознакомиться с вашей книгой карт до того, как наши пути разойдутся, — пояснил он.       Кто бы сомневался. Я знала, что сопротивление бесполезно, но даже не шелохнулась, чтобы отдать блокнот. Просто… не могла.       — Боюсь, я вынужден настоять, — произнес Лань Сичэнь.       Я не шелохнулась. Но когда Лань Сичэнь потянулся к моему рюкзаку, меня накрыла паника. Потерять блокнот — полбеды, но ему совершенно ни к чему видеть остальное содержимое моих закромов. Его брови взметнулись вверх, когда я коршуном вцепилась в рюкзак и прижала его к груди обеими руками. Я мысленно обматерила себя за такое подозрительное поведение, но ничего поделать не могла. Издав тихий, полный жалости к себе скулеж, я приоткрыла молнию ровно настолько, чтобы просунуть руку, нащупала блокнот и протянула его.       — Благодарю, — сказал Лань Сичэнь.              В ответ мне нестерпимо хотелось его обложить — витиевато и вслух.       Он неспешно перелистывал страницы, совершенно не заботясь о том, что час отхода ко сну по расписанию Ланей давно миновал. Тишина затягивалась. Я кипела от ярости и одновременно была в шаге от того, чтобы разрыдаться.       Лань Сичэнь указал на заглавную букву «А»:       — Что означают эти символы?       — Это система организации. Заголовок столбца — столбец «А». Смотрите: если я изучаю общую карту и мне вдруг приспичит рассмотреть детали, я просто сверяюсь с названием колонки и строки. Ну, допустим, Цишань находится в столбце «А», в ряду номер два. Тогда я открываю страницу А2 и… — я прижала большой палец к основной карте и перелистнула на нужную страницу, которая встретила нас девственной пустотой. — Тут особо не на что любоваться, потому что Цишань я обычно обхожу десятой дорогой. Если честно, у меня весь сектор «А» прорисован весьма схематично.       Лань Сичэнь задумчиво хмыкнул, переваривая информацию.       — И я полагаю, вы лично изобрели этот метод систематизации?       — Это было частью моего образования, — буркнула я.       В ответ он одарил меня улыбкой — острой, как лезвие бритвы.       — Вашего образования?       Я обреченно кивнула.       — И где же обучают подобным методам?       — Это… эм… довольно далеко отсюда.       — Далеко, значит, — повторил он, уже открыто демонстрируя свое недоверие. Он захлопнул блокнот, но — какая неожиданность! — возвращать его не спешил. — Мне искренне жаль платить за прекрасно выполненную работу тем, что покажется вам наказанием. У меня нет причин подозревать вас в чем-то предосудительном, но, к несчастью… — он постучал пальцами по обложке блокнота, — я не могу позволить картам такого качества свободно гулять по свету. Как, впрочем, и создателю этих карт. Если бы клан Вэнь или клан Цзинь заполучили эту книгу — или хотя бы пару страниц, скопированных на рисовую бумагу, как вы так любезно предлагали мне утром — последствия были бы разрушительными. Я даже боюсь вообразить...       Я поморщилась. Стоит признать, крыть было нечем — этот человек был прав.       — О, вы понимаете. Прекрасно, — он одарил меня своей фирменной благосклонной улыбкой. — Быть может, нам удастся решить вопрос цивилизованно? Вы вернетесь со мной на постоялый двор, и я буду вынужден настоять на вашем… сопровождении. Поверьте, у меня нет ни малейшего желания причинять вам неудобства.       Я вздохнула. Видит бог, я пыталась поступать правильно. Или здраво. Или хотя бы безопасно. В общем, как-нибудь так, чтобы не вляпаться в историю. Я никогда не претендовала на главную роль в этом балагане, не грезила о крупном плане в лучах софитов и уж точно не питала иллюзий, что смогу то смогу сравниться с этими заклинателями — величественными, как мифы.       Но сюжет все равно меня настиг. Один из Двух Нефритов клана Лань легким движением руки лишил меня права выбора. И, если честно, я не то чтобы сильно из-за этого убивалась.              — Ладно, идет, — я с самым решительным видом протянула руку, требуя свой блокнот. — Будем предельно цивилизованны.       Лань Сичэнь рассмеялся. По-настоящему. Ну, мне хотелось верить, что это не была очередная вежливая маска. Так или иначе, блокнот вернулся к законной владелице, а затем и в мой рюкзак (который Сичэнь теперь рассматривал с повышенным интересом). А после этого он доставил меня обратно в гостиницу на собственном мече.       Завеса тайны над тем, какого демона всех занесло в Юэян, приоткрылась, когда Лань Сичэнь постучал в комнату Вэй Усяня. Дверь открыл Лань Ванцзи. Я поняла, что это он, по двум признакам:       а) он был поразительно похож на Лань Сичэня;       б) он находился в комнате Вэй Усяня.       Вид у него был домашний: светлые одежды, пояс завязан небрежно, волосы заплетены на ночь, но налобная лента — оплот добродетели — всё еще на месте. Выглядел он усталым.              — Я вернулся, — тихо проговорил Лань Сичэнь, лучась спокойствием.       — Рад видеть тебя в безопасности, — ответил Лань Ванцзи.       Лань Сичэнь едва заметно кивнул в мою сторону:       — Картограф.       Лань Ванцзи удостоил меня дотошным, пробирающим до костей взглядом, после чего выдал свое лаконичное:       — Мгм.       — Доброй ночи.       Второй Нефрит кивнул:       — И тебе.       Дверь бесшумно закрылась.       — Теперь он вас запомнил, — предупредил Лань Сичэнь, конвоируя меня — вот уж поистине ирония судьбы — в ту самую комнату, где я жила, пока в мою жизнь не вломился Вэй Усянь.       Не знаю уж, что я вообразила, услышав фразу «держать при себе», но мой внутренний список ожиданий точно не включал в себя тюфяк на полу в покоях самого Лань Сичэня. Это как-то не вязалось с обликом благородного заклинателя, да и вообще любого приличного человека, не говоря уже о Ланях. Впрочем, может, я как особа, лишенная золотого ядра, в их глазах вообще за человека не считалась? Может, я проходила по категории «обслуживающий персонал», а не человек, чью добродетель следует оберегать? Я решила не забивать себе голову этой экзистенциальной чепухой.       У Лань Сичэня оказался весьма замысловатый ритуал отхода ко сну, и он, кажется, ничуть не возражал против того, что я бесстыдно за этим наблюдала. Я опознала нечто вроде очищающего средства — или это был тоник? — который он наносил крошечным шелковым спонжем. Следом шел увлажняющий крем из изящнейшей фарфоровой баночки, расписанной облаками. А под конец — масло для волос с тем самым ароматом дождя, который мне так приглянулся, и несколько минут неспешного расчесывания.       — Вы находите меня тщеславным, — заметил Лань Сичэнь, откладывая гребень в сторону.       Грешна, именно так я и думала, но вслух выдала:       — Умывание и уход за волосами — это еще не тщеславие.       Он издал неопределенное «хм», будто я только что изрекла глубокую истину. Я тут же сделала мысленную пометку: держать ухо востро. Трудно не растаять от льстивого внимания.              — Сейчас уже слишком поздно, — продолжил он, — но я позабочусь о том, чтобы утром у нас обоих была возможность принять ванну.       Благодарить я не стала. Еще чего — рассыпаться в реверансах перед человеком за то, что он соизволил обращаться со своей узницей по-человечески? Но новость, признаться, меня порадовала. Должно быть, мое красноречивое молчание выдало меня с потрохами, потому что Лань Сичэнь удовлетворенно хмыкнул и задул свечу.