Глава 6 All that and a bag of tricks

      Когда я проснулась, один из моих ночных кошмаров стал явью. Лань Сичэнь сидел на полу, а содержимое моего рюкзака было аккуратнейшим образом разложено перед ним. Экспозиция тянулась почти от стены до стены. Телефон. Зарядка. Бинокль. Карты. Электронная книга (выключенная). Футляр от беспроводных наушников (закрытый, слава всем богам). Кошелек (открытый). Стильная алюминиевая бутылка для воды. Ветровка Goretex, распластанная, как жертвенный агнец. Мини-аптечка. Пенал — пустой, а рядом, выстроившись по росту: механический карандаш, шариковая ручка, маркер, прозрачная линейка в шесть дюймов, компактная рулетка, швейцарский нож со всеми выдвинутыми лезвиями, аварийный свисток, набор легких алюминиевых столовых приборов, многоразовая силиконовая трубочка и три рулона блестящей декоративной ленты.       — Блядь, — пробормотала я, резко садясь.       У Лань Сичэня буквально отвисла челюсть. Глаза распахнулись так широко, что стали видны белки по всему периметру.       Ах да. Благородные девы не сквернословят. Я лихорадочно пыталась одновременно привести мысли в порядок и подобрать достойную, формально-вежливую фразу.              — Эта недостойная приносит свои глубочайшие извинения за использование неподобающих выражений в присутствии Главы клана. Почтенный Глава клана не должен терпеть подобного оскорбления…       — Прекратите, — прервал меня Лань Сичэнь. — Неискренние извинения хуже, чем их полное отсутствие.       Я нахмурилась. Я вообще-то стараюсь следить за своим языком, но… блядь. Ну серьезно! Он разложил все так методично, аккуратными кучками, словно изучал и трогал каждую вещь часами. Вероятно, так оно и было. Он же, зараза, в пять утра просыпается. Лань Сичэнь, проследив за моим взглядом, произнес с ноткой растерянности в голосе:       — И что же это все такое?       — Кое-что объяснить будет довольно сложно. — Я замешкалась. — И все это — абсолютно бесценно и незаменимо.       — Полагаю, — он поднял телефон. Тот не производил впечатления чего-то особенного; выключенный телефон немногим лучше пресс-папье. — Вчера ночью вы держали это в руке. Оно испускало свет.       — Верно.       Он с тяжелым вздохом положил телефон обратно.       — Я бы хотел подойти к этим предметам с тем любопытством, которого они заслуживают. Я бы хотел расспросить вас о них в добром расположении духа, просто ради удовольствия узнать что-то новое. Но вместо этого я вновь и вновь убеждаюсь, что был прав, сочтя вас потенциальной угрозой… и прав, решив эту угрозу сдержать.       — Я понимаю.       Он бросил на меня пытливый взгляд:       — Неужели?              Прежде чем я успела ответить, в дверь постучали. Лань Сичэнь бросил: «Войдите», и на пороге возник Лань Ванцзи с нагруженным подносом. Глава клана тут же вскочил на ноги и забрал у него ношу.       — Ванцзи, — укоризненно произнес он, мягко подталкивая брата к постели. — Тебе нельзя пользоваться лестницей. И уж точно нельзя носить тяжести. Где Вэй Усянь?       — Я услышал голоса, — Лань Ванцзи беспристрастно окинул взглядом нашу импровизированную выставку достижений народного хозяйства на полу. — Вэй Ин спит. Тебе стоит сходить за ним.       Несмотря на утро, Ванцзи все еще выглядел изрядно помятым, что в мою логику не укладывалось. Могущественный заклинатель, который — по идее — должен был благополучно проспать положенные часы? Добавим к этому суету Лань Сичэня, и очередной кусочек пазла встал на место. Лань Ванцзи был ранен. И, судя по всему, достаточно серьезно, раз Вэй Усянь в спешке умыкнул его в безопасное место, а потом, разрываясь между нежеланием оставлять его без присмотра и острой нуждой в помощи, примчался ко мне со своим письмом.              — Я не собираюсь вытаскивать Вэй Усяня из постели… — начал было Сичэнь.       Ванцзи просто молча начал вставать.       Сичэнь тут же сложился, как карточный домик:       — Нет-нет, сиди. Я сам его приведу.       Надо отдать Ванцзи должное: он даже бровью не повел, празднуя свою маленькую победу. Сохраняя каменное выражение лица, он уставился на меня и соизволил поинтересоваться:       — У вас есть имя?       — Ань вполне подойдет, — ответила я. Вообще-то, это было не мое имя, но оно звучало достаточно похоже, чтобы я могла откликаться на него, не впадая каждый раз в экзистенциальный кризис. Когда я его выбирала, это было моей главной заботой.       — Мгм. — Взгляд Лань Ванцзи был, мягко говоря, неуютным. Я кожей чувствовала его внимание и понимала: в этой светлой голове сейчас роится целая куча мыслей, которыми он совершенно не намерен делиться. — У вас есть семья?       Я качнула головой. Больше нет.       — У вас есть конечная цель пути? Место, где вас ждут?       Этот вопрос застал меня врасплох.       — Нет.       — Вы всего лишь скромный курьер. Свободная душа. Скитаетесь по свету, не обременяя себя привязанностями, — резюмировал он. — Именно в этом вы пытаетесь нас убедить?       Я скорчила гримасу:       — Я действительно курьер.       В этот момент дверь распахнулась с таким грохотом, будто ее вынесли тараном, и в комнату вихрем влетел Вэй Усянь, с ходу бросаясь к Лань Ванцзи.       — Лань Чжань! — он запрыгнул на кровать Сичэня и принялся осторожно ощупывать бок Ванцзи. — Ты ведешь себя как непослушный юнец! Дождался, пока надзиратели уснут, и давай хулиганить!       Я подавила улыбку. Глядя на них двоих, я вдруг поняла: все, через что мне пришлось пройти, чтобы оказаться здесь, того стоило. Хотя бы ради этого — возможности стать свидетелем их мимолетного счастья и этой беззаботной пикировки, которая была бы немыслима, останься Вэнь Чжулю жив, а Пристань Лотоса — в огне.       Кое-что заставило меня отвлечься от этой парочки. Повернув голову, я обнаружила Лань Сичэня: он застыл на пороге и смотрел прямо на меня своей безупречно вежливой улыбкой.       Ой.       — Что это все такое?! — вклинился Вэй Усянь, к счастью, разрядив обстановку. Большую часть моих пожитков было довольно просто объяснить или показать в действии. И хотя Вэй Усянь предсказуемо изнывал от любопытства и соображал достаточно быстро, чтобы после пары слов понять, как пользоваться диковинными штуками, он пришел сюда явно не на презентацию «покажи и расскажи».       Как и Лань Сичэня, его больше всего заинтересовали карты. Он пролистывал страницу за страницей, пока не наткнулся на нечто, заставившее его замереть.       — Эта карта Юньмэна… лучше, что есть в библиотеке Пристани Лотоса.       И тут меня накрыло волной холодного ужаса: я поняла, что влипла. Окрестности Пристани Лотоса я в свое время изучила чуть ли не под микроскопом. Мне нужно было все: каждый холм, каждая ложбина, каждый брод и каждое поселение. И эта избыточная детализация была… вызывающей. Особенно для кого-то вроде Вэй Усяня, который знал эти земли как свои пять пальцев. Но хуже всего было то, что местность, на которой я сосредоточилась, была практически необитаема. Явно не те маршруты, что нужны курьеру для работы.       Лань Сичэнь наклонился ближе и указал на верхний левый угол блокнота:       — Видишь этот символ? Он встречается на других страницах?       О, великолепно. Лань Сичэнь, оказывается, не пропустил мимо ушей мой вчерашний мини-урок о том, как я делю карты на сектора и маркирую строки и столбцы. Просто блеск. Вэй Усянь принялся яростно листать остальные карты Юньмэна, и выражение его лица леденело с каждой секундой.              — Вы только посмотрите на это! — воскликнул он, мелькая страницами быстрее, чем оба Нефрита успели бы что-то разглядеть. — Это что… маршруты патрулей? — Его взгляд, устремленный на меня, теперь метал громы и молнии. — Зачем тебе карта маршрутов патрулей клана Цзян?!              Теперь уже все трое буравили меня взглядами, не обещающими ничего, кроме скорой расправы.       — С Пристанью Лотоса ведь все в порядке, так? — выдавила я.              — С Пристанью Лотоса все в порядке? — эхом отозвался Вэй Усянь, повышая голос с каждым словом. — Это что еще должно значить? С Пристанью Лотоса все…       Я не видела, что именно заставило его замолкнуть, потому что вжалась спиной в стену и отвела взгляд. Было чертовски трудно подавить желание начать оправдываться, но я понимала: любые мои слова не сделают эти карты менее подозрительными. Скорее наоборот. Открою рот — сделаю только хуже.              Лань Сичэнь опустился на одно колено рядом со мной. Я к тому времени уже сжалась в тугой комок, обхватив руками голени. Он легонько постучал пальцами по носку моей обуви, чтобы привлечь внимание.       — Я задам вам вопрос и прошу ответить честно. Имеете ли вы какие-либо связи с кланами Вэнь или Цзинь? Обязаны ли вы долгом кому-либо из их членов? Принимали ли дары или услуги? Получали ли обещания богатства или покровительства?       Я посмотрела ему прямо в глаза — настолько открыто, насколько вообще была способна.       — Нет.       — Я вам верю, — произнес Сичэнь. Меня это ни капли не убедило, зато вызвало презрительное фырканье со стороны Вэй Усяня.       — Вы упоминали, что ваши карты Цишаня пока… не вполне завершены, — вкрадчиво продолжил Сичэнь. — А если мы попросим вас их доделать? Вы окажете нам такую любезность?       — Я избегаю Цишань, потому что там смертельно опасно, — я покосилась на Вэй Усяня и Лань Ванцзи. Те все так же сидели плечом к плечу и взирали на меня, как на назойливого комара, которого давно пора прихлопнуть. — Я не заклинательница, я не умею драться и в жизни не держала в руках оружия… Я никогда —       Сичэнь снова выразительно постучал по моей ноге. Я замолчала.       — Вы будете не одна. Мы приложим все усилия, чтобы обеспечить вашу безопасность. Так вы согласны?       Я замялась.       Улыбка Сичэня стала натянутой:       — Будьте любезны, объясните причину ваших колебаний.       — Ну, понимаете… — я перестала смотреть на эту святую троицу и уставилась в потолок, потому что концентрация игры в «доброго и злого полицейского» на квадратный метр зашкаливала. — Если вы увидите, как именно я черчу карты, вы поймете мой метод. И сообразите, что если… позаимствовать мои инструменты, то от моих услуг можно будет безболезненно избавиться.       — И что мешает нам сделать это прямо сейчас? — ядовито поинтересовался Вэй Усянь.       — Почти уверена, что без меня вы в них не разберетесь.       — Правда? — раздраженно протянул он.— Что ж, теперь мне чертовски любопытно. И о каких инструментах речь?       Я ткнула пальцем в сторону телефона.       — Он хрупкий. И я более чем уверена, что если если воздействовать на него вашей духовной энергией, он сломается. Пожалуйста, не ломайте его.       Вэй Усянь принялся вертеть телефон в руках, и его раздражение росло на глазах. Будь он хоть трижды гением и изобретателем, он понятия не имел, с какого боку к этой штуке подступиться. Да если бы и знал — телефон все равно был мертвее некуда. Села батарейка.       Я предприняла робкую попытку поторговаться:       — Если вы пообещаете, что эта вещь останется при мне, когда наши пути разойдутся — когда бы это ни случилось, — и поклянетесь, что никто другой ее не украдет... я буду рада помочь.       — Ладно, договорились, — Вэй Усянь нетерпеливо взмахнул телефоном. — И что он делает?       Лань Ванцзи и Лань Сичэнь синхронно одарили его взглядами, в которых читалось безграничное братское разочарование.       — Сейчас он разряжен, — виновато ответила я. — Мне понадобятся как минимум сутки, чтобы снова привести его в рабочее состояние.       — Разряжен? — Вэй Усянь прищурился, изучая корпус. — Чего именно в нем не хватает?       — Это... сложно объяснить.       Подозрение в его глазах вспыхнуло с новой силой, но Лань Сичэнь вмешался прежде, чем допрос перешел в горячую фазу:              — Мы и так планировали задержаться в Юэяне еще на два дня. Если ей нужны сутки на подготовку, ожидание нам ничего не стоит.       — Спасибо, — пробормотала я и получила в ответ едва заметный кивок.       И тут же я разозлилась на саму себя. Ну конечно! Это же классический метод Лань Сичэня. Он не принимает сторону, не подставляет шею, он просто виртуозно сглаживает углы и излучает такое концентрированное дружелюбие, что сопротивляться невозможно. И я купилась! Растаяла, прониклась благодарностью и даже «спасибо» выдавила. Тьфу.              — Почему бы мне не распорядиться насчет ванны, которую я вам обещал? — предложил Сичэнь.              Я прекрасно понимала, что он просто технично выставляет меня за дверь, чтобы посекретничать с Вэй Усянем и Лань Ванцзи, но поделать с этим ничего не могла.       — Буду весьма признательна, благодарю вас.       Горячая ванна давно перешла для меня в разряд непозволительной роскоши, так что я решила насладиться процессом по полной программе. Ведомый то ли чувством гостеприимства, то ли банальным состраданием, Сичэнь предложил мне воспользоваться своими туалетными принадлежностями, и я сгорала от любопытства: что же в этом Сянься-лэнде считается элитным шампунем?       Средство оказалось пастообразным. В воде оно размягчалось, но решительно отказывалось мылиться или давать хоть намек на пену. Из-за такой консистенции распределить его по волосам было тем еще квестом, зато результат превзошел ожидания: волосы стали чистыми, рассыпчатыми и мягкими. В общем… недурно.       Когда я здесь очутилась, при мне не было даже расчески — она осталась в чемодане на колесиках, — но, очевидно, с гребнями в этих краях дефицита не наблюдалось. Я даже получила определенное удовольствие, выбирая его себе в лавке. Мой был из простеньких: светлое дерево, частые зубцы и пара цветочков, намалеванных на ручке, но каждый раз, когда я им пользовалась, в душе разливалось маленькое приятное тепло.              Я все еще приводила волосы в порядок, когда в комнату вошел Лань Сичэнь. Он тут же вспыхнул до корней волос и попятился к выходу.       — Это вообще-то ваша комната, — заметила я, жестом приглашая его войти. — Не обращайте на меня внимания.       Он рассмеялся — в этом смехе смешались недоверие и явное разочарование моим поведением.       — Разве это не вы должны обратить на меня внимание?       В одном он был прав: не будь у меня столь четкого представления о том, что он за фрукт, я бы вела себя иначе. Я бы больше беспокоилась о двусмысленных сигналах, внимательнее следила бы за культурными условностями. Но всерьез опасаться Лань Сичэня, этого эталона добродетели, было выше моих сил. Да и к тому же...       — С чего бы? Вам же все равно нравятся мужчины, верно?       Он тряхнул головой, словно пытаясь привести мысли в порядок, и продолжил упорно созерцать стену.       — Что навело вас на эту мысль?       — Просто… возникло такое впечатление.       — Ошибочное, смею заметить, — он сделал медленный, глубокий вдох. — Мне отрадно, что вы чувствуете себя в безопасности в моем присутствии. Однако благопристойность — это ведь тоже форма вежливости. Проявление уважения.       — Само собой. Меньше всего я хотела ставить вас в неловкое положение, — я опустила руку с гребнем на колени. — Просто я не знакома с обычаями общества заклинателей, так что могу сказать что-то не так. Вчера вы преспокойно расчесывались при мне, вот я и решила… — я пожала плечами. Вообще-то я тогда знатно удивилась, но откуда мне знать их порядки?       — Мне не следовало этого делать, — признал он. — Прошу прощения.              Он порывисто схватил со столика у кровати вышитый шелковый мешочек — я уже вовсю делала ставки сама с собой, цянькунь это или просто косметичка, но пока не пришла к выводу — и ретировался к двери, старательно отводя взгляд.       — Когда будете готовы, спускайтесь вниз.       К тому моменту, как я закончила сражаться со шпильками, троица заклинателей уже перебралась на улицу отрабатывать работу с мечом. Лань Ванцзи плавно перетекал из одной стойки в другую с пустыми руками — сказывалась травма, — а вот Лань Сичэнь и Вэй Усянь уже вовсю обнажили свои клинки.       В движении они были чертовски грациозны, как и полагается атлетам высшей лиги. Но спортсменами они не были. Они двигались с какой-то пугающей, сверхчеловеческой скоростью, сохраняя при этом абсолютный контроль над каждой мышцей. И вид у них был смертельно серьезный: даже кромсая пустоту на тренировке, они делали это с такой самоотдачей, будто перед ними была как минимум армия свирепых мертвецов.       Если честно, мне было страшно. Я знала, что мастерство меча — ключевой элемент их самосовершенствования и погони за бессмертием, но прежде всего это было искусство убивать. И все трое практиковали его именно в этом ключе: чтобы сражаться, калечить и лишать жизни, что было заметно в каждом движении. Вид Вэй Усяня с Суйбянем вызывал у меня прилив нежности — фандомная память, никуда не денешься, — но объективно он был самым пугающим из них. Я не могла оценить их технику и понятия не имела, кто кого победит в поединке, но если от Ланей веяло отрешенностью, то от Вэй Усяня исходила чистая, концентрированная угроза.              Ужин прошел в молчании — правила Гусу, будь они неладны. После еды Лани заказали чай, а Вэй Усянь — кувшин вина. Когда принесли напитки, Лань Сичэнь наполнил пиалу и для меня. Я приняла ее, наслаждаясь теплом и паром, пока ждала, когда чай остынет до приемлемой температуры.       — Выпей со мной, — внезапно выдал Вэй Усянь.       Я захлопала глазами:       — Я?       — Они не будут, — он небрежно ткнул большим пальцем в сторону Нефритов. — А пить в одиночку — тоска смертная! Так что отдуваться придется тебе.       Лань Сичэнь тут же вклинился:       — Вэй Усянь, прошу, предлагать алкоголь деве…       — Я попробую немного, — перебила я его. Едва слова слетели с губ, я начала сомневаться в своем решении, но что-то в том разговоре, пока я причесывалась, не давало мне покоя.              Я почувствовала себя замеченной. А это значило, что я перестала быть невидимкой. Конечно, мои карты зацепили Лань Сичэня. А ожидание, пока Лань Ванцзи оклемается, вынудило нас проводить время вместе. Но я прекрасно знала свое место в этом мире и не имела права забывать его. Я была никем, посредственностью, чужачкой. И эта игра в «благородное общество» начинала становиться опасной.       Алкоголь обычно сближает, но в данном случае я понимала: он лишь поможет мне окончательно отдалиться от моих спутников — по крайней мере, от Двух Нефритов. Именно этого я и добивалась. Мне жизненно необходимо было почувствовать себя чужой, павшей в их глазах, вызывающей лишь вежливое презрение.       Вэй Усянь пододвинул ко мне чарку с прозрачной жидкостью. Я обменяла чай на этот сомнительный напиток и поднесла его к губам, сделав пробный глоток. Мать честная, ну и крепость! Просто за гранью добра и зла.       — Ого, — выдохнула я, искренне ужасаясь. — Это же смертельно.       Вэй Усянь расхохотался.       — Ты пей, пей! — напутствовал он. — С каждым глотком становится лучше!       — Кажется, у меня язык онемел, — я потыкала кончиком языка в небо, проверяя ощущения. Ну да. Чувствительности ноль.       Вэй Усянь пихнул Лань Ванцзи в бок:       — Видишь, Лань Чжань, что ты упускаешь?       Пока беседа текла своим чередом, я помалкивала, поочередно прикладываясь то к чаю, то к вину. Мужчины старались говорить о войне осторожно: обрывали фразы на полуслове, обменивались многозначительными взглядами вместо имен, но я все равно умудрялась выуживать крупицы ценной информации.              Как и следовало ожидать в мире, где не было Старейшины Илина, альянс «Аннигиляции солнца» с трудом удерживал собственные границы, не говоря уже о каком-то там наступлении на Безночный Город. Пока Вэнь Жохань дергал за ниточки из своей неприступной цитадели, Вэнь Сюй и Цзинь Цзысюнь вовсю развлекались в полях, возглавляя «Блистательное завоевание» — именно так именовали свои объединенные силы Вэни и Цзини.       Вэнь Сюй оставался верен себе: минимально компетентен, максимально жесток. Особым умом не блещет, но когда садисту спускают поводок, ущерб он наносит колоссальный. А вот Цзинь Цзысюнь… И нет, я ничего не путаю. Они говорили о нем так, будто он был каким-то непризнанным гением стратегии. Будто именно он — главный противник, потому что раз за разом переигрывает их, предугадывает ходы, ускользает из ловушек.       Это было… странно. Цзинь Цзысюнь всегда был самовлюбленным задирой и редкостным тупицей. Ни в одной версии канона, что мне попадались, он не сделал ровным счетом ничего толкового. Конечно, вариаций сюжета хватало, и логично было предположить, что вселенная, в которую меня занесло, имеет свои причуды. Маленькие изменения могут накапливаться, превращаясь в снежный ком, и порождать нечто совершенно новое и шокирующее.       Но Цзинь Цзысюнь — военный гений? Избавьте. Тут явно крылось что-то другое.       — Что это у тебя за мина такая? — поинтересовался Вэй Усянь.       Упс.       — У меня какая-то не такая мина?       — Вот такая, — Вэй Усянь скривил рот в кривой усмешке и прищурил один глаз. — Именно такая.       Ну да, лицо, идеально подходящее к концепции «Цзинь Цзысюнь — гениальный тактик».       — Кошмарное лицо, — констатировала я. Я потерла щеки костяшками пальцев пытаясь, вернуть физиономии нейтральное выражение. — Прошу прощения.       Вэй Усянь снова рассмеялся, но на сей раз в его смехе прозвучало нечто злое. От этого звука у меня по спине побежали мурашки. Не выдержав, я поинтересовалась у Лань Сичэня, не будет ли он против, если я удалюсь в комнату. Он милостиво согласился, но его выражение лица тоже было слишком понимающим.       Режим у Ланей — штука суровая, так что Сичэнь не заставил себя долго ждать. Он застал меня сидящей по-турецки на моем тюфяке: я пыталась отвлечься от гнетущих мыслей чтением романа на электронной книге. В свое время я закачала туда столько литературы, что хватило бы на год непрерывного чтения — тогда это казалось явным перебором. Теперь этому запасу предстояло служить мне всю жизнь.              Я пыталась было растолковать заклинателям суть этого гаджета, но, поскольку все книги были на английском, особого впечатления не произвели.       Сичэнь чинно уселся на свою кровать.       — Дева Ань?       — Да?       — Я искренне желал бы стать вам другом. И как друг, я обязан вас предостеречь, — он поймал мой взгляд, и его взор был непоколебим. — Совершенно очевидно, что вы храните секреты. Столь же очевидно, что вы осведомлены о вещах, которые вам знать не положено. Как ваш друг, я все понимаю. Разве могу я винить вас за стремление защитить свою частную жизнь или за излишнюю осторожность? — Его губы тронула ироничная усмешка. — К несчастью, Глава клана не всегда может позволить себе быть столь же терпеливым и понимающим, как друг.