Глава 21 They touched both my eyes, i touched the dew on their hem

      После этого Лань Сичэнь стал держаться отстраненно. Я не возражала. Считай, легко отделалась. Да и некогда мне было сокрушаться: работа все еще кипела, а все приготовления к делу приходилось втискивать в несуществующее свободное время. Несколько месяцев на жалованье у Ланей сотворили с моим кошельком настоящее чудо. За неимением банков я прикупила себе второй мешочек для денег — побольше первого! — а затем, в порыве идиотского веселья, криво вышила на нем английскими буквами: «СБЕРЕГАТЕЛЬНЫЙ СЧЕТ».       — У меня есть сберегательный счет, — похвасталась я коробкам в своей кладовке-спальне. — Развиваюсь, не по дням, а по часам.       Половину заработка я торжественно отправила на «счет», а остатком распоряжалась без тени стеснения, скупая всяческие полезности. Обзавелась одноместной палаткой из промасленной водонепроницаемой ткани. Купила подбитый мехом плащ, утыканный талисманами против грязи — работа Ланей, разумеется. Прихватила пару добротных сапог для бездорожья и шелковые туфельки для города, плюс второй комплект чулок, чтобы можно было один стирать, пока носишь другой. Ну про запас леденцов, куда же без них.       Я даже подумывала прикупить лошадь или мула, чтобы назвать его как-нибудь вроде Яблочка, Большого Яблока (подняв бокал за город, который мне больше не увидеть) или вообще Яблочного Пюре (раз уж канон перетерли в кашу, да еще и изрядно подсластили). Но, наведя справки, поняла: бюджет не резиновый, не потяну.       Неудивительно, что канонный Вэй Усянь своего осла попросту спер.       Сам Вэй Ин продолжал затаскивать меня на обеды, но благодаря сложившейся традиции, согласно которой «Два нефрита» были поглощены общением друг с другом, неловкости не возникало. В какой-то момент он придвинулся ко мне и заговорщицки прошептал:       — Вы двое из-за чего-то повздорили?       — Мы не… — И тут я вспомнила, что ланьский гнев проявляется совсем не так, как у нормальных людей. Вэй Усянь был прав. — О, похоже на то. Как ты догадался?       — Это не так уж сложно. Тебе бы пора уже начать в этом разбираться. Так в чем причина ссоры?       — Я скоро ухожу, — ответила я. — Вот и все.       — Уходишь? Но… — Вэй Усянь склонил голову набок. — Разве тебе есть куда возвращаться?       Я покачала головой.       — Да уж, я так и думал, — протянул он, и это обеспокоило бы меня куда сильнее, не будь я в паре дней от финального выхода со сцены. — Жаль. Спасибо за помощь, дева Ань. Без тебя все могло бы сложиться совсем иначе, да?       В некоторых случаях — уж точно совсем иначе.       — Я буду по всем скучать, — ответила я. — Берегите друг друга, ладно?

***

      В ночь перед тем, как Лани должны были покинуть Безночный Город, Лань Сичэнь прошептал: «Нам нужно поговорить», — и увлек меня в свои покои.       Было уже поздно, ужин закончился, и последние сонные шорохи доносились из комнат, которые выглядели — впервые на моей памяти — обобранными до нитки. Каждый шелковый полог, каждый серебряный подсвечник обрел нового владельца; лунный свет беспрепятственно разливался по голому полу и застаивался в декоративных фонтанах, лишившихся своих изваяний. Даже комнату Лань Сичэня основательно разграбили, хотя приложил к этому руку вовсе не сам глава ордена. И не я, хоть я и составляла опись всех этих ценностей. Стеганые одеяла, шелковые ковры, фарфоровые вазы... Весьма недурные вещицы.       Развесив по стенам талисманы тишины, он пригласил меня сесть. Сичэнь устроился с подчеркнутой аккуратностью, и на этот раз я сумела сопоставить его безупречную выверенность движений с общим настроем.       — Я помогу тебе убить Цзинь Гуаньшаня, — начал он без лишних предисловий.       — Что?! — выдохнула я, едва не лишившись дара речи. — Нет, исключено. Категорически нет.       Он издал короткий, порывистый вздох — так звучит само недовольство.       — Ты своего добилась; дальнейшие возражения излишни. В одиночку ты не справишься, поэтому я помогу.       — Я в курсе, что мои шансы ничтожны. Но ты все равно не будешь в этом участвовать.              — Я была в подлинном ужасе от того, что умудрилась активировать в Лань Сичэне его худшее качество: готовность помогать друзьям заметать следы после убийства. Причем без особых, как выяснилось, уговоров. Какого черта?! — Для твоего ордена это обернется катастрофой, для тебя — несмываемым бесчестием, так что я отказываюсь.       Но он меня не слышал. Он словно следовал сценарию совсем другого разговора, и это было чертовски странно. Обычно он был воплощением внимательности и чуткости, человеком, который умел не просто слушать, но и мастерски это демонстрировать — такой маленький, но надежный способ потешить эго собеседника.       — Существует несколько вариантов развития событий...       — Я не собираюсь обсуждать «варианты». И не стану рассматривать ничего из того, что ты предложишь. Вообще. — Я прижала руку к груди: сердце возмущенно колотилось о ребра. — Если это все, то...       Его лицо смягчилось, гнев испарился, оставив после себя лишь горькую тревогу.       — Ты это серьезно.       — Предельно.       — Значит, ты не... — Он замялся. — Ты не пыталась на меня надавить?       — Понятия не имею, о чем ты, — отмахнулась я от вопроса. — Это неважно. Утром я ухожу, и мне будет тошно, если последним воспоминанием о тебе станет наша ссора.       — Я решил, что ты специально посвятила меня в свой заговор, дабы заручиться моей поддержкой, — голос его звучал расстроенно. Что, в общем-то, неудивительно — мерзкая вышла бы манипуляция. — Что ты пригрозила уходом лишь ради того, чтобы заставить меня сотрудничать.       — Нет. — Я почувствовала себя преданной — он должен был знать меня лучше! — и одновременно разозлилась за него же самого. — И если ты действительно так подумал, тебе следовало отказать мне. Нет, беру свои слова назад. Простого отказа мало. Тебе следовало вышвырнуть меня вон, как мусор, и даже это я бы назвала неслыханной щедростью.       — И все же я бы предпочел такой вариант правде. — Его голос дрогнул и стал глубже.                    — Дева Ань, прошу, внемли голосу разума. Что бы ты ни задумала, твои шансы выжить после этого...       — Мы это уже проходили, — отрезала я.       — Я принял это за хитроумную уловку. Я не мог поверить… — Он осекся. Когда он заговорил снова, голос его звучал тихо. Это был голос побежденного. — Я не хотел верить. Неужели ты не видишь, чем все это кончится?       Он выглядел настолько убитым горем, что я не выдержала: потянулась к нему, обвила руками его шею и прижала его голову к своей груди, пытаясь хоть как-то утешить.       — Послушай, — шептала я. — Послушай. Не беспокойся обо мне. С тобой все будет в порядке. Ты чудесный, тебя так легко любить, и любой, кто посмеет злоупотребить твоим доверием, тебя просто не достоин. Пообещай, что постараешься об этом помнить.       Он не ответил, лишь крепче сжал меня в объятиях. В итоге я оказалась у него на коленях — гладила его, несла какую-то успокаивающую чепуху, пока вдруг не осознала, что его ладонь покоится на моей груди. И отнюдь не случайно. Он уверенно сжимал ее, оглаживая пальцами, а в следующую секунду уже приник губами к моему соску сквозь ткань одеяний, притягивая меня к себе так плотно, что я кожей почувствовала его возбуждение.       Раньше, в своей первой жизни, когда я была непроходимой идиоткой, я свято верила, что Лань Сичэнь будет нежным любовником. Таким, знаете, милым, фанатеющим от долгих прелюдий, но в целом довольно… вялым. Щедрым, но в итоге разочаровывающим.       Я решительно не знала, как реагировать, когда он без лишних сантиментов начал задирать мои юбки выше бедер. Он уткнулся лбом в мою грудь — молча, отвергая одну форму близости и яростно требуя другую, — а затем его пальцы скользнули между моих обнаженных бедер.       Я и так была хрупкой, как яичная скорлупа, из которой во все стороны фонтанировали чувства. Я лишь подгоняла его, лепеча: «Да, да, я хочу этого», даже не пытаясь задуматься, а стоит ли. Правильный ответ был бы — нет. Но думать мне не хотелось, а останавливаться — тем более.       Я раздвинула ноги шире и ахнула, когда мимолетное движение привело к столкновению нашей плоти. Прошла целая вечность, прежде чем он вошел в меня — он был настолько крупным, что я вцепилась в него мертвой хваткой, пока какая-то первобытная часть моего мозга паниковала и металась.       А потом все закончилось. Вот так… мгновенно. Грудь Лань Сичэня тяжело вздымалась, и мне показалось — или он действительно плакал? Соображала я в тот момент туго, лишь повторяла: «Прости меня, прости», раз за разом целуя его шелковистые волосы. Кажется, я еще всхлипнула что-то вроде: «Я просто хочу, чтобы ты был счастлив», прежде чем попыталась встать и рухнула, как башня в «Дженге», потому что ноги превратились в желе.       Это было немного пугающе и крайне унизительно. После нескольких попыток я все же приняла вертикальное положение, хоть и стояла весьма нетвердо. Лань Сичэнь наградил меня одним-единственным, совершенно обжигающим взглядом, прежде чем я вывалилась за дверь. Только в коридоре до меня дошло, что неплохо бы привести одежду в порядок, прежде чем разгуливать так у всех на виду.       Я как раз затягивала пояс, когда из-за угла вырулил Лань Ванцзи. Смерив меня осуждающим взглядом с ног до головы, он заставил свои точеные, благородные черты застыть маской холодного нефрита.       — Ты скажешь мне, каковы твои намерения в отношении моего брата, — произнес он. Я впервые слышала от него этот тон — в нем было столько стальной решимости, что его невозможно было отличить от прямой угрозы.              — Никаких намерений, — ответила я. — Вообще-то я ухожу. Прямо сейчас. Между бровей Лань Ванцзи залегла крохотная складка.       — Ты уходишь?       Я попыталась прошмыгнуть мимо.       — К утру меня здесь не будет.       Он преградил мне путь.       — Брат об этом знает?       Я кивнула.       Лань Ванцзи едва заметно дернулся, явно не готовый к такому ответу. Когда он спросил: «Он вам безразличен?», в его голосе уже почти не осталось былой резкости.       — Я очень его люблю. — Мне казалось, признать это будет проще простого (я ведь призналась в этом себе уже давным-давно), но чувства все еще были слишком близко к поверхности, и на середине фразы голос предательски дрогнул. Я откашлялась. — Если бы только этого было достаточно, верно?       Лань Ванцзи медленно моргнул.       — Этого достаточно.       В груди болезненно заныло, и прежде чем я успела спохватиться, пара слезинок все же предательски скатилась по щекам. Черт. — Я искренне рада, что ты в это веришь, — сказала я. — Но это не всегда правда.