Часть 38

Я герой! И тут новая часть. Мне все ещё нужна раскачка, но все равно прогресс по количеству глав за последнее время. В хижине целителей было тихо и прохладно. Кири всё так же сидела подле К'саари, а присоединившаяся к ней маленькая Тук уже устроилась с другой стороны, бережно обнимая руку раненой девушки. ​— Просыпайся... — тихо, почти шепотом произнесла девочка, ласково поглаживая чуть шероховатую синеватую кожу. ​Ло'ак, стремительно вошедший в хижину, первым делом бросил тревожный взгляд на бессознательную мангкваншу, а затем перевел глаза на старшую сестру. ​— Как она? — с ходу спросил он, с трудом переводя дыхание. ​— Спит, — тихо ответила Кири, не меняя позы, но в её голосе проскользнула легкая озабоченность. — Немного поднялся жар. ​— Как?! Нужно срочно позвать Норма! — мгновенно вскинулся юноша, уже готовый выскочить обратно за полог. ​— Ло'ак, — ровно и успокаивающе произнесла девушка, подняв на него темные глаза. — Не паникуй. ​— Как не паниковать?! Ты сама сказала, что у неё жар! А если К'саари станет хуже?! — волнение с новой силой накатило на него, сжимая горло. ​— К'саари хуже?.. — тут же встрепенулась Тук, испуганно округлив глаза и крепче прижавшись к раненой. ​— Нет, малышка. Просто наш брат слишком беспокойный, — Кири вздохнула и полоснула Ло'ака строгим взглядом. — Это естественная реакция тела на чужую кровь и рану. Норм предупреждал. Успокойся, ты пугаешь Тук. ​Ло'ак замер у входа, судорожно сжав кулаки, а потом медленно выдохнул, заставляя себя остыть. Он подошел ближе и тяжело опустился на колени рядом с сестрой, всматриваясь в лицо К'саари: на её лбу действительно выступили мелкие капельки пота, а дыхание стало чуть более частым, но в остальном её состояние казалось стабильным. — Тем более Макс сказал, что они ещё одну капельницу ей поставят перед отлётом. Так что не переживай. Девушка тепло улыбнулась. Её брат действительно умел переживать за тех, кто был ему дорог, отдаваясь этому чувству без остатка, до боли в груди. Юноша тяжело вздохнул и опустил голову, уткнувшись взглядом в собственные сжатые ладони. — Это моя вина... — глухо пробормотал он. — Скаун, — любяще буркнула Кири и слегка подтолкнула его локтем. — В этом никто не виноват. Так что прекращай себя съедать. — Дёрнулась! — неожиданно выдала Туктирей, от испуга и удивления мгновенно подскочив на циновке. — Сестрёнка дёрнулась! Ло'ак и Кири одновременно замерли, переведя всё внимание на К'саари. Девушка действительно едва заметно повела плечом, пальцы левой руки чуть сжались, а длинные ресницы дрогнули, едва-едва приподнимаясь. Кири тут же приблизилась, бережно потрогала лоб К'саари и, переведя мягкий взгляд на брата, тихо сказала: — Видишь? Даже она согласна, что ты не виноват. — Ну вас... — буркнул Ло'ак и отвернулся, насупившись. Он тут, между прочим, место себе от страха не находит, а они только шуточки шутят. Туктирей, ничуть не смутившись его реакцией, вновь устроилась подле мангкван. Она осторожно обняла её руку и принялась вполголоса наперебой рассказывать спящей обо всём подряд: о красивых рыбках, которых видела у рифа, о вкусных фруктах и о том, как они все ждут, когда та очнётся. Кири же, проводив теплым взглядом младшую, вновь перевела внимание на брата. По его напряженным плечам было видно, насколько тяжело ему даётся это ожидание. — Что хотел отец? — тихо спросила она, наклонив голову. — Опять будем нырять к затонувшим кораблям, — нехотя ответил Ло'ак, потирая шею и продолжая смотреть куда-то в сторону входа. — Нужно больше оружия и тех вещей... Ну, оборудования. Отец говорит, РДА скоро снова дадут о себе знать. А мы явно не всё достали в прошлый раз. — Оружие... — тяжело протянула Кири, опустив взгляд на свои руки. — Когда же всё это закончится... Она хорошо помнила то страшное столкновение. Тогда, в отчаянии и ярости, Кири всей душой взывала к Эйве, к Великой Матери-воительнице, прося защиты и силы. И они победили. Но эта победа, как и всегда, была лишь выигранным сражением, но далеко не концом всей войны. — Мангкван всё так же на стороне Небесных людей, — тише, но с нарастающей тревогой произнес Ло'ак, нахмурившись. — А что, если они вернутся? Не такие, как те, что напали на в лесу... А если они просто придут снова? Захотят её забрать? Он коротко метнул взгляд на лежащую К'саари. Мысль о том, что сородичи девушки могут вновь заявиться прямо сюда, чтобы вернуть её или довершить начатое, тяжелым камнем давила на грудь. Чуть позже к ним заглянула Цирея. Девушка вошла тихо, привычно мило поприветствовав друзей. В руках у нее была корзина с бинтами и какими-то склянками. — Я осмотрю рану, — тихо произнесла девушка, присаживаясь рядом с раненной. Тук тут же отодвинулась, давая больше пространства, и внимательно уставилась на гостью. Цирея невольно улыбнулась малышке. — Старуха же сказала, что больше не будет ей помогать, если люди полезут со своей медициной, — удивленно произнес Ло'ак и подтянул ноги к себе, складывая их перед собой. — Это сказала целительница, а не я, — мягко ответила Цирея, поставила корзинку на пол рядом с собой и аккуратно приподняла край бинта, чтобы оценить состояние шва. — Спасибо, — тихо произнес Ло'ак, глядя на неё с искренней благодарностью. Цирея лишь понимающе кивнула и сосредоточилась на ране. Пока рифовая девушка осторожно меняла повязку, Ло'ак вспомнил про утренний разговор с отцом. Он кашлянул, чтобы привлечь её внимание, и, выждав паузу, тихо спросил: — Цирея... Отец хочет завтра снова отправиться к затонувшим кораблям РДА. Нам нужно поднять оставшиеся вещи и оружие. Поможешь нам? Ты ведь уже помогала раньше. Девушка на мгновение остановилась и опустила голову, чтобы не смотреть на юношу. — Прости, Ло'ак, я не могу. — Чего? — не понял тот, выпрямляясь и растерянно моргнув. — Моя мама была против оружия, — начала она, не поднимая глаз и сжимая в руках чистую ткань. — И я больше не хочу касаться того, что убило мою мать. Я — будущая Тса'хик. Я не хочу, чтобы мой народ касался этого железного яда. Ло'ак замер, не найдя, что ответить. Слова Циреи ударили больно и метко, мгновенно сбив с него всю прежнюю спесь. В её голосе не было злобы или упрёка, только глубокая, нестихающая боль от потери близкого человека и твердость истинной дочери своего народа. Он опустил взгляд на настил, чувствуя, как горечь подступает к горлу. Он так привык думать лишь о войне и защите, что совсем забыл, через какой ад прошла семья Циреи и весь клан Меткаина из-за Небесных людей и их смертоносного железа. — Я... я понял, — тихо пробормотал Ло'ак, крепко сжав пальцы в кулак. — Прости. Я не должен был просить. Цирея наконец подняла на него тёплые, но печальные глаза: — Всё в порядке, Ло'ак. Я всё ещё с вами... просто не в этом. После этого девушка встала и напоследок тихо произнесла: — Пожалуйста, заботься о себе тоже. Увидимся позже. С её уходом атмосфера в хижине стала тяжелой, почти удушающей. Слова о Ронал зависли в воздухе, напомнив каждому о той цене, которую они уже заплатили за эту войну. Тук тихо сидела, опустив голову и нервно теребя пальчиками край своей набедренной повязки. Кири просто молча смотрела в сторону, уйдя в свои мысли. — Я иногда забываю, что мы разные, — неожиданно произнес юноша, ломая давятящую тишину и не сводя взгляда с того места, где только что стояла рифовая девушка. — Так привык, что Цирея всегда мне помогала... — Она всё ещё помогает, Ло'ак, — мягко подала голос Кири, переведя на него печальный взгляд. — Просто у Меткаина свой путь. Их духовная связь с морем не терпит того разрушения, которое несёт оружие Небесных людей. Для нас война — это то, от чего мы не можем убежать, а для них это яд, убивающий всё, во что они верят. Ло'ак лишь горестно вздохнул. Внутри всё смешалось. Вина за то, что задел рану Циреи, и страх перед завтрашним днем, когда ему снова придется погружаться в железное чрево утонувшего человеческого корабля. В этот момент со стороны циновки донеслось тихое, едва слышное шуршание. К'саари снова дёрнулась, её губы слегка разомкнулись, выдохнув рваное, едва уловимое «...не...», а пальцы левой руки судорожно впились в подстилку. Пока вокруг другие бились за её жизнь, вели беседы и вспоминали собственную боль, девушка тонула в собственном сознании. Тело было терпимо к ране, привычно перенося терзающую плоть боль, однако сознание категорически не хотело ее пробуждения. Не хотело возвращаться туда, где её все ненавидят и гонят. Туда, где она лишняя, где чужая среди своих и враг для чужих. Туда, где она так и не смогла покинуть этот злосчастный риф. Не ушла и не умерла. Значит, она останется здесь. Век вековать в этой темноте, глубоко внутри себя, где никто не сможет дотянуться до её сердца. — К'саари... — тихо произнесла Кири, прерывая затянувшееся молчание, и подалась вперед, вновь касаясь ладонью её лба. — Жар спал. — Она очнётся? Сейчас? — с надеждой и радостью спросила маленькая девочка, подавшись всем телом к раненой. — Не знаю, Тук, — с легким вздохом ответила Кири, слегка покачав головой. — Ей определенно лучше, тело справляется... Но она будто сама не хочет возвращаться. Ло'ак, до этого сидевший неподвижно, при этих словах медленно поднялся и подошел вплотную к циновке. Он опустился на колени у самого изголовья К'саари и, не удержавшись, осторожно коснулся её сухих, едва дрожащих пальцев. — Эй... — тихо прошептал юноша. — Прекращай. Слышишь? Ты должна очнуться. Я отвечу на все твои вопросы. Буду терпеть даже самые нелепые. Только вернись. Кири смотрела на брата, на то, как он бережно касается девичьей руки. Точно так же, как обычно касался Циреи. В этом жесте было столько же трепета и желания защитить, сколько она привыкла видеть во взглядах Ло'ака, обращенных к дочери Тоновари. Старшая сестра молчала, не желая разрушать этот момент, но в груди у неё завязался плотный узел тревоги. Ло'ак отдавал всего себя — испуганный, виноватый, ищущий искупления, — совершенно не замечая, как стирается грань между жалостью к раненой мангкванше и чем-то гораздо более глубоким. Пальцы К'саари под его ладонью слегка вздрогнули, но она так и не открыла глаз, продолжая прятаться в тишине собственного разума.