Часть 39

Видео к части https://vt.tiktok.com/ZSVhyDbhL/ Ближе к обеду солнце Ава'атлу достигло зенита, заставляя воду у рифов искриться слепящим светом. Норм с Максом закончили последние приготовления к отлету, загружая пустые ампулы и медицинские сканеры обратно в вертолет. Лопасти машины уже начали медленно раскручиваться, поднимая в воздух мелкий песок. Джейк стоял у открытой кабины вместе с ними, хмуро наблюдая за сборами ученых. Напряжение, не отпускавшее его с самого утра, залегло глубокой складкой между бровей. — Мы сделали, что могли. Она будет в порядке, нужно только время, — произнес Норм, закидывая в салон последнюю сумку, и обернулся к вождю. Он понимающе и тяжело хлопнул старого друга по плечу. — Будем на связи. И, Джейк... будь начеку. Теперь они знают, где вы. Салли мрачно кивнул, сжав челюсти. Ему не нужно было повторять это дважды. Тень угрозы постоянно нависла над его семьей и всем кланом Меткаина, и с каждой секундой это давило всё сильнее. — Не дайте им забрать Паука, если РДА вновь объявятся, — серьезно добавил Макс, усаживаясь в кресло пилота и пристегиваясь. — А мы будем следить, что у них там происходит. По возможности будем перехватывать их каналы и передавать тебе. — Понял вас, — глухо отозвался Джейк, отступая на шаг от машины и прищуриваясь от усиливающегося ветра. — Спасибо за помощь. Возвращайтесь на базу без приключений. Норм кивнул, запрыгнул в кабину и захлопнул за собой дверь. Двигатели взревели, заглушая шум океана, и вертолет тяжело оторвался от земли, поднимая столбы воды и песка, чтобы уже через минуту скрыться серой точкой на фоне бескрайнего неба Пандоры. Джейк ещё какое-то время стоял на берегу, щурясь от яркого солнца и провожая взглядом серую точку улетающего вертолёта, пока тот не скрылся за горизонтом. Мыслей было слишком много. Нужно было спланировать завтрашнюю вылазку к затонувшим кораблям РДА за оставшимся оружием и решить, что делать с девчонкой из клана Мангкван, когда она очнётся. От тяжелых раздумий его отвлёк ровный голос, раздавшийся за спиной. — Твои друзья улетели, Джейк Салли, — произнес вождь Меткаина, подходя ближе. — Я рад, что им удалось помочь чужачке. Тоновари сочувственно похлопал друга по плечу. Джейк молча кивнул и перевел взгляд на вождя: — Завтра я вновь спущусь за человеческим оружием. Знаю, твой клан это не одобряет, но мы должны быть готовы. Они теперь знают, где мы. Тоновари на секунду задумался и слегка развел руки в стороны: — Торук Макто сражается, как Небесные люди. Но он всё ещё Торук Макто и спас нас. Джейк тяжело вздохнул. Он терпеть не мог это звание. Повторно оседлать Леоноптерикса его заставила лишь крайняя необходимость, но в итоге всё снова закончилось гибелью людей и огромными жертвами. Пытаясь отогнать мрачные мысли, Салли перевел тему: — Кстати, Тоновари... Оружие тех Мангкван, что напали на нас? Где оно? Нам пригодится любой ствол. Вождь Меткаина ответил спойкойно и без колебаний: — Мои люди сказали, что избавились от него вместе с телами. Океан заберет эту скверну. Джейк на секунду сжал челюсти. Прагматичный военный внутри него досадовал из-за выброшенного снаряжения, но спорить с Тоновари он не стал — слишком хорошо понимал, через что прошел рифовый народ. — Понял, — глухо отозвался Джейк. — Тогда завтра соберем всё, что сможем найти на дне. Джейк вошел в их маруи бесшумно, аккуратно отдернув полог. Нейтири сидела у очага, тихо помешивая деревянной палочкой что-то в глиняном горшке над огнем. На её лице не отражалось ни тени усталости, хотя совсем недавно она отдала часть своей крови чужачке — врагу, одной из тех, кто едва не погубил их младшую дочь. Женщина перенесла всё спокойно, словно это не стоило ей ровным счётом ничего. Но Джейк слишком хорошо знал свою жену. Поступи она иначе — она не была бы Нейтири. — Они уже улетели, — произнес Салли, останавливаясь у входа. Нейтири лишь коротко кивнула, не поднимая глаз от огня. Ритмичный стук палочки о стенки горшка казался единственным живым звуком в их хижине. Новое нападение... Угроза, вновь повисшая над Тук... Джейк видел, как это давит на жену. Незаживающая рана от гибели Нетейама только-только перестала кровоточить при каждом вдохе, как новая беда опять ударила по семье. Стоило им поверить, что они нашли хоть какое-то подобие покоя у рифов, как война снова настигла их. — Что мы будем делать, когда она очнётся? — тихо спросил Джейк, садясь на циновку напротив неё. — Лечить, — без колебаний, ровным и холодно-отстраненным голосом ответила Нейтири. — Мы вообще хотели от неё избавиться, — проговорил Салли ещё тише, глядя на пляшущие языки пламени. Нейтири резко замерла. Палочка с глухим стуком легла на край горшка. Женщина медленно подняла голову, и её янтарные глаза, пылавшие изнутри затаенной болью и гневом, въелись в мужа. — Тогда почему ты не дал ей умереть?! — твёрдо, с затаённым упрёком выдохнула она. Джейк замолчал. Он опустил взгляд на свои сжатые ладони, не в силах выдержать этот тяжелый, полный немого страдания взгляд. Ответа у него не было — только давящее осознание того, что каждый шаг вперед дается их семье всё большей и большей ценой. — Великая Мать привела её к нам, не забрала... Значит, таков Её замысел, — тихо, но с глубоким, с трудом сдерживаемым трепетом произнесла женщина, и голос её дёрнулся от подступивших эмоций. — А я думал, она охотилась за нашим сыном, — чуть язвительно, с горьким сарказмом ответил старший Салли, качнув головой. — Может! — нахмурившись, вскинулась Нейтири, и в её янтарных глазах снова вспыхнул опасный огонь. Но тут же её тон изменился, стал более сдержанным, тяжелым. — Но она спасла нашу дочь... Спасла нас из железного города. И она дорога Ло'аку! Джейк на мгновение замер. Последние слова жены попали точно в цель, окончательно заставив его замолчать. Он знал, как сильна связь Ло'ака с этой девчонкой из Мангкван, и знал, что Нейтири — при всей своей ненависти к врагам — видела эту правду не хуже него. — Это и пугает всё больше и больше, — глухо отозвался Джейк, потирая переносицу. Мысль о том, что его младший сын снова лезет в самую гущу опасности, привязываясь к чужачке, не давала ему покоя. — Он добрый мальчик, — мягче, но с непреклонной уверенностью ответила Нейтири, опустив взгляд на кипящий отвар. — И порой видит глубже, чем мы с тобой. Джейк лишь тяжело вздохнул, так и не найдя, что возразить. Натянутый разговор прервал торопливый топот нескольких пар ног по деревянному настилу. В маруи с шумом вбежали дочери. Маленькая Туктирей, шлёпая пятками и явно умирающая от голода, шмыгнула первой и сразу потянулась носом к вкусно пахнущему горшку. Вслед за ней спокойно и неспешно вошла Кири. — Где ваш брат? — тут же строго спросил глава семейства, поднимая глаза на девчонок. — С К'саари, — на одном дыхании выпалила младшая, усаживаясь скрестив ноги. — А мы пришли покушать! А потом опять пойдем к ней! — А Ло'ак, видимо, есть вообще не собирается... — пробормотал Джейк, слегка нахмурившись. Кири лишь укоризненно посмотрела на отца. В её тёмных глазах читалось немое неприятие его вечных упрёков. Она ведь зовёт брата каждый раз. Звала и в этот — перед тем, как уйти, но Ло'ак просто качнул головой и остался. Он просто тихо сидел у циновки, изредка переводя взгляд на бледное лицо раненой мангкванши. Никуда не рвался, не бежал к Паякану, не искал поводов встрять в очередную неприятность и даже не пытался побежать за Циреей. Он просто сидел. Ло'ак и так был напряжён последние дни — ранение К'саари только всё ухудшило. А после разговора с дочерью вождя он окончательно сник. — Кири, я задал вопрос, — чуть строже переспросил Джейк, заметив долгий, полная укора взгляд старшей дочери. В ту же секунду мужчина мысленно отругал себя за этот резкий, солдатский тон. Напряжение последних дней брало верх, и он опять начинал разговаривать с родными как с подчиненными на базе. Но въевшаяся за года привычка держать всё под контролем не давала расслабиться. — Он сказал, что не голоден, — спокойно, без тени вызова, но с давящей, почти взрослой грустью ответила Кири. Она опустилась на циновку рядом с Тук и взяла в руки деревянную пиалу. — Отец... оставь его в покое. Ему сейчас и так тяжело. — Тяжело? — Джейк нахмурился, чувствуя, как внутри с новой силой закипает привычное раздражение, за которым он так отчаянно пытался скрыть глухое беспокойство за сына. — С чего бы это? Из-за того, что чужачка не очнулась? Или из-за того, что завтра ему придется заняться чем-то полезным, а не сидеть без дела? Салли сам понимал, что перегибает, но мысли о завтрашней опасной вылазке к утонувшим кораблям РДА и неопределенность с раненой девчонкой Мангкван давили на него мертвым грузом. Ло'ак опять закрывался, опять уходил в себя, и это пугало Джейка больше всего. — Джейк, — тихо, но с предупреждающей, леденящей сталью в голосе произнесла Нейтири. Палочка в её руках замёрзла над горшком. Женщина налила густую горячую похлебку в глубокую миску и протянула её мужу, глядя ему прямо в глаза — строго, тяжело и насквозь всё понимающе. В её янтарном взгляде читалось чёткое предупреждение: не смей срываться на детях. Мужчина крепко сжал челюсти, но спорить не стал. Приняв пиалу из рук жены, он тяжело перевел взгляд на спокойную, искрящуюся под полуденным солнцем гладь воды за порогом маруи. Внутри всё горело от несказанных слов, но тишина хижины быстро остудила его пыл, оставляя лишь тупую усталость. Ло'ак всё так же продолжал тихо сидеть у циновки, не меняя позы. К'саари так и не приходила в себя. Лишь изредка её тело чуть дёргалось в тяжелом беспамятстве, а губы сухо шевелились, выдыхая бессвязный, едва уловимый шёпот. Каждый такой рваный выдох отзывался в Ло'аке глухой, тягучей болью. Внутри всё опять свернулось в плотный, удушающий ком. Он обидел Цирею. Это осознание жгло сильнее всего. Или не обидел? Он просто... опять думал только о себе. Снова зациклился на своих проблемах, на этой войне, на железе, совершенно забыв, какую глубокую и незаживающую рану носит в себе девушка Меткаина. Забыл, через какую боль прошла её семья, потеряв Ронал. Он просил её касаться того самого оружия, которое разрушило её жизнь. Ему казалось, что каждый его шаг, каждое намерение, каким бы благим оно ни было, в итоге приносит окружающим только разрушение и горечь. Юноша опустил голову ещё ниже, глядя на неподвижные, сухие пальцы раненой мангкванши, и тихо, едким шёпотом пробормотал самому себе: — Бракованный... Чёртов дурак. Девушка чуть дёрнула рукой, её пальцы на мгновение судорожно впились в ткань подстилки и снова бессильно расслабились. Ло'ак завороженно смотрел на это слабое движение, чувствуя, как виной сводит горло. — И ты из-за меня пострадала, правда? — едва слышно прошептал он, скользя взглядом по свежим бинтам. Юноша тяжело, сокрушённо вздохнул и закрыл лицо ладонями, уперевшись локтями в колени. — Всегда всё порчу... Слова с трудом пробивались сквозь зажатые губы. Он вспоминал Нетейама, вспоминал холодный взгляд Тоновари, слезы Циреи и укоризненные слова отца, которые вечно звучали в его голове. Что бы он ни делал, как бы сильно ни пытался поступить правильно и защитить тех, кто ему дорог, всё вокруг рушилось, оставляя за собой лишь боль, кровь и чужие слезы. К'саари же в это время пребывала в глубинах своего сознания. Телу вроде стало лучше — тупая, разрывающая боль в груди утихла, сменившись ровной, убаюкивающей тяжестью. Но разум категорически не хотел возвращаться. Зачем? Зачем открывать глаза и возвращаться туда, где тебя ненавидят? Туда, где ты лишь чужачка, пленница и инструмент в чужой игре, где для тебя нет и никогда не было своего места... А здесь, в темноте, всё было иначе. Все знакомое, привычное, вытканное из старых воспоминаний и призрачных образов. Девушка снова была собой. Но она не просто помнила — она словно смотрела на всё происходящее со стороны, будучи одновременно и зрителям, и участником этой странной видении-иллюзии. Вокруг возвышались знакомые костяные тотемы её родной деревни, обвешанные черепами животных, на'ви и клыками хищников. Ночь. Полыхающие костры выхватывали из мрака синеватые силуэты других Мангкван — молчаливых, чужих, с пустыми взглядами. К'саари стояла посреди этого пепелища в привычном боевом раскрасе, выведенном сухими красками на теле. Яркие языки пламени плясали на её коже. Но каждое движение давалось с огромным трудом: она двигалась тяжело, заторможенно, словно ноги вязли в густой черной воде, а голова была наполнена дурманящим туманом. Было ли это старое, давно забытое воспоминание или просто смесь рваных образов, порожденных бредом и угасающим сознанием — она не знала. И знать не хотела. Здесь, среди привычных костей и огня, было по-своему безопасно. Здесь никто от неё ничего не требовал. Видение медленно текло дальше, меняя форму и границы. Теперь К'саари плавно двигалась в танце — так, как когда-то танцевала на праздниках своего клана. Её бедра качались в древнем, гибком ритме, призывая чужие взгляды, привлекая внимание... То самое внимание, которое на самом деле никогда не было ей нужно. В свете костров воины Мангкван смотрели только на неё. В этот миг она словно стала центром их мира, их идолом, их живой добычей. Их жуткие, голодные взгляды липли к её коже, давили со всех сторон, превращая танец в изнуряющую пытку. Затем образы резко размылись. Девушка развернулась и пошла прочь — прочь от огней, от жадных глаз и душного дыма. Она уходила всё глубже во тьму, пытаясь сбежать от этого пристального внимания. И в следующую секунду видение жестоко преломлялось. Тьма обрушилась вниз. К'саари уже не танцевала и не шла — она лежала на холодной, сырой земле, без возможности двинуться. А прямо над ней, заслоняя призрачный свет, нависали силуэты воинов клана. Их тени перекрывали всё небо, их руки тянулись к ней, а в глазах не было ни капли сострадания. Дурман сознания превратился в липкий, сдавливающий горло кошмар, из которого не было выхода.