Часть 40

Господа читатели, у нас очередной маленький юбилей 🤗 Я очень рада, что вы остаетесь со мной и вам нравится моя работа. В целом я рада, что многие ее оценили, единственное мне не нравится когда мою идею воруют. Я слишком много сил вкладываю в данный фанфик и он очень дорог мне. Так что если случайно находите "подобие" сообщайте мне пожалуйста. А то я уже недавно на ватпаде нашла. А целом надеюсь вам понравится новая часть и я очень жду отзывы 💖 Утро для Ло'ака началось не с мягкого шелеста волн, а со строгого, отрывистого голоса отца. Парень так вчера и не вернулся в семейное маруи, просидев у циновки до самого рассвета. Это была уже вторая ночь, которую он проводил на жестком настиле в хижине целителей, отказываясь оставлять К'саари одну. Внутри всё сжималось от мысли: а вдруг она очнётся прямо сейчас? Вдруг ей станет хуже, она испугается чужого места, а рядом никого не окажется? — Ло'ак, вставай, — произнес Джейк, резко отдёргивая плетеный полог и впуская в прохладную полутьму помещения слепящий утренний свет. — Торчишь тут сутками, не ешь толком. На кого ты похож? Не успев толком сообразить и протереть заспанные глаза, юноша лишь на чисто военном автомате, вбитом отцовскими тренировками, выбросил руку вперед и на лету поймал тяжелый, спелый плод. — Пойдем. Время работать, — отрезал Джейк, поправляя ремень на плече. В его голосе звучала привычная требовательность. — Спасибо, — буркнул Ло'ак, нехотя поднимаясь с колен и бросая долгий, исполненный тяжелого сомнения взгляд на всё так же неподвижно лежащую девушку. — Я присмотрю за ней, — раздался тихий, плавный голос матери. Нейтири мягко переступила порог, держа в руках миску со свежеприготовленными травяными мазями. Её янтарные глаза встретились со взглядом сына — без осуждения, с редким пониманием. — Не стоит переживать, Ло'ак. Иди с отцом. Слова матери несколько разрядили давящий ком в груди юноши. Коротко кивнув ей и еще раз оглянувшись на К'саари, Ло'ак перекинул плод в другую руку и шагнул вслед за главой семьи наружу. На плетенном настиле их уже поджидал Паук. Парнишка нетерпеливо переминался с ноги на ногу, то и дело поправляя лямки сумки и сгорая от нетерпения. — Бро! — окликнул он, как только увидел выходящего из хижины Ло'ака. Тот лишь коротко кивнул в ответ и вяло почесал затылок, щурясь от яркого солнца. Настроения разбрасываться приветствиями или радоваться утреннему свету у него не было вовсе. — Видок у тебя так себе, — тихо шепнул Паук, подступая ближе и внимательно разглядывая синяки под глазами и натянутое лицо друга. — Ты вообще спал хотя бы час? — Немного, — вяло ответил юноша и, широко зевнув, надкусил спелый плод. Сочный сок брызнул на пальцы, но Ло'аку было всё равно. Он оглянулся на отца, который молча и собранно шел впереди по мосткам в сторону их лодки. — Мы на илу! — крикнул ему Ло'ак, пытаясь перебить гул накатывающих на сваи волн. Подбежав к самому краю настила, парень похлопал ладонью по бирюзовой глади воды и издал особый, пронзительный щелкающий свист. Вода тут же забурлила, и через пару секунд из глубины вынырнула изящная морда илу, приветливо выпускающая фонтан брызг и подставляющая гладкую спину. Ло'ак быстро доел плод, бросил косточку в воду и перемахнул через край, ловко усаживаясь на зверя. — Залезай, — бросил он Пауку, чуть отодвигаясь назад, чтобы освободить место. — Эй, я сам могу! — шутливо надувшись, возразил Паук, уперев руки в бока. — Точно, точно. Ты же у нас теперь всё сам можешь, — с легкой, едва уловимой ухмылкой протянул Ло'ак, хотя усталость всё еще давила на плечи. — Тогда догоняй! С этими словами юноша соединил куру с илу, и зверь, радостно взвизгнув, мощным рывком рассек гладь воды, устремляясь вперед и обдавая Паука россыпью серебристых брызг. — Ах ты!.. — хохотнул человеческий мальчишка, тут же бросаясь к соседнему борту настила, где его уже ждал свой илу. Джейк, стоя возле лодки и проверяя снаряжение, наблюдал за этим ребячеством издали. Он тяжело, глубоко вздохнул, качая головой. Внутри смешались глухая досада и тихая гордость. Позади оставались ночные дежурства, чужаки и страшные воспоминания, а прямо перед ним разворачивалось самое обычное, мальчишеское упрямство. Всё как всегда, — мысленно резюмировал Салли-старший, чуть смягчая взгляд. — Дети. Всего лишь дети. Погружение к судам затянулось почти на весь день. Было много всего, что они просто не успели или не смогли достать в первый раз. Но оно и неудивительно — масштаб разрушений поражал даже спустя столько времени. Затонувших человеческих кораблей, которые не разнесло в пыль энергетическим вихрем в день того страшного сражения, здесь покоились десятки. От огромных перевернутых судов снабжения до совсем небольших моторных катеров и штурмовых лодок — всё это мёртвое металлическое кладбище медленно обрастало водорослями и кораллами. Но внутри железных трюмов всё ещё таились тонны опасного содержимого. Масса оружия, аммуниции и тяжелой техники покоилась на дне и в затопленных отсеках. Нужно было поднять как можно больше. Каждая винтовка, каждый контейнер, вытащенный из тёмных глубин, означал, что это оружие не достанется небесным людям и не будет повернуто против них. Ло'ак, забуксовав от усталости, раз за разом погружался на глубину, натягивая тросы и помогая фиксировать тяжелые ящики. Легкие горели от напряжения, а морская вода выедала глаза, но он почти не делал перерывов, с упорством заставляя себя двигаться дальше. Физическая работа была единственным способом не думать о К'саари, оставшейся в хижине целителей, и не прокручивать в голове свой вчерашний глупый разговор с Циреей. Как же он хотел, чтобы она была с ним сейчас здесь. Как всегда. Подбадривала, поддерживала, просто плавала рядом, выныривая на поверхность с той самой теплой, спасительной улыбкой. Но всё менялось. Слишком быстро и слишком беспощадно. На них обоих тяжёлым грузом ложились последствия этой проклятой войны с людьми. Сначала Нетейам... Брат, который всегда закрывал его спиной. Затем мать Циреи, великая цахик, и их общий друг Рото. И еще десятки, сотни других погибших, чьи имена теперь тихим эхом отдавали в шуме прибоя. Теперь Цирея готовилась стать полноценной цахик, занять место матери и принять на себя ответственность за весь клан Меткаина. Ей больше нельзя было просто так уплывать к дальним рифам и смеяться над его оплошностями. А он... Он должен был стать достойным её. Не просто смутьяном, вечно ищущим неприятности, а воином, на которого можно положиться. — Эй, Ло'ак! — сквозь толщу воды и шум пены долетел глухой оклик Паука, выдергивая юношу из мыслей. — Зацепляй трос! Этот ящик сам не всплывет! Ло'ак мотнул головой, отгоняя тяжёлые мысли, крепче сжал шершавый канат и снова нырнул в тёмную, пахнущую ржавчиной глубину отсека. Нужно было стараться больше. Чтобы отец наконец отпустил прошлое и принял его. Клан Меткаина уже признал Ло'ака как взрослого воина — они увидели его связь с Паяканом, да и остальные тулкуны после всего произошедшего наконец приняли изгнанника обратно в свою семью. Но отец... Отец всё ещё видел в нём лишь незрелого ребенка. Просто потому, что он был Ло'аком, а не Нетейамом. От этой мысли в груди привычно и сильно зажгло. Юноша сжал зубы, яростно натягивая очередной трос на заржавевшую ручку затонувшего ящика. Он должен был доказать всем. Доказать, что не хуже старшего брата. Что он — настоящий воин, способный защитить близких. Что он достоин дочери вождя... Если только сама Цирея со временем не передумает и не отвергнет его чувства после всех его глупых ошибок. И именно в этот момент, в давящей полутьме затопленного отсека, в голове неожиданно всплыло воспоминание. Наглая, вопрошающая мордашка К'саари и её въедливый, чуть хриплый голос: «Любишь её?» Ло'ак от неожиданности и вспыхнувшего смущения сбился с ритма. Рука соскользнула с ржавого металла и он невольно сделал глубокий вдох прямо под водой. Морская вода мгновенно обожгла горло и лёгкие. Паника жаром ударила в виски. Юноша потерял концентрацию и, отчаянно барахтаясь, рванул вверх, пробивая толщу воды и выныривая на поверхность. — Кха!.. Кха-кха! — Ло'ак жадно и судорожно заглотнул воздух, заходясь в тяжелом, надрывном кашле и цепляясь за скользкий бок лодки. — Эй! Ло'ак! Ты чего? — тут же перепугался Паук, перегибаясь через край. — Тебя там зажало, что ли?! С противоположной стороны лодки к ним стремительно вынырнул Джейк. Взгляд отца был тёмным и тяжелым — в нем читалось смешанное с досадой беспокойство за снова оступившегося сына. — Ты в порядке? — отрывисто спросил он, сгребая пальцами мокрые волосы с лица и не сводя глаз с тяжело дышащего парня. — Да, — всё ещё прокашливаясь и отплевываясь от соленой воды, буркнул Ло'ак. Он изо всех сил пытался вернуть себе невозмутимый вид, скрывая вспыхнувшее смущение. Переведя раздраженный взгляд на зависшего над бортом человеческого мальчишку, юноша огрызнулся: — Паук, лучше бы помог! Паук лишь ухмыльнулся, но спорить не стал — ловко перемахнул через борт и нырнул следом, обдав Ло'ака снопом брызг. Джейк на секунду задержал на сыне строгий, внимательный взгляд, словно пытаясь прочесть, что на самом деле происходит в его голове, но затем лишь молча мотнул головой в сторону затопленного трюма. — Сконцентрируйся, Ло'ак, — без крика, но с давлением произнес отец. — Работаем дальше. Для самого Джейка эти погружения были не просто тяжелой работой — они были чистым, концентрированным кошмаром из его прошлой жизни, от которого он так отчаянно пытался уберечь свою семью. Каждый раз, опускаясь в бирюзовую толщу океана Пандоры, он ощущал жуткий, сюрреалистичный контраст. Живой, дышащий мир вокруг него резко рушился, стоит только переступить порог затопленного человеческого судна. Вода внутри трюмов пахла не солью и водорослями, а ржавчиной, машинным маслом и сгоревшим порохом. Этот запах мгновенно возвращал его назад — на Землю, в морскую пехоту, в пыльные окопы и на стальные базы РДА. Глядя на затонувшие катера, Джейк чувствовал тяжелый ком в груди. Это железо — опухоль. Человеческое оружие было чужеродным, ядовитым семенем в теле Пандоры. Он уже сам ненавидел эти винтовки, ящики с патронами и приборы. Ненавидел за то, что именно такое железо забрало у него Нетейама. Но как бывший морпех и вождь, Торук Макто, он мыслил трезво и жестко: «Если это оружие не заберем мы, его заберет РДА. Или оно убьет еще кого-то из моих детей». Внутри него шла непрерывная война. Как на'ви, он хотел очистить океан от этого мусора, зарыть его так глубоко, чтобы никто никогда не нашел. Но как командир, несущий ответственность за кланы, он понимал: против пулеметов и ганшипов нельзя воевать одними лишь луками. Им нужен этот арсенал. Им нужны эти тросы, контейнеры и взрывчатка. Больше всего Джейка угнетало то, что в эту грязь погружались его сыновья и Паук. Видеть, как Ло'ак сам тянется к оружию, было для него настоящей пыткой. Старший Салли винил себя за то, что принес войну на чистые рифы Меткаина, за то, что вместо охоты и обучения традициям на'ви его дети вынуждены раскапывать человеческие кладбища из стали. Но при этом каждый подъём тяжелого ящика на поверхность был для Джейка личной победой над врагом и одновременно горьким напоминанием: война только начинается, и спокойной жизни, о которой он так мечтал для своей семьи, больше не существует. Вечер постепенно накрывал Ава'атлу, окутывая деревню мягкой, влажной прохладой. Погружение за оружием закончилось удачно. Им удалось поднять несколько тяжелых контейнеров и очистить ещё один отсек. Мышцы затекли и гудели от усталости, а в ушах всё ещё стоял глухой шум глубины. Ло'ак сидел у самой воды на песке, поджав колени к груди, и пытался перевести дух. Альфа Центавра постепенно скрывалась за горизонтом, окрашивая небесный свод и тихую гладь океана в глубокие розово-оранжевые и фиолетовые тона. Рифы медленно зажигались мягким биолюминесцентным светом, превращая воду в россыпь живых звёзд. Юноше нужно было всего несколько минут. Несколько минут тишины и абсолютного одиночества, чтобы дать себе передышку. Он глубоко вдохнул солоноватый морской воздух, чувствуя, как постепенно спадает дневное напряжение. Передохнуть, заскочить в семейное маруи, быстро перекусить, пока мать не начнет задавать вопросы, и вновь идти в хижину целителей. К К'саари. Интересно, как она там? Может, уже очнулась? — мысленно прошептал Ло'ак, разглядывая расплывающиеся по воде оранжевые блики. — Было бы хорошо... Тишину вечера разрушили тихие, приближающиеся шаги и шелест смеха. По краю берега неспешно шли Аонунг и Цирея, о чём-то тихо беседуя. Завидев сидящего у воды юношу, девушка мгновенно преобразилась: её глаза вспыхнули нежным светом, она приветливо замахала рукой и, опережая брата, ускорила шаг. — Ло'ак, как ты? — с искренней, теплой улыбкой спросила рифовая принцесса, останавливаясь в шаге от него. В её голосе звучали неприкрытая забота и лёгкая грусть от того, как редко им удавалось побыть наедине в последние дни. — Цирея! — Ло'ак тут же подскочил на ноги, мгновенно забыв про усталость и горящие мышцы. Сердце привычно подскочило к самому горлу. — Всё отлично. Вы как? — И мы хорошо, — с легкой, ехидной усмешкой произнес Аонунг, вальяжно подходя следом и складывая руки на груди. В его взгляде проскользнула привычная поддевка. — А ты опять собираешься к своей дикарке или, может, с нами? — Эй, Аонунг! Не надо так, — тут же строго оддёрнула его младшая сестра, повернувшись к брату и нахмурив брови. — А что я такого сказал? — развёл руками Аонунг, демонстративно поднимая их вверх и отмахиваясь, будто от назойливой мухи. — Это же не я сижу сутками с чужачкой, пока нормальные воины делом заняты. — А у тебя с этим какие-то проблемы? — мгновенно вспыхнул младший Салли. Уши Ло'ака прижались к голове, а упрямый подбородок задрался вверх. Внутренняя вина и защитный инстинкт сработали быстрее, чем он успел подумать. — У меня? Нет, — Аонунг цинично хмыкнул, сделав полшага вперед и смерив Ло'ака холодным, темным взглядом. — Я бы просто был не прочь, чтобы она тихо сдохла. Меньше проблем для клана. — Повтори... что ты сейчас сказал? — зашипел Ло'ак. Его голос упал до опасного, горлового рыка, а хвост нервно забил по настилу, рассекая воздух. В один миг юноша сократил дистанцию, вставая к Аонунгу практически вплотную, грудь к груди. — Не знаю, чем она тебе не угодила, но я не позволю такое говорить! — Брат! — чуть повысив голос, произнесла Цирея и с силой дёрнула Аонунга за руку. В её глазах вспыхнул испуг — она слишком хорошо знала, как быстро между этими двумя вспыхивает пламя. — Ло'ак, и ты тоже, прекратите! Но Аонунг полностью проигнорировал слова сестры. Он лишь оттолкнул руку Циреи, не сводя тёмных, прищуренных глаз с младшего Салли. В его позе больше не было вальяжности — плечи напряглись, а уши плотно прижались к голове. — Ты мой друг, лесной, — сквозь зубы процедил Аонунг, сделав еще шаг вперед и почти упираясь грудью в Ло'ака. — Но эта женщина... Этот дикарский мусор посмела мне угрожать! — Так ты её явно чем-то задел! — вскрикнул Ло'ак, сжимая кулаки. Внутри всё закипало от несправедливости. — Просто так К'саари бы не стала... Она бы не стала кидаться просто так! Ты сам вечно нарываешься! — Она угрожала убить Цирею! — вдруг рявкнул Аонунг, теряя всё своё хваленое спокойствие. Его яростный выкрик эхом отразился от воды и потонул в шуме прибоя. Рядом раздался судорожный, рваный вдох. Сама Цирея от неожиданности и шока невольно прикрыла рот обеими руками, переводя потрясенный, растерянный взгляд с брата на Ло'ака. Воздух между троими мгновенно стал тяжёлым, наполненным звенящим напряжением. Ло'ак замер как вкопанный, будто его ударили под дых. Слова Аонунга оглушили его, пробивая защитную броню упрямства. — Что?.. — не до конца осознавая услышанное, переспросил юноша. Его голос прозвучал глухо, а янтарные глаза растерянно метнулись к Цирее, которая всё так же стояла, онемев и сжав губы. — Твоя подружка приходила ко мне и угрожала жизнью Циреи! — чеканя каждое слово, выплюнул Аонунг. В его глазах горела настоящая, нескрываемая ярость. — Этот мангкванский мусор, который прибился к нашему рифу и который так усердно защищаешь ты и твой отец, грозился убить мою сестру! Сын вождя резко выдохнул, пытаясь взять себя в руки, и смерил Ло'ака тяжелым, почти презрительным взглядом: — Не знаю, чем она тебе заморочила голову, но она опасна. Ло'ак слушал и просто не знал, что ответить. Горло сжало сухим комом. В памяти мгновенно всплыл тот день, когда Тоновари приходил к его отцу с серьезным разговором — как раз из-за жалобы Аонунга на неадекватные выходки К'саари. Но тогда всё вроде бы улеглось... Джейк и Тоновари сошлись на том, что это лишь глупые стычки перепуганных детей, не поделивших территорию. Но сейчас, видя лицо друга и испуганный взгляд Циреи, Ло'ак с ужасом понимал: опасения сына вождя не были пустым упрямством. Они были вполне реальны. — Пойдем, — буркнул Аонунг, жестко прихватывая за локоть сестру. Цирея не сопротивлялась. Она лишь беспомощно оглянулась на Ло'ака, не зная, куда деть себя от нахлынувшего волнения — и за брата, и за всю эту опасную ситуацию, и за любимого, который снова оказался в самом центре чужого конфликта. — А ты, идиот, подумай, с кем связываешься! — уже на ходу бросил через плечо Аонунг, уводя сестру прочь по темнеющему пляжу. Ло'ак остался стоять один на песке. Напряженная тишина вечернего океана снова накрыла его, но теперь внутри всё горело от мыслей, смешанных из шока, стыда и жгучего недоверия. С одной стороны, он понимал К'саари. Черт возьми, да он понимал ее лучше, чем кто-либо на этом сытом, спокойном рифе! Она пришла из такого дерьмового места, где никому нельзя верить, где нападать первым — это единственный способ выжить и защититься. Он слишком отчетливо помнил тот вечер. Какой разбитой, дикой она тогда пришла. Тёмный, наливающийся синевой синяк на хрупком плече... И её сухой, злой ответ отцу на прямой вопрос о стычке с сыном вождя Меткаина: «Мы просто выясняли, мусор я или нет». А потом... То, что произошло ночью. Как она странно, почти неконтролируемо вела себя, когда с какой-то отчаянной, дикой доверчивостью тянула его пальцы себе в рот. В ней всё сплелось в один безумный узел — боль, агрессия и эта искалеченная потребность в защите. — Черт! — Ло'ак мысленно выругался, втиснув пальцы в собственные волосы и с силой сжав голову. В груди всё клокотало от злого, беспомощного отчаяния. Ну почему? Почему она не могла просто побить Аонунга? Дать ему по морде, толкнуть в воду, съязвить в ответ! Зачем нужно было переходить эту чертову грань? Почему она коснулась того единственного, что было ему дороже собственной жизни — Циреи? И самое страшное — то, от чего по спине пробежал ледяной мороз... Ло'ак знал, К'саари могла убить кого угодно. Чего только стоило её то безумное, сказанное с абсолютно спокойным лицом предложение — убить его собственного отца. Убить Торука Макто просто для того, чтобы Ло'ак больше не страдал от его давления и бесконечных упреков. У неё в голове вообще не было человеческих или на'вийских рамок. И Аонунг тоже почувствовал это. Он не просто разозлился как обычно — он испугался. Почувствовал, что её угроза была смертельно реальна. Она действительно была способна убить кого угодно, если посчитает это угрозой или помехой. Но почему Цирея? За что?! Цирея, которая и мухи не обидит, которая единственная из рифовых встречала чужаков с открытым сердцем и добротой! Чего К'саари хотела этим добиться? Защитить его? Показать свою силу? Ло'ак резко выдохнул сквозь зубы. В груди тяжелым комом встала жгучая, темная обида. Он заступался за неё, спорил с отцом, ночевал у её циновки в хижине целителей, прося Эйву сохранить ей жизнь... А она в это время за спиной держала нож у горла той, кого он любил больше всего на свете. Этого Ло'ак не мог понять. И не мог простить.