Глава 3

Середина лета, 2022 год

Анатолий Виноградов на первый взгляд стойко принял «удар». Хоккей в его жизни и вся команда держались на спонсорской поддержке. Ни для кого не было секретом, что спорт держался на трех основных столпах: государственное финансирование, коммерческое финансирование и частные инвестиции. Виноградову хорошо была известна роль спонсоров в вопросе обеспечения безбедного будущего всей команды и его в том числе. А потому, выслушав в начале лета вполне достойное предложение, он согласился и знал, что Сергей Зубров тоже не откажет. Соглашение с одним из основных спонсоров было простым: на морском курорте устраивается масштабное мероприятие с обязательным участием команд-представителей двух брендов, находящихся под началом одной и той же управляющей компании. О вражде «Ястребов» и «Волков» в профессиональном пространстве не слышал только глухой, но указания были простыми и точными: команды должны показать соперничество, не выходя за рамки разумного, и пропиарить оба бренда. Виноградов ясно дал понять Софии, что ждет её дома за неделю до мероприятия. И девушка, так и не встретившаяся больше ни разу с Кириллом Бойко, собрала вещи и уехала из родного города к отцу. Ей следовало снимать команду, внося свой вклад в пиар «Ястребов», и Соня совершенно не противилась этой идее. Но перспектива оказаться там, где будет парень, с которым она столько раз «случайно» сталкивалась в начале лета, казалась отнюдь не радужной. Девушка приехала, и на неё снова обрушился шквал из нереализованных надежд, ожиданий и требований. Ей нравилось проводить время с папой, но с тренером «Ястребов» — нет. В тихие мгновения, когда он был добр и отзывчив, Соня вспоминала, почему рисовала ему в детстве открытки и дарила всякие безделушки. К превеликому сожалению девушки, чем старше она становилась, тем реже такие моменты были. Последние годы Анатолий только и делал, что предъявлял претензии. «София, освежи стрижку, на следующей неделе интервью!»; «София, займись учебой, почему сидишь без дела!»; «София, ты что глупая? Зачем ты это делаешь!»; «София, тебя воспитывали не так!» — и много других недовольных высказываний, начинавшихся с полной формы её имени и заканчивавшихся грубым тоном. Виноградова привыкла, но от этого легче не становилось. Хотелось одновременно соответствовать завышенным ожиданиям и послать все к чертям, отказавшись подчиняться. Но страх перед отцом, маячивший всегда где-то внутри, останавливал её от любых «неправильных» действий. Это выматывало. А еще она так и не поговорила с Алиной. У них все-таки случилась ночевка, но Соня не смогла рассказать о Кирилле Бойко. Нечто внутри просто не давало ей этого сделать. Она доверяла Алине, но не считала, что имеет право говорить об игроке «Волков» за глаза. И не считала, что Алина, пусть и способная держать язык за зубами и достойная доверия, сможет удержать эту информацию, если отец начнет в её присутствии снова катить бочки на команду соперников. Его ненависть к зубровской команде злила Курочкину даже сильнее, чем саму Софию. Соня с отцом устроились на кухне накануне выезда, и все терпение и спокойствие Анатолия испарились, превратив его в разъяренного тренера, ищущего, на ком выплеснуть злость. София не планировала проводить вечер с ним, вознамерившись встретиться с подругами перед отъездом, но одного сурового взгляда с утра хватило, чтобы понять, что планы отменены. Несмотря на свой возраст, девушка чаще подчинялась, чем нет. — Соня, — строгий голос выводил из любых размышлений мгновенно. Она вскинула голову, поймав взгляд отца. — Ты собрала оборудование? Вещи на две недели? Не видел у тебя в комнате чемодана. Девушка подавила недовольный вздох. Отец был не в настроении из-за предстоящего мероприятия, но срывался по старой привычке на окружающих. Не менее часа назад он рвал и метал, проклиная спонсоров, Сергея Зуброва и его глупых волчат. В ушах еще слышались отголоски долгого и яростного монолога: «Да как можно было додуматься до этого?! Они заставляют меня!!! Меня! Улыбаться и пожимать руки этим дуракам!» Соня была вынуждена выслушивать и кивать, не имея права вставить ни слова. Слушая вполуха, она думала о матери. В моменты, когда отец превращался в невыносимого козла, пусть так и нельзя было говорить, она размышляла, как чувствовала себя Наталья Валентиновна. Неужели тоже выступала подушкой для битья? Или с ней он такой не был? О прошлом отец говорил мало и сухо, вспоминая лишь мать Сони и то только добрыми словами, полными нежности и боли утраты. О себе почти не говорил, будто стирая свою предыдущую версию. А там, далеко-далеко в прошлом, как раз и разгорелся конфликт Сергея и отца, зарождалась сначала дружба, а потом — борьба, появились отношения с матерью Сони и она сама. Анатолий предпочитал стирать все, кроме двух любимых женщин. — Пап, я собираю перед сном, ты же помнишь, — он не помнил. Виноградова могла поклясться, что он никогда не запоминал таких деталей. Потому что они не выписывались в его рутину и картину мира, которую он так старался навязать всем окружающим. — Это неразумно, — Соня могла бы воспроизвести этот диалог, повторявшийся не первый и явно не последний раз, по памяти слово в слово. Сейчас отец скажет, что все нужно делать вовремя, а она кивнет, не желая спорить. — Все нужно делать вовремя, София, ты же не хочешь потом остаться без трусов или камеры! Услышав что-то новенькое, она поспешила спрятать веселую ухмылку в кружке. Анатолий не заметил, и девушке удалось избежать очередной волны злости, направленной на неё и все вокруг. — Я сейчас все соберу, — она допила зеленый чай одним глотком, словив возможность ретироваться с поля боя, в который превратилась аккуратная кухонька. Мужчина кивнул, отвлекаясь на зазвонивший телефон. Уходя в свою комнату, Соня слышала, как он в очередной раз ругал спонсоров, тренера «Волков» и саму команду наглых мальчишек. Невольно вспомнился Кирилл. Виноградова старалась о нем много не думать, потому что извечно приходила к одному выводу: ей хотелось бы встретиться снова. Пересечься в тихой кофейне или на тренировочной площадке у леса. Поговорить о чем-то, не связанном с хоккеем, отцами и другими портящими настроение темами. Глубина Кирилла манила. Анатолий целый вечер ругал другую команду, их тренера и спонсоров. Из разговора Соня поняла, что он болтает с отцом Макара Польева — одного из лучших игроков команды «Ястребов». С родителем они были давними друзьями. Оба вспыльчивые, агрессивные, с неуемной энергией, мужчины нашли общий язык, когда Макар впервые пришел в команду. И с тех пор попеременно то Анатолий, то его приятель Иван Польев намекали Софии, что она упускает настоящий алмаз в лице хоккеиста. Виноградова не считала его алмазом, но относилась хорошо. Парень был забавный, умный и притягательный, но не зацепил её. Софии не нравились его планы на жизни, не нравились амбиции и то, как он описывал свою идеальную девушку. Подсознательно казалось, что, выбери она этого парня, её будущее будет хоть и безбедным, но мрачным. Или, как минимум, туманным. Такого девушка себе не желала. Соня собрала вещи в сумки. В одной уместилась вся домашняя аппаратура, нужная для работы, а в другой — аккуратными стопками сложенная одежда. Виноградова выбирала красивые вещи, откладывая излишне заношенные или делающие её вид менее приятным в сторону. Оправдывала это завышенными требованиями отца, но, складывая аккуратное вечернее платье, красивый топ с рюшами и воздушную юбку, она думала о том, как будет выглядеть для того, с кем желала пересечься снова. Странное иррациональное желание произвести впечатление захватило с головой, и Виноградовой было за него стыдно. Даже сама мысль о том, чтобы быть доброжелательной к противоположной команде представляла угрозу здравому смыслу и их отношениям с отцом. Но Соня ничего не могла с собой поделать. Так старалась взрастить злобу, ненависть или хотя бы недовольство по отношению к Кириллу, а выходило лишь, что она крутила образ парня в голове, раз за разом подмечая все новые детали. Ближе к восьми часам вечера в дверь позвонили. Соня поспешила открыть, отчаянно надеясь, что отец притих только потому, что устал обсуждать одно и то же, а не в ожидании гостей. Виноградова ошиблась, и поняла это очень быстро. На пороге стоял отец Макара Польева. Сзади с ноги на ногу переминался и его сын. Нахальная ухмылка коснулась губ Макара, и Соня едва сдержала желание захлопнуть дверь перед гостями. — Проходите! — Анатолий выскочил из гостиной, распахивая руки будто для объятий. Соня знала, что он не обнимается, и это делало ситуацию еще более невыносимо фальшивой. — Привет, Соня, — у Макара была отвратительная привычка подходить слишком близко. Софию это нервировала, но она старалась натянуть вежливую улыбку и просто отстраниться, не комментируя нахальные действия. Отец постарался, чтобы она вела себя с гостями прилично. — Привет, — девушка попыталась выскользнуть из объятий, в которые парень потянул её с радостной улыбкой. Макар, будто почувствовав, сжал плечи девушки сильнее положенного, вырывав недовольный вздох. Анатолий усадил гостей за кухонный стол и выставил для себя и Ивана бутылку золотистого бурбона. Долго не думая, приятель отца разлил по стаканам напиток и протянул бокал, чтобы чокнуться. Соне захотелось закрыться в комнате, но ускользнуть с «мероприятия» было нельзя. — На чем вы поедете? — Макар развернулся к ней вполоборота, уставившись на красивые голубые глаза. — Полетим, — ответ прозвучал обиженно и грустно, потому София не очень-то жаловала перелеты. Но пойти против отца она не могла, а потому смиренно глотала успокоительные, надеясь заснуть и пропустить самые неприятные части полета — турбулентность и посадку. — И мы, — Виноградова прекрасно это знала. Они с отцом вылетали более ранним рейсом, чтобы успеть решить вопросы с номерами, трансфером и другие насущные проблемы. Команда приезжала позже, так как Анатолию совершенно не хотелось возиться помимо Сони с еще двадцатью пятью лбами. Заряженными, радующимися морю и возможности посветить лицом в прессе молодыми парнями. — Ну ты посмотри, — Анатолий показывал приятелю экран телефона, яростно тыкая в него пальцем. Иван с интересом смотрел, то и дело кивая. — Бойко просто таран. Таких нельзя выпускать на лед, он ломает кости им всем! Соня едва не дрогнула. Интерес вскинул голову, заставляя её прислушиваться и пропускать мимо ушей слова Макара. Благо, парень, воодушевившись порицанием другого хоккеиста, переключил внимание на разговаривающих мужчин. — Ты прав, Толь, он зверь. Зубров натренировал его ломать соперников. Да ты посмотри на статистику удалений! Это система, — Виноградов почти что плевался от ярости, и Софии стало физически плохо. Она не любила, когда отец так распалялся. Его злость долго не утихала, срываемая на всех, кто попадет под горячую руку. А в самолете у них были места по соседству и под этой самой рукой девушка должна была быть несколько часов, если ей не удастся заснуть. — Таким ублюдкам нельзя на лед, — Иван был менее вспыльчив, но жесток. Соня заметила за приятелем отца эти черты давно. Когда Польев говорил о сыне, он отзывался с нежностью и благоговением, но как только речь шла о других игроках, а особенно — о соперниках, — он превращался в очередного брызжущего ядом монстра. — Вы правы. Многие, кто играл с Бойко, жаловались на его агрессивную манеру, — Макар отчаянно нуждался в одобрении и внимании, вставляя свои «пять копеек». Виноградов яростно закивал, соглашаясь с юнцом. Хлопнул его по плечу, одобряя вовлеченность во всеобщую ненависть. — Вот-вот! Они неотесанные агрессивные щенки, тогда как мы — семья. За нами традиции, стальной характер. Зубров тешит свое самолюбие, гоняя уродцев по льду, — Анатолий Виноградов допивал второй бокал, и слушать его становилось почти невыносимо. — Только публика его любит, — ехидство в голосе старшего Польева разлилось по комнате липким сиропом. — Спонсоры на них вещаются, молодежь бегает. «Волчонок» популярен. — Это деградация, а не популярность. Я делаю своих парней мужчинами, а не гладиаторами для толпы, — Иван задел его за живое. Соня видела это по перепуганным глазам. Анатолий отчаянно боялся проиграть своему сопернику и видел угрозу в каждом члене его команды. А еще, чувствуя страх, он распалялся и становился злее. Соня не понимала сути вражды, зародившейся в далеком прошлом, ненавидела такую злобу и пожелания всего плохого таким же мальчишкам, какие играли в «Ястребах». Ей хотелось усмехнуться на его словах о «семье». Она знала, как Виноградов тренирует своих игроков. Знала, как унизительно порой быть в команде и как тяжело соответствовать его задранной до небес планке. В своей борьбе с тенью Сергея Зуброва он заходи далеко, и «Ястребы» из семьи превращались в побитых птенцов, выброшенных из гнезда. — Вы правы, — Макар откровенно подлизывался, каждый раз бросая взгляд то на отца Софии, то на неё саму. — А ты что скажешь, Соня? — Иван подловил её, видя смятение в глазах. Девушка ненавидела разговаривать о том, какие плохие «Волки» и какие хорошие «Ястребы», и приятели отца замечали это охотнее, чем он сам. В пылу злобы Виноградов не прислушивался к словам дочери и не ждал от неё той же ярости. — Соня со мной абсолютно согласна, так ведь? — Анатолий вцепился в неё, поддавшись провокации приятеля. — Она умница. Знает, кто свои, а кто чужие. Я её хорошо воспитал. В голосе отца сквозило самодовольство. Соня не собиралась оспаривать, выдавая свою позицию. Оставляла её при себе, как и тот маленький кусочек свободы в старом доме в небольшом городе. — Молодец, Соня, — Иван растянулся в довольной улыбке. Макар прожигал девушку взглядом, то и дело останавливаясь то на губах, то на глаза. Злая энергия, заполнившая комнату, делала его более напористым и нахальным. — Мы порвем «Волков» в этом сезоне. А мой Макар, — старший Польев мягко похлопал сына по плечу, — размажет этого выскочку Бойко. Выскочкой считался совсем не Кирилл, но и эту мысль Соня оставила при себе. Невыносимо было даже представить, какой реакцией наградили бы её сидящие за столом мужчины, воспротивься она хоть одному их слову. — Конечно. Он выродок без семьи… с улицы. У таких будущего нет. Я наводил о нем справки, знаешь. Отец тиран-алкаш, мать…плохо кончила. Зубров подобрал его, отмыл и превратил в своего сынка. А щенок теперь думает, что он король мира, — Виноградова не знала этого. Она слышала о Кирилле всяческие сплетни, грязь, но отец никогда открыто не заявлял о происхождении лучшего игрока Сергея Зуброва. Соня помнила ранимого и чуткого Кирилла, мягко и уважительно общающегося с владельцем кофейни. Кирилла, который подал ей воды и вел себя почти что галантно. Не похоже на «короля мира». Слова отца задели за живое и ей захотелось помыться. Ярость, заполнившая комнату, будто была липкой, оседала на коже. — Пап, — девушка смотрела, как тренер наливает себе третий бокал, отчаянно не желая, чтобы это продолжалось. — Завтра рано вставать. Я пойду укладываться? Соня рискнула, задав этот вопрос. Анатолий ненавидел, когда дочка, вразрез его планам, сбегала с такого рода посиделок. Но Виноградовой отчаянно хотелось лечь в кровать и подумать о чем-то хорошем, спокойном. — Нет. У нас гости. Пообщайтесь с Макаром, — она ожидала, но все равно расстроилась. Никогда не на её стороне. — Мы посидим в гостиной, — девушка кивнула хоккеисту, уводя его в другую комнату. Подальше от своего пьяного отца, от нескончаемого потока грязи и липкой злости. Макар попытался воспротивиться, но поймал взгляд своего отца. Ивану очень льстила перспектива свести своего умненького мальчика с дочкой звездного тренера, и он не упускал возможности «отправить детишек поболтать наедине». Впервые это его стремление разделяла и сама София. Макар этим вечером её раздражал. Зарядившись энергией своего и её отца, он сначала надменно болтал о команде и своих успехах, а потом перешел на обсуждение других ребят. Особым для него был Кирилл Бойко, которого Макар старательно поливал грязью. София попыталась прервать его несколько раз, но разговор все равно сводился снова к Кириллу. Ей хотелось язвить. Спросить, не влюбился ли Макар в своего соперника, поддев его хрупкое эго, но девушка не сомневалась, что хоккеист потом на неё пожалуется отцу или Анатолию. И она молчала, впитывая гневные речи и почти сразу отсеивая их из своей головы. У Сони было своем мнение, и, согласно ему, Кирилл Бойко не был тем, кого следует так поносить.

***

Перелет прошел жутко. Самолет трясло, Виноградова безудержно строчила тревожные сообщения Алине — на случай, если все-таки не сможет приземлиться. По прилету, конечно, она удалила почти все, оставив только парочку: «Летим, очень переживаю»; «самолет трясет, кошмар!». Курочкина ответила мгновенно, когда сообщения были доставлены. Сказала пару ласковых слов, успокаивая подругу. Соня сидела на заднем сиденье такси, смотря в окно. В одно ухо она воткнула наушники, включив инди, а другим прислушивалась к словам отца. Он говорил с таксистом о погоде, о городе, о хоккее и, как всегда бывало, очаровал мужчину речами о команде «Ястребов», заполучив, несомненно, еще одного фаната. За окном пролетали зеленые деревья, небольшие домики у дороги — они еще не успели въехать в город и проезжали коттеджный поселок — магазинчики и заправки. Соня с предвкушением смотрела в сторону моря. Она знала, что до ближайшего пляжа около ста километров, и с нетерпением ждала, когда они согласуют трансфер и наконец поедут на побережье. Ей нравилось море. Девушка, в общем-то, терпела перелеты на самолете только потому, что ухватывалась за надежду помочить ножки в соленой воде или полюбоваться на поднимающееся над водной гладью солнце. — Ты меня слышишь? — отец был в хорошем настроении, и София не переставала удивляться, как легко у мужчины проходило похмелье. Накануне они допили бутылку бурбона и почти уже начали следующую, когда девушка очень настоятельно попросила отца этого не делать. Макар поддержал, поэтому Анатолий не вспылил. — Отвлеклась, извини, — она повернула голову, наконец отрываясь от пейзажа. Впереди виднелся город. — Что случилось? — Поедешь на такси сразу в отель на побережье, а я организую для мальчишек трансфер от аэропорта и приеду с ними, — он не спрашивал, согласна ли Соня, презюмируя это. Девушка кивнула, снова отворачиваясь. Настроение было странным, по телу разливалось предвкушение, но Виноградова понятия не имела, что именно предвкушает. Анатолий вышел там, где запланировал, а София поехала дальше, пересев на переднее сиденье. Девушка с удовольствием смотрела за тем, как они удаляются от одного города и едут по длинной дороге к другому. Водитель не доставал разговорами, позволив раствориться в музыке и размышлениях. Виноградова думала о том, как пройдут эти несколько недель. Она с ужасом представляла, как отец, разъяренный после дня натянутой улыбки перед спонсорами, будет наливать себе стопку за стопкой и высказывать недовольство в адрес всех, кого успел за день увидеть. Не менее ужасным казалась перспектива выслушивать его предложения выставить «Волков» в негативном свете с помощью её роликов. Но ей нравилась грешная предательская мысль, что она сможет пересечься с командой соперников. Если удастся, то перекинуться парочкой слов или хотя бы взглядами с Кириллом Бойко. Хотелось понять, чем были для него те встречи. И чем были для неё самой. В отеле было одиноко. Соня заселилась в номер, упала на кровать и позволила тишине поглотить её. До приезда отца оставалось еще несколько часов, а первый официальный выход в свет планировался только вечером. Девушка позволила себе несколько минут спокойствия, прежде чем разложила вещи из чемодана. Повесила платья, которые боялась помять еще больше, разложила в ванной предметы ухода и направилась в душ. Ей выделили целый номер, и девушка была невероятно благодарна такой удаче. Не хотелось ночевать в одном номере с отцом или с кем-то малознакомым. Зайдя под струи воды, Соня невольно вспомнила диалог с Макаром накануне. Парень, в очередной раз сорвавшись в обсуждение команды соперников, обронил ядовитое: «Да все, кто крутятся вокруг Бойко, делают это из жалости». Он намекал на тех, кто дал семью парню, и на тех, кто отчаянно жаждал внимания хоккеиста. О девушках, приходивших на арену и махавших шарфами, футболками и плакатами. Виноградову, пока она не стала подрабатывать на команду, часто путали с такими девчонками. В этом не было ничего зазорного или стыдного для Софии, пусть отец и команда «Ястребов» пытались убедить в обратном, но ей не нравилось думать о себе как о той, кто отчаянно жаждет внимания любимого хоккеиста. А теперь Соня оказалась в ироничной ситуации, в которой подобное поведение становилось её частью. Воспоминая слова Макара, она гадает, не является ли её интерес следствием той же жалости. Если все по нескольку раз повторяют, что Кирилл Бойко — жалкий щенок, недостойный никакого внимания, то неужели она заинтересовалась по этой же причине? Натирая кожу до красноты, она раз за разом задает себе один и тот же вопрос: чем же является её интерес? Даже в мыслях он звучит как предательство отца, Макара и всей команды. Соня трясет головой, избавляясь от лишних мыслей хотя бы на миг. В нос забивается запах ванильного геля для душа. Девушка смахивает полотенцем прохладные капли и выходит из ванной комнаты. Отступившие на пару мгновений мысли возвращаются вновь, будто намекая, что так легко Соня уже не отделается. Из-за закрытых окон в комнате душно, и Виноградова распахивает балкон, вдыхая теплый морской воздух. Отель стоит прямо на побережье. С балкона видно водную гладь, золотистый пляж и белую линию горизонта вдали. Напротив отеля, не более чем в километре, стоит второе огороженное многоэтажное здание. Около него виднеется бассейн, зона пляжа рядом обставлена шезлонгами, и Соня с легкостью угадывает в здании второй отель. «Туда заедут «Волки»?», — проносится вспышкой в голове. Потом снова возникает образ Кирилла. Не того, которого показывают в новостях или фотографируют украдкой после соревнований. А парня, протянувшего ей воду и севшего рядом. Того, кто смотрел украдкой в кофейне, и чей взгляд не выражал ничего, кроме спокойного интереса. Они заехали рано утром, и Кирилл успел сходить на прогулку к морю. Расположившись в отеле, он предупредил Диму и Илью о своем уходе, и направился гулять по песчаному пляжу. День выдался безветренным и солнечным, море было спокойным, убаюкивающим. Бойко нравилось подолгу гулять в тишине, размышляя о жизни, планах, отчаянно сбегая от мыслей о прошлом и боли. Он заполнял голову совершенно разными думами, вытесняя образ склонившегося с ремнем или замахнувшегося в пылу ссоры отца. Теперь же его мысли кружили вокруг перспективы наткнуться на Соню Виноградову. Он старался выместить и их, но ничего путного не выходило. Парень вспоминал растрепавшийся хвостик пшеничных волос, упавший на промокшую после бега спину девушки. Её жадный взгляд на воду, тяжелое дыхание и покрасневшие от усилий щеки. До поездки в город Кирилл знал Соню Виноградову как «ледяную принцессу» и, обсуждая её с друзьями после очередного видеоролика о «Ястребах», отзывался совершенно нелестно. В голове сам собой возник весенний диалог с Димой и Ильей. — Девчонка Виноградова та еще сучка, наверное, — Илья подтягивался на турнике, не прекращая тем не менее разглагольствований. Димка отдыхал от подхода рядом, а сам Кирилл пил воду, поглядывая то на одного, то на другого приятеля. — Почему? — Дима хохотнул, отчаянно желая услышать продолжение мысли от запыхавшегося друга. — Видел её лицо? Выглядит так, будто весь мир под ногами пыль, — парень сделал еще несколько подходов и спрыгнул, уступая место закончившему охлаждаться Кириллу. Бойко в диалог старался не вступать. Плохое настроение дало о себе знать, и молодой хоккеист не намерен был трепаться о тех, до кого ему дела не было. — Да уж. Но красивая. Фигуру видел? — в этом был весь Дима, и Кирилл в другие дни останавливал его, направляя на истинный путь. «Чисто мужские» разговоры ему казались не самыми умными. — Смысл от той фигуры, если человек говно, — Илья причмокнул, начиная отпивать большими глотками воду. Дима веселился. Ему нравилось обсуждать «Ястребов», а София считалась их неотъемлемой частью. — А ты что скажешь? — Дмитрий тронул Кирилла за плечо, когда тот спрыгнул, закончив упражнение. На этом моменте воспоминание обрывалось. Кирилл никак не мог вспомнить, что же такое он сказал о Софии. Не знал даже, колкое и жесткое это было, или просто глупость, чтобы отвязались. Чета Виноградовых его не интересовала, потому что Сергей Зубров запрещал говорить об Анатолии, а дочку его Кирилл воспринимал как папину принцессу, которой все прилетало прямо в руки. И обсуждать там толком было нечего. Сейчас же Соня предстала другой. Он отругал себя не единожды за то, что поехал в этот город. Потом за то, что пошел в кафе в первый и, уж тем более, во второй раз. Кириллу совершенно не нужны были лишние мысли о девушке, чей отец систематически портил настроение и жизнь его тренеру. Но она, словно вспышка, раз за разом возникала в голове. — Ты приехал сюда работать, Кирилл. Даже не думай, — он говорил вслух, надеясь, что от этого эффект будет больше. Парень бросил взгляд вперед на стоящий поодаль отель. Зубров уже поделился информацией, что Виноградов с командой заедут туда. В целях безопасности команды поселили в разных отелях, но на мероприятиях, несомненно, столкнут носами и лбами. И будут ждать, что «Волки» и «Ястребы» станут улыбаться и кивать, наслаждаясь обществом друг друга и не забывая пиарить бренд. Еще было слишком рано, и команда Анатолия не приехала. На вечер планировалось официальное мероприятие. Открытие, как выразились спонсоры, на котором должны присутствовать избранные члены команды — звездные игроки — и тренера. Бойко был в списке тех, кто должен был натянуть деловой костюм, прибрать волосы и сделать самый притягательный из возможных вид. И всего на секунду он подумал о том, кто увидит его в пиджаке, рубашке и туфлях. От этой мысли стало странно. Одновременно горько и волнительно.

***

Бодрая музыка разливалась по залу. Спонсоры постарались, и мероприятие было красочным. Стены большого зала украсили цветами, на столиках с белыми скатертями расположились различные закуски, напитки и вазы с сухоцветами. Под потолком блестел и переливался в теплом свете металлический шар. Людей было много. Они толпились, болтали, смеялись и сновали туда-сюда. Первое, что ощутила София после того, как сделала первый шаг в помещение, идя под руку с отцом, удушье. Пахло различной едой, цветами и бесчисленным количеством различных парфюмов, щедро вылитых на себя гостями. Она пробежалась взглядом по толпе, выхватывая из неё интересующих людей. Казалось, все гости уже были в сборе. Виноградовы припозднились, потому что Анатолий все никак не мог выбрать, в каком пиджаке будет смотреться выигрышнее на фоне Зуброва и его «щенков». Девушка, подперев подбородок рукой, ждала его за столом его номера около получаса. Она выловила из толпы Макара, одевшегося в красивый серебристый костюм и убравшего светлые волосы с помощью укладочного средства. Рядом с ним устроились его приятели — избранные члены команды. Соня хорошо знала парней, но подходить к ним не спешила даже тогда, когда отец наконец увлекся беседой и отцепился от неё. Непроизвольно девушка осматривалась, толком не зная, кого или что ищет. Не хотелось выслушивать очередную порцию негатива от Макара, но и просто бродить было «неприлично». Нужно было сочинить себе занятие. Она подошла к столу с едой, вытянула шпажку с нанизанным сыром и овощами, когда поблизости послышались знакомые голоса. — Сонька, чего стоишь там? — если бы все вокруг могли слышать мысли, то разом начали бы искать источник нецензурной брани. Натянув улыбку, она обернулась на голос. — Привет, мальчики, — поздоровавшись с каждым знакомым парнем рукопожатием и мягкой улыбкой, девушка взяла вторую шпажку и позволила себя увести в угол к стене. Парни непринужденно болтали о насущном, умело воздерживаясь от потока брани в адрес команды соперников. То ли Анатолий запретил им трепать языком, то ли хорошая музыка, вкусная еда и красивое место влияли благотворно. Соня, слушая вполуха, продолжала скользить взглядом по толпе, высматривая то отца, то Сергея Зуброва, намеренно избегающих друг друга. В голову протиснулась предательская мысль: «интересно, пришел ли Кирилл и как он выглядит в костюме?». Виноградова еле заметно тряхнула головой, освобождаясь от неё. Сама суть мысли была порочной, неправильной. Кирилл заметил Соню Виноградову первый. Он болтал с Ильей, когда в расступившейся толпе впереди мелькнуло бордовое платье. Ткань была тонкой, ажурной, облегала все тело и спускалась к ногам, обутым в темные туфельки на массивной платформе. Бойко проскользил взглядом от туфель до квадратного выреза на груди и, в конце концов, добрался до лица девушки. София выглядела совсем не так, как на пробежке. Пшеничные волосы падали красивыми локонами на плечи, губы были темно-бордового цвета. В ярком свете ламп выделялись даже на таком расстоянии её глаза. Подведенные темным, на остром лице они казались безмерно привлекательным. Бойко прогнал эту мысль, отвернувшись, пока Соня не взглянула в ответ. Снова прислушался к рассказу Димы. Он жаловался на свою девушку, оставшуюся в родном городе и явно недовольную тем, что не увидит любимого целых три недели. Когда парни рассказывали о своих девушках, Кириллу иной раз становилось одиноко и грустно. Несомненно, он радовался за удавшуюся личную жизнь своих почти что братьев, но неизменно вспоминал о своей. Ему хотелось принадлежности, причастности. Бойко было одиноко в квартире, где он оказывался в периоды между играми и сезонами. Было одиноко в раздевалке после игры, когда утихала радость и оставалось только горькое послевкусие: многих парней ждали дома, а он тихонько брел в темную квартиру и доедал полуфабрикаты из морозилки. — Смотрите-ка, как «ледяная принцесса» вырядилась, — Дмитрий прервал свои размышления о любви и преданности, кивнув в сторону Виноградовой. Всего на секунду, но Кирилл обрадовался легальному поводу посмотреть на неё. — Броско, — Илья скользил взглядом по телу девушки медленно, изучающе. Кирилл почувствовал себя странно. — Это мягко сказано! — Димка хохотнул. — Ну с таким-то отцом нужно всегда выглядеть как трофей. Кирилл кивнул, хотя внутри все содрогалось. Виноградова была кем угодно, но уж точно не трофеем. Дима и Илья видели в ней куклу, призванную светить лицом и пиарить команду. А сам Кирилл еще там, в маленьком городке, увидел нечто другое. Знание о том, что Соня может быть обычной девчонкой, не давало покоя. Сергей Зубров выловил парней у стойки с едой, пока Кирилл отчаянно старался не столкнуться взглядами с Соней и прожигал глазами шпажки с мясом и сыром. — В конце вечера будет короткая речь спонсоров. Мы с Виноградовым должны будем сказать пару слов от лица команд. Вы и «Ястребы» будете рядом, — он бросил недовольный взгляд в сторону соперника, прежде чем продолжить. — Постарайтесь улыбаться и молчать. И до конца вечера в пределах слышимости ни одной колкости в сторону соперников, ясно? — Мы и не собирались, — Илья, извечно спорящий, уже вскинул подбородок, сталкиваясь с Зубровым взглядом. Он проигнорировал замечание хоккеиста. — Особенно ты, Кирилл. Виноградов смотрит на тебя волком, — тренер кивнул в сторону отца Софии, — не дай ему повода раскричаться. Кирилл мысленно усмехнулся, но Зуброву кивнул, выражая согласие. Он уже дал Анатолию Виноградову повод, когда разговаривал с его дочерью в кофейне, пил с одной бутылки и смотрел на неё дольше положенного. Бойко задавался вопросом, знал ли отец Сони, как она проводит время в городке? Взгляд неизменно плыл в сторону девушки в красивом бордовом платье, и Кирилл то и дело обрывал себя. Это тоже был бы вполне себе «повод». Соня нашла его глазами, когда Макар в очередной раз нахально коснулся её талии. Девушка утомилась бесконечно одергивать его, и позволила неизбежному случаться. Если Польев не услышал с первого и даже второго раза, то остальные попытки — бессмысленны. Он будто метил территорию перед парнями из «Ястребов» и всеми теми, кем был заполнен просторный зал. В этом не было никакой нужды: Соня не собиралась принадлежать ни ему, ни кому-либо еще из команды отца или, уж тем более, из группки спонсоров, бывших слишком старыми для неё. Кириллу шел костюм. Она мысленно отметила, что пиджак сидел на Бойко великолепно. Как, впрочем-то, и рубашка с галстуком. Весь он был необычайно хорошенький, собранный и статный. Совсем не похож на того парня, которого описывал накануне отец и про которого нескончаемо шутил Макар. Девушка позволила себе несколько мгновений полюбоваться таким Кириллом, а потом — снова повернулась к компании парней, вслушиваясь в болтовню. Время текло слишком медленно, до конца вечера оставались еще часы. Потом Анатолий, явно взбешенный присутствием в одном помещении со «щенками Зуброва», настоит еще и на продолжении вечера в ресторане. Виноградова от одной мысли об этом содрогалась. Они пересеклись взглядом, когда Соня оторвала руку Макара от талии и наконец отошла к столу с напитками, отчаянно желая отвлечь себя хотя бы сладкой газировкой. Кирилл стоял далеко, но девушка безошибочно угадала, что он смотрит на неё. Уставилась на него с интересом, совершенно беззлобно. Парень позволил продлиться этому мигу интереса несколько секунд, а потом — натянул отстраненное выражение лица и отвернулся. Виноградова пождала губы, разочаровавшись. Другой реакции со стороны главных соперников её отца и не могло быть, но в глубине души девушке все равно хотелось иного. Заметить такой же огонек интереса в темных глазах, увидеть дрогнувший в зарождающейся улыбке мускул. Хоть что-то, говорящее: «я тебя не ненавижу». Макар в конце концов снова поймал её горячей ладонью, вовлекая в диалог. Парни из команды тихо-тихо шутили на тему «Волков», расслабившись под конец вечера. Близилась речь, открывающая неделю блистательных игр хоккеистов и их тренеров на публику. Анатолий Виноградов был на взводе. Находя его глазами, Соня раз за разом убеждалась, что сохранение нейтралитета дается ему сложнее, чем кому-либо еще в этом помещении. — Соня, чем занята? — отец возник за её спиной внезапно, порядком испугав девушку. Она доедала закуску, вполуха слушая приятеля Макара, когда теплая ладонь коснулась её спины. — Кушаю, — она развернулась к отцу, сталкиваясь со взглядом таких же пронзительных голубых глаз. Он то и дело одергивал бабочку, поправлял волосы и тер подбородок. Все признаки волнения были налицо. — После мероприятия с командой в ресторан пойдем. Будем свои дела обсуждать, ты в отель поедешь? — в вопросе был сам ответ. Тон отца не терпел отлагательств, и Соня поблагодарила высшие силы за то, что его решение стало именно таким. Ей отчаянно хотелось оказаться в другом месте. Сделать глубокий вдох, чувствуя запах моря и чистого постельного белья. — Да, хорошо, — они не успели даже договорить, когда на небольшой сцене в конце зала появились ведущие с микрофонами. Музыка прекратилась, гул толпы постепенно затихал, когда гости поднимали глаза и замирали в ожидании. Анатолия Виноградова и Сергея Зуброва позвали на сцену вместе с представителями от обеих команд. Мужчины даже не переглядывались, пробираясь через зал к заветной ступеньке-подъеме на платформу. Парни, идущие рядом со своими тренерами, в отличии от них переглядывались. Посылали друг другу полные негодования и ярости взгляды. Соня проследила за взглядом Кирилла, с удивлением заметив, что он смотрит скучающе. «Где тот таран, зверь, которого все описывают?», — она не могла понять, почему видит в Бойко кого-то другого. Звездные тренеры сказали по паре слов, обменялись натянутыми улыбками и вымученными рукопожатиями. Хоккеисты, не отрывая яростных взглядов, тоже обменялись любезностями перед всеми. Ведущие, выпроводив спортсменов со сцены, снова вернули контроль над мероприятием в свои руки, принявшись рассказывать о предстоящих кампаниях недели. Соня уже не слушала, смотря только на переговаривающихся парней из «Ястребов». Она не слышала слов, но отчетливо понимала: обсуждают в нелестном ключе соперников. В другом конце помещения «Волки» вместе со своим тренером образовали кружок и тоже болтали. Анатолий, развеселившийся от собственных мыслей, уже махал Софии жестом, требующим подойти. Девушка еле заметно сделала глубокий вдох и направилась на зов. — Слышала, какую чушь Зубров нес? А эти его парни… — в голосе отца было презрение, и Соня снова почувствовала, будто его слова остаются на её коже липким следом. — Золотой мальчик стоял как истукан и остальные туда же. Пустышки. Никакого шарма, в отличии от наших. Виноградова была несогласна. Она едва смогла оторвать взгляд от Кирилла, державшегося преувеличенно холодно и отстраненно. В этой отстраненности и был его шарм. Холодный, стальной. — Да, пап, — она постаралась напустить в голос безоговорочного согласия. — Мы можем разъезжаться? Девушка кивнула на небольшую группку уходящих людей. Это были «Волки» с тренером. Ей тоже не терпелось покинуть мероприятие. — Можешь ехать домой. Мы с парнями в ресторан, — он достал телефон, выбирая в приложении такси автомобиль и указывая маршрут. — Машина приедет через пять минут. Девушка пожелала отцу хорошего вечера и ретировалась на улицу, пока он не передумал и не решил взять её с собой, выставляя в качестве трофея перед всеми. Отель встретил тишиной. Соня, даже не поднявшись в номер, заглянула в ресторан на первом этаже. Приглушенный свет, тихие разговоры и запахи еды заполнили помещение. Оно отличалось от банкетного зала, где девушка провела с фальшивой улыбкой той самой «ледяной принцессы» последние пару часов. В животе призывно заурчало, и Виноградова направилась к столу с едой. Ресторану пора было закрываться, а потому на столах осталось совсем немного горячих блюд. Вцепив шашлык и овощи, она нашла самый дальний столик и уселась за него. Одиночество было приятным. Ей нужна была передышка перед тем, как вернется поддатый отец и команда. Перед очередной бравадой о том, как «Волки» бездарности, а «Ястребы» — самые талантливые хоккеисты мира. Девушка проверила телефон. Алина спрашивала, как прошел вечер. Хвалила наряд, в котором Соня Виноградова уже успела засветиться в прессе. Девушка набрала номер, надеясь, что подруга не занята. — Привет, красотка! — Алина звучало бодро, радостно. От одного только голоса сразу становилось веселее. Соня отрезала мясо, закинула в рот и поздоровалась. — Макар меня ужасно достал, — пожаловалась девушка, оглянувшись по привычке по сторонам. — Снова вел себя как…ну, Макар? — Курочкина хохотнула, и Соня ответила ей тем же. Смешок получился вялым. — Да. Отец тоже… отличился. Мне кажется, он скоро лопнет от ярости, — голос снова стал тихим, безжизненным. Алина на том конце тихонько вздохнула. — Ну, Сонечка, он такой человек, — они ни раз обсуждали эту тему, и все всегда сводилось к тому, что Анатолий «такой человек». София и так это знала, но мириться отказывалась. — Главное не поддаваться влиянию. Алина была права. Единственной целью Сони Виноградовой последние пару лет было именно это. И, учитывая возникший интерес к Кириллу Бойко, она прекрасно справлялась. Они проговорили еще десять минут, прежде чем Алина извинилась и сообщила, что ей нужно заниматься рабочими вопросами. Соне даже от короткого разговора стало значительно легче, поэтому она пожелала удачи и отключилась, возвращаясь к ужину. Покончив с трапезой, девушка купила в баре газировку и отправилась в номер. Подошла к комнате отца, прислушиваясь и убеждаясь, что он до сих пор не вернулся. Соня наконец освободилась от платья, переодевшись в топ и легкие джинсовые шорты. Вышла на балкон, наслаждаясь видом. Сумерки сгустились над гордом, и море стало темно-синим, почти черным. На гладкой поверхности отражался полумесяц. Свежий воздух забивался в легкие, наполнял каждую клеточку. Виноградова оперлась на перила, смотря вперед. Дышала глубоко, часто, успокаивая нервы после тяжелого дня. Её вымотал полет, а потом и мероприятие. Море её звало. Тихим шелестом набегающих на берег волн, сверкающим отражением луны, запахом соли и свежестью. Пальцы на ногах будто ныли от желания зарыться в песочек. Она так и не успела за день ни разу выйти к воде. Обычно сразу после приезда София бежала на пляж, позабыв обо всех наставлениях. Но в этот раз отец настоятельно попросил её подготовиться к мероприятию и решить пару вопросов в отеле, пока он сам занимался командой. «Черт с ним, всё равно еще рано ложиться», — проскочившая мысль заставила её надеть кроссовки и выйти из номера, захлопнув дверь со щелчком. Отец и команда еще не вернулись, но девушку мало заботил Анатолий сейчас. Она знала, что он отправится сразу спать, потому что с утра планировалась тренировка, а потом — участие в мероприятии бренда. На пляже пахло морем еще сильнее. Любимый запах заполнял легкие, кружил голову. Девушка, прикрыв глаза, вдыхала его, наслаждаясь каждой клеточкой. Под кроссовками чувствовался золотистый песочек. Она сняла обувь, погружая ноги в прохладные крупицы. Ночью земля остывала, и можно было свободно шагать, не боясь обжечь ноги. Волны накатывали тихим шепотом. Соня прислушивалась к их языку, наслаждаясь. У моря ей становилось спокойно, хорошо. На километры вперед простиралась черная гладь. Виноградова добрела до середины пляжа, порядочно удалившись от отеля. На случай, если отцу или команде вздумается покупаться в темноте. Не хотелось пересекаться с ними даже в мыслях. Девушка устроилась прямо на песке. Прижала к себе колени, поставив на них подбородок и разглядывая пенку на разбивающихся о берег волнах. Было прохладно, но Соня наслаждалась своим присутствием в этом месте сполна. Ветер трепал волосы, раскидывая по плечам, причудливо вздергивая вверх. По спине под футболкой бежали мурашки. В шуме воды, погруженная в свои мысли, София не услышала шагов за спиной. А когда человек подошел слишком близко, он выдал себя уже сам. — Виноградова, ты будто чувствуешь, где я буду, — голос принадлежал тому, кого она назвала несколькими часами ранее «хорошеньким». Виноградова не шелохнулась. Даже не развернулась, стойко выдерживая взгляд, прожигающий дыру в спине. — Может это ты за мной ходишь? — веселый и дерзкий ответ заставил Кирилла Бойко улыбнуться. — Несомненно. Жду момента, чтобы предложить воды, — он устроился рядом на почтительном расстоянии. Так, чтобы если повернуться, плечом ненароком не коснуться голой кожи Софии. — Хорошо, что не подставить подножку, — девушка наконец бросила на него изучающий взгляд. Внимательный, цепкий, но абсолютно не злобный. Скорее заинтересованный. Уголок губ Кирилла дрогнул и пополз вверх. И Соня — та самая ледяная принцесса — улыбнулась ему в ответ.