Глава 4

Кирилл Бойко сидел на таком расстоянии, что даже если бы хотела, Соня должна была бы вытянуть руку, чтобы коснуться. Девушка усмехнулась, обнимая колени посильнее. — Боишься меня? — Соня смотрела на него пристально, изучающе. Кирилл вскинул брови, удивленный наглости. — С чего бы это? — ошарашенный взгляд заставил её улыбнуться шире. — А ты бы еще на другом пляже сел, — она снова отвернулась, уставившись на водную гладь. — Хочешь, чтоб я подвинулся, Виноградова? — Зато теплее будет, — в конце концов решение оставить свитер в номере аукнулось. От холода руки покрывались мурашками. Бойко, рассмотрев все признаки замерзания, молча сбросил мастерку с плеч и протянул девушке. — Ой, не нужно… Я просто пошутила, — Соня попыталась отпираться, но парень, воспитанный так, чтобы не оставлять девушку в беде, все также не говоря ни слова накинул еще теплую ткань ей на плечи. Виноградова коснулась его пальцев мягко, аккуратно. — Спасибо. Невинный жест показался ей щемяще нежным и приятным. Кирилл Бойко снова её спасал. Превращаться в даму в беде Соня не планировала, но судьба обходилась с ней не самым лучшим образом. Усмехнувшись своим мыслям, она укуталась в чужую кофту, чувствуя запах парня. Он ей нравился. Отчего-то аромат древесного парфюма, свежести дезодоранта и самого Кирилла казался приятным. — Ты так и не ответила, почему тут сидишь, — Кирилл начал разговор первым. Несмотря на преданность команде, старательно взращиваемую ненависть к «Ястребам» и Анатолию Виноградову, на его дочку немилость не распространялась. Соня не смотрела на него зверем, а, наоборот, интересовалась сама. И это подкупало. — Ты это и не спрашивал. Ты спросил, преследую ли я тебя, — в её голосе была игривость, и Кириллу это нравилось. — Хорошо. Соня Виноградова, почему ты здесь в такое позднее время? — он подхватил её игру, вовлекаясь с удовольствием и предвкушением. — Люблю море. Оно меня успокаивает, — девушка пару мгновений помолчала. — А сегодня успокоение очень нужно. А ты? — Мне нравится тишина. Да и спать совсем не хочется, я ночная пташка, — тембр его голоса успокаивал. Соне не хотелось, чтобы он прекращал говорить. Но они замолчали, задумавшись каждый о своем. Волны набегали на берег, почти касаясь босых ног Софии. В небе блестели звездочки, поднималась все выше и выше луна. Кирилл носком кроссовка ковырял песок, выкапывая ямки. Ему было неуютно от мысли, что в метре сидит дочь главного врага его любимого тренера. И что он не испытывает к этой девушке ни капли негодования. Сначала ему казалось, что София замышляет недоброе. Ошивается рядом с ним, чтобы потом вставить личные кадры в очередной ролик или опорочить каким-либо образом в прессе. А потом Бойко с уважением подметил, что у девушки нет такого мотива. Ей просто было интересно, как если бы они были обычными людьми в обычных обстоятельствах. Соня тоже размышляла. Она готова была столкнуться с гневом, искрящимся в карих глазах. С вызовом, отразившимся во вскинутом подбородке. Виноградова ждала «зверя», «таран». Но Кирилл не был таким. Не в личных беседах. — Мой отец отвратительно относится к вашей команде и, в особенности, к тебе, — Соня не знала, зачем начала очередной диалог именно с этого. Осмыслив сказанное, она вдруг поняла, как глупо это звучит. — А я не могу этого понять, — она поспешно добавила, боясь, что Кириллу не понравится сказанное. Не хотелось показаться дурой. — Немудрено. Сергей тоже его ненавидит. И напыщенный индюк Макар мало кому нравится, — Бойко хохотнул. В лунном свете лицо Софии казалось острее и холоднее. Он с усилием перевёл взгляд. — Про Макара ты прав, — в голове Сони била тревога. Внутренний голос, отчего-то похожий на отечески, кричал благим матом. Она так и слышала: «как ты можешь говорить плохо о своих?! Я тебя такому не учил!». И мысленный отец был прав, но от этого Виноградова своего мнения не меняла. Последнее время Польев стал именно таким. Она помнила его в детстве: звездный мальчик, отец которого возложил на него надежды. Его не подталкивали вперед добрыми словами, а тянули силком требованиями. Но Соня как никто другой знала, какого это. И знала, что она не поддалась. Поэтому и не уважала покорность и напыщенность, натянутую словно маску. А потом у него стало получаться даже лучше, чем ожидалось. Хоккей, учеба, личная жизнь. И Макар Польев возомнил, что он лучше всех остальных. Это давалось нетрудно, потому что Анатолий Виноградов, увидев в нем идеального «второго себя», воспитывал Макара на пару с его отцом с малых лет, взращивая нужные качества. Или же заставляя их демонстрировать. — Разве вы не парочка? — Бойко хотелось шлепнуть самого себя по лбу. К чему он это вообще сказал? — Ну уж нет, — искренность в её голосе подкупала. — Он хороший, пусть и высокомерный. Но не мое совсем. — Тебе подавай принца, да? — ему было правда интересно, какие парни нравятся Софии. Не для того, чтобы выдвинуть свою кандидатуру, но просто для «общего развития». — Необязательно, — девушка вздохнула печальнее, чем следовало бы. — Просто я хочу, чтобы видели меня, а не придаток Виноградова. Макар и другие парни видят в первую очередь его дочь. Образ, выстроенный для них и прессы. Кирилл уже знал, что «ледяная принцесса» на практике оказывалась девушкой с раскрасневшимися от бега щеками и растрепавшимся хвостиком. Та, что пришла в кафе в надежде снова пересечься. — Могу понять, — когда Соня поменяла позу он на секунду подумал, что девушка подвинется ближе. Но Виноградова этого не сделала. Лишь сильнее укуталась в его кофту. Особо резвая волна доползла до самых пальцев девушки, едва-едва коснувшись. Она зарылась ногами в песок. Молчание между ними не было неловким или неприятным. Оно было странным образом убаюкивающим, успокаивающим. Таким, в поисках какого Кирилл метался по пляжу. Соне нравилось ощущение причастности. Они не обсуждали больше Анатолия, Сергея, хоккей или Макара. Каждый думал о своем, чувствуя присутствие рядом и отчасти наслаждаясь компанией. Образы для публики остались в номерах, а на пляже сидели Соня и Кирилл. Когда луна поднялась еще выше, а ноги замерзли от все чаще набегающих к самым пальцам волн, Соня поднялась. Кирилл машинально встал за ней, но уходить или говорить что-либо не спешил. — Мне пора, — девушка кивнула на отель, не желая, впрочем-то, уходить. Уютный момент оказался слишком приятным, и прекращать его было кощунством. — И мне, — Кирилл сделал шаг вперед, чтобы забрать свою вещь. Соня шагнула тоже, сокращая расстояние. — Спасибо за кофту, я дойду так, — появиться в вещи Бойко было сродни публичному признанию предательства. Мало ли кто видел Кирилла в ней и сможет идентифицировать. — Пожалуйста. Следующий раз одевайся теплее, — фраза была беззлобной и почти заботливой. Соня улыбнулась, коснувшись пальцами руки Кирилла, когда тот забирал вещь. Снова этот жест, и снова он не одернул кисть. Он развернулся, подавив желание спросить, будет ли Соня снова на пляже следующей ночью. Это казалось неуместным и неразумным. Кирилл, сжав покрепче кофту в руках, быстрым шагом возвращался в отель, прокручивая разговор. Ему понравилось с ней болтать, пусть это и вышло коротко. Ткань в руках пахла собственным парфюмом, телом и теперь уже — ванилью от Сониных духов. Уже в номере Соня взяла в руки телефон. Пальцы сами набрали: «А что, если главный враг, кажется, один из немногих, кто видит меня собой?». Глупая, глупая философская мысль, которую Виноградова тут же стерла. Тайна вокруг неё начинала смыкаться, затягиваться туже. Казалось, теперь уже точно нельзя никому говорить о них с Кириллом. Даже если ничего такого и нет. Вместо задуманного она написала, что море красивое. Алина ответила сердечком.

***

Отец поднял её рано утром, заставив собрать оборудование и поехать на тренировку «Ястребов». Едва разлепив глаза, девушка удивилась бодрости отца. Когда Соня вернулась вечером, команды и Анатолия еще не было. Девушка мысленно поблагодарила тех, кто ей благоволил, и отправилась спать. Заснуть после приятного разговора оказалось легче легкого, и Виноградова шутливо отметила про себя, что, как только снова не сможет заснуть, отправится к Кириллу. Макар и его парни тренировались ожесточенно, почти злобно. Соня не сомневалась, что виной тому были речи отца, ни раз повторенные за ужином и в поездке на общем автобусе домой. Съемочная команда бренда «Vector» расположилась у бортиков. Операторы старались поймать особо привлекательные кадры спортсменов, нацепивших фирменную экипировку. Первый день спонсорской недели начался с обычной рекламы, и Виноградова была этому невероятно рада. У неё не было сил на выход в свет и, уж точно, на какие-то активности помимо съемки парней для социальных сетей команды. Кадры предстояло еще отобрать и отредактировать, а ролики — подрезать, но фанаты, как итог её работы, будут счастливы посмотреть на любимчиков с другой стороны. Не только так, как их видит бренд и рекламщики. Виноградова замерзла и проголодалась к моменту, когда тренировка кончилась. Вспомнилась теплая кофта Кирилла и прошлая ночь. Девушка невольно улыбнулась, ругая себя за эту вольность. Чувство, возникавшее рядом с Кириллом вне объективов, наглых взглядов и жаркого соперничества, заставляло её хотеть встретиться снова. Из мыслей Соню вырвал Анатолий. Она не заметила, как отец оказался за спиной и положил руку на плечо девушки. — Чего задумчивая? — в его голосе всегда мерещился укор, и София поежилась. — Очень хочу есть и замерзла, — девушка закрыла камеру, отодвинулась от штатива и обняла себя руками. — Мы уже уходим. Время Зуброва, — он процедил недовольно, будто выплюнув фамилию. От извечного презрения, так и лившегося из отца, Соню начинало подташнивать. По программе они должны были уходить в определенное время, так как после них на съемки подъезжали «Волки». График был составлен таким образом, чтобы команды не пересекались, но и работники бренда не тратили время впустую. Несмотря на подачу: «мы за честный спорт и здоровое соперничество!», лишний раз хоккеистов старались не сталкивать лбами. Враждовали не только Анатолий и Сергей, но и фанаты. А потому провокации были тщательно спланированными ходами. Команда «Ястребов» скрылась в раздевалке, а Соня направилась к выходу из здания. Хотелось поскорее оказаться в теплом помещении или даже на улице. Отец с чистой душой отправил девушку вперед, сам устремившись за парнями. На протяжении всей тренировки и после он нескончаемо болтал о важности победы в сезоне и обходился с парнями почти что жестко. Последнее, что девушка услышала, прежде чем команда с Анатолием скрылась за дверями раздевалки, было: «давайте быстрее, скоро эти шавки появятся». Закатив глаза, Соня покинула ледовую арену. Ей не нравился этот настрой все больше и больше. И дело было не в Кирилле, оказавшимся вполне спокойным и приятным, а в самом отце. Софии не нравились ненависть и свинское поведение. В холле здания уже столпились парни-хоккеисты из другой команды. Виноградова развернулась, намереваясь выйти через заднюю или боковую дверь, но Сергей Зубров и несколько человек уже заметили её. Так позорно убегать было тактически неверным с её стороны. Кирилл стоял в кругу своих ребят. Она выловила его фигуру из толпы случайно. Бойко разговаривал с приятелями. Его выдал только короткий взгляд, брошенный Соне с ледяным спокойствием и отстраненностью. Если бы она могла, она спросила бы, не встретятся ли они сегодня вечером снова. Но ситуация вынуждала Виноградову пройти мимо с поднятой головой, не оборачиваясь ни на кого из парней. На прощание Зубров вежливо кивнул её и, дождавшись ответной реакции, снова принялся за разговор с хоккеистами. Когда девушка скрылась за стеклянными дверями, Бойко позволил себе еще один короткий взгляд. Запретный, от того и до ужаса желанный. На Виноградовой были симпатичные джинсовые шортики и рубашка, заправленная под темный ремень. Аккуратно и со вкусом, но его внимание тем не менее привлекло. Отругав себя, Кирилл вернулся мыслями в диалог с Сергеем и командой. «Волкам» предстояло такое же мероприятие, как и у «Ястребов». Анатолий Виноградов с командой показались в общем коридоре спустя несколько минут после Софии. «Волки» напряглись, подобрались, будто готовясь к схватке. Они заняли почти все пространство, разговаривая, обсуждая будничные дела и ожидая. Неосознанно заставили парней из противоположной команды идти у самой стены. Будто выместили. Кирилл вскинул голову гордо, зло. Вспоминая слова Сони об отце и его отношении, парень стискивал зубы сильнее, посылая яростные взгляды в сторону тренера и его звездной пятерки во главе с Макаром. Фыркая, «Ястребы» прошли мимо, нарочито громко обсуждая успехи и смеясь. Противостояние было почти что детским, неосмысленным. Виноградов, проходя мимо Зуброва, не сказал ни слова. Уважительным было бы поздороваться, хотя бы приличным — кивнуть. Но бывшие приятели промолчали, смотря друг на друга отстраненно, холодно. Виноградов, отвернувшись, фыркнул. Зубров остался нерушимым, даже позы не поменял. Проследил за удаляющимся соперником и только потом, демонстрируя выдержку и гордость, обратил внимание на свою команду. — Какие-то проблемы, Бойко? — Макар притормозил, позволяя приятелям оторваться и уйти вперед. Стал напротив Кирилла, прожигающего Анатолия ненавистным взглядом и неосознанно сжимающего кулаки. — Только если у тебя, — он сделал паузу, будто вспоминая имя соперника. Самолюбие Польева было хрупким, и это его задело. — Ну конечно, — ядовитая ухмылка растянулась на загорелом лице. — Чего еще ожидать от бродяжки. Он ушел раньше, чем Кирилл смог бы предпринять хоть что-то. Одобрительный гогот стал Макару наградой. Сам парень натянуто улыбнулся, довольствуясь удачной репликой и одобрением публики. На этом строилась почти вся жизнь. «И как Соня терпит их поведение?», — Кирилл удивился вопросу, возникшему в мыслях. После ночи на пляже он старался выкинуть девушку из головы, и это даже удавалось. Но, увидев её в коридоре, парень снова почувствовал запах ванили и тепло пальцев. Хотелось пересечься вновь. Очередная встреча произошла на следующий день. «Спонсорская неделя», как её прозвали в новостных каналах, посвященных спортивной жизни хоккеистов, неумолимо бежала вперед, подкидывая парням все новую и новую работу, а иной раз — развлечения. Или нечто подобное на них. Всего на время посещения курортного города и работы со спонсорами выделили три психологических тренинга, на которые были записаны команды. Для проведения была предоставлена огромная площадка бренда напитков «Fokus», рассчитанная на сто-двести человек, а потому хоккеистов не разделяли, отправив всех в один день. Командам не определяли места, но они инстинктивно заняли небольшие зоны, отделившись как можно дальше от соперников. Таким образом между двумя группками людей образовалась свободная полоса в четыре ряда. Соня устроилась в компании Макара и его лучшего друга — Кости. Польев практически силком затащил её на место между ними, не давая выбора. Виноградова попыталась воспротивиться, но наткнулась на качающего головой отца и приняла единственное верное решение — смириться. Чем дольше они пребывали в непосредственной близости от команды «Волков», тем менее приятными людьми становились как сами игроки, так и их тренер — её папа. Задумываясь об этом, Соня скучала по тому Анатолию Виноградову, который катал её на плечах пока сам крутился на льду. По тому, который покупал её после матчей мороженое, целовал в лоб и укладывал спать поздно-поздно, разрешая перед этим посмотреть любимые мультики. С каждым годом от него оставалось все меньше того человека. Макар что-то опять шептал ей на ухо, по привычке уложив руку поверх её сиденья за спиной. Ему это казалось правильным, должным. А для девушки все было иначе. Парень нарушал границы раз за разом, и Соне все труднее становилось вспоминать, почему ей нравилось с ним общаться. В лучшие свои годы Польев был умным, смешным и интересным. Но это время, как и время доброго любящего отца, прошло, оставив горьковатый осадок. Теперь, стараясь угодить своему и её папе, Макар Польев становился надменным, почти злобным, агрессивным и нахальным. Виноградовой казалось, что это когда-нибудь обернется против неё. Не хотелось узнавать, каким именно образом. Парень, заметив, как она почти не слушает, отстранённо вертя в руках ручку, нахмурился. — Сонь, ты не здесь, — в его голосе слышалась колкая ревность. Макару не нравилось, что девушка не отвечает взаимностью. Не нравилось почти что нейтральное отношение к соперникам и слишком добрый настрой. Они казались посягательством на его территорию, попыткой отнять собственность. Взгляд девушки блуждал по залу, и это заставляло Польева сжимать спинку её стула в рефлекторной злости. Лектор только пришел и раскладывал бумажки, но Соне уже надоело. Она поснимала команду, попросила сделать общее фото на входе в «лекционный зал» и даже поспрашивала, что парни думают об этой теме и прошедших мероприятиях. И теперь, когда Макар завел в очередной раз беседу о том, какие «глупые и деревянные» парни в команде соперника, она нуждалась в передышке. — Прости, я в туалет, — девушка соскочила с кресла и устремилась в сторону выхода. Мужчина, вышедший на импровизированную сцену, завидев двигающуюся к дверям Виноградову, сурово отметил, что начнет через пять минут. Девушка выскочила из зала, едва не столкнувшись с тремя парнями. Случайность была такой глупой, что, поднимая глаза и тихонько извиняясь, она уже знала, на кого наткнулась. За секундное проявление искренних эмоций на лице Кирилла — секундное смятение, сменяющееся стиснутыми зубами и суровой маской — можно было многое отдать. — Виноградова, — Дмитрий Лазуро, один из звездных парней Зуброва, сделал шаг назад и смерил её недовольным взглядом. Он преграждал ей путь плечом, демонстрируя власть. — Куда летим? Они не были злыми, но Соне стало неуютно от нависающих над ней Ильи и Димы. К Кириллу она уже почти привыкла и не испытывала дискомфорта в его присутствии, но остальные напрягали. Будто бы были воплощением той стены, которую воздвигли Зубров и Виноградов. — Подышать, — она хотела сказать «отвали», но сдержалась, поймав короткий предостерегающий взгляд Бойко. Здесь Кирилл был игроком «Волков» и почти что братом этих парней. И та непрочная, почти незримая связь, что выстроилась между ними на последние встречи, не имела никакого значения. Он стоял с ними в «один ряд», чуть наклонившись к Соне. — Следующий раз будь аккуратнее, — Кирилл подал голос, намеренно напуская в тон недовольства и холода, подталкивая парней ко входу в лекционный зал и разрушая блокаду. Ему не хотелось делать это мгновение еще дольше. Особенно, когда облаченная в воздушное цветочное платье София, кажется совсем небольшой на фоне огромных дверей и нависающих парней. Они были так близко, что Бойко ощущал тот самый ванильный аромат, исходивший от волос и тела, и это странным образом возвращало мысли к пляжу, песку и яркому полумесяцу. — Ага, спасибо за совет, — она снова становилась «ледяной принцессой». Всего пара мгновений — и девушка снова была в привычном образе. Отгораживалась от них прочными стенами. Кирилл, хмыкнув, открыл дверь перед парнями и пропустил их вперед. Задержавшись всего на секунду, он шикнул в сторону Сони: «не провоцируй». Илья и Дима, кажется, не услышали. За дверями слышался смех и переговоры только что зашедших. Соня задержала взгляд на спокойном лице Кирилла и просто кивнула. Странный момент закончился, но от него девушке еще сильнее хотелось подышать. А еще сильнее — увидеть Бойко там, где он будет не «Волчонком», а просто Кириллом. Там, где не станет отводить глаза и натягивать маску. Второе случайное пересечение произошло, когда измотанная лекцией Соня ушла с середины, забрав сумку с вещами. Когда лектор в очередной раз повторил, что применение допинга является наказуемым и, к тому же, несправедливо и нечестно по отношению к другим, Виноградова сложила в небольшую сумочку ручку, блокнот, камеру, и, не глядя на отца или членов команды, сформировавших группку на ряд ниже — Макар наконец нашел слушателей «по уму» — проскользнула в сторону боковой двери. Повторять ошибку и выслушивать издевку от мистера «ДопингЭтоПлохо» она не была намерена, а потому выбрала наиболее удачный вариант, чтобы ретироваться. Виноградов и команда не обратили на неё никакого внимания. Её встретил небольшой коридор. Узкий, слабо освещенный, он петлял в разные стороны. Девушка осмотрелась, ища, как ей выбраться из него в главных зал или хотя бы выйти на улицу. Прошла вперед, надеясь, что выбрала верное направление. Когда Соня завернула за угол, она сначала увидела кроссовки, потом услышала смешок и, добравшись взглядом до лица стоящего, наконец обнаружила перед собой Кирилла. В его взгляде не было упрека или надменности — только тихая усталость. — У судьбы отличное чувство юмора, — девушка прислонилась плечом к стене, наслаждаясь прохладой. Кирилл Бойко держал бумажный стаканчик и опирался спиной на стену, занимая тем не менее достаточно много места в узком коридорчике. — Мы, наверное, никогда так часто не встречались, — Кирилл поддержал её насмешливый тон. В глазах парня загорелись едва заметные огонечки, и Соне это понравилось. — Тоже сбежал? — девушка налила себе прохладной воды до краев, желая подольше постоять со стаканчиком, изображая удовлетворение жажды. На случай, если мимо кто-либо пройдет и заметит этот диалог. — Нет, — он говорил тихо, вкрадчиво. — Душно стало. Парень залпом допил воду и выбросил стакан. Он мог бы пойти обратно, но не стал. Остался стоять, облокотившись на стенку и рассматривая цветочное платье Софии. Он хотел сказать, что ей очень идет, но сдержался. Девушка почувствовала его запах. Тот самый, который ассоциировался с накинутой на плечи кофтой и тихим шелестом волн. — Польев достал? — Бойко улыбнулся уголком губ, кивнув на дверь в лекционный зал. От него не укрылось то, как по-хозяйски хоккеист закидывал руку на спинку стула Софии, как наклонялся раз за разом все ближе, нашептывая колкости. — Я знала другого Макара, — она пару мгновений помолчала, Кирилл не торопил. — Сейчас он играет на публику. Соня вспомнила, как Макар, в редкие минуты слабости и тишины, когда они часто проводили время вместе, будучи несмышлеными подростками, клак голову ей на колени и тихим шепотом признавался, что ему сложно соответствовать выстроенным вокруг ожиданиям. Или случай, когда Польев, воспротивившись указаниям Виноградова и собственного отца, отвел Соню на речку вдали от дома, потому что она хотела отдохнуть от суеты и побыть в тишине. А потом она вспомнила, как Макар отзывался о Кирилле, Диме, Илье и других членах команды «Волков». С каким остервенением говорил про прошлое Бойко, про принадлежность. Этого человека она уже не знала. Не хотела иметь ничего общего, отвергая любые проявления симпатии и попытки выстроить идеальную романтическую картинку. Виноградов и Польев старший пророчили им совместное будущее, но Соня яростно отмахивалась, увидев, каким становится Макар. Ей не хотелось искать там, в глубине, настоящего парня или то, что от него осталось. Отстранившись от мыслей, Виноградова вернулась в коридор, где на неё с интересом смотрел главный соперник отца. — На публику, — эхом повторил её фразу, наконец отталкиваясь от стены. Впрок было вернуться в зал, но Бойко не хотелось прерывать этот разговор. — Верится с трудом. Признаться честно, Виноградова и сама уже не верила, что когда-то Макар вел себя иначе. Её отец плохо влиял на парня и команду. Конечно, тренировал он прекрасно. «Ястребы» выигрывали из раза в раз. Но парни под его руководством становились наглее и жестче. И это не всегда им шло. — Как есть, — девушка замолчала, прислушиваясь. На мгновение им показалось, что кто-то идет, но шум был из другого коридора. Они разом выдохнули, усмехаясь одинаковой реакции. Взрослые люди были похожи на детей, спрятавшихся от родителя или воспитателя. — Тебе назад? — Поднялся гул, оповещающий, что лекция почти закончилась. Кирилл подошел к ней ближе, намереваясь обойти и уйти в лекционный зал. Взгляд карих глаз всего на миг скользнул по её лицу, не останавливаясь толком нигде, но запоминая черты. — Нет, я ухожу, — Соня покрепче сжала ручку сумки. Шагнула вперед, сократив расстояние еще. Подарила Бойко прощальный теплый взгляд и проскользнула мимо парня, едва коснувшись плечом. Обернулась, добавляя: — До встречи. — Увидимся, Виноградова, — слова прозвучали мягко, вкрадчиво. Девушка, отвернувшись и убедившись, что он её не видит, улыбнулась. Внимание Кирилла ощущалось тянущим теплом. И его хотелось еще и еще.