Глава 6

Соня не могла уснуть. Вернувшись в отель, она до сих пор, казалось, чувствовала запах Кирилла от своей кожи. Намокшее платье холодило щиколотки, лодыжки. Виноградовой не хотелось, чтобы ночь кончалась. На плече у Кирилла было хорошо. Спокойно, тепло, так по-человечески приятно. В номере она остро ощутила нехватку этого ощущения. Хотелось снова почувствовать принадлежность, участие. Отца София решила не трогать этим вечером. Время было поздним, а настроение на разговор отсутствовало. Ей хотелось сохранить чуточку тепла и удовольствия, которые удалось получить на пляже, прежде чем придется снова вернуться в реальность. Виноградовой хотелось поговорить с Алиной. Она написала даже целое полотно текста, начавшееся с философской мысли: «Что, если твой враг понимает тебя лучше, чем ты сама?». Закончила Соня его более тривиально: «Кажется, мне нравится Кирилл Бойко». Вот так просто, легко с пальцев слетело признание, которому не суждено было быть прочитанным. Соня стерла текст, набросав пару строк о море, тишине и о том, как сильно скучает по лучшей подруге. Она не могла рассказать о Кирилле. Это казалось кощунственным, неправильным. Тайна была не только её, и поступать так по отношению к Бойко совсем не хотелось. София, к тому же, совершенно не была уверена в том, что Алина отреагирует нужным образом. А еще ей хотелось, чтобы этот секрет был только её. Особое знание, которое есть только у Софии Виноградовой и Кирилла Бойко. Их маленький секретик, пахнущий морем и звучащий как шелест волн. Кириллу тоже не спалось. Он прогулялся по пляжу, когда убедился, что Виноградова оказалась на территории своего отеля. Забрел в воду, остужая себя и прогоняя излишне навязчивые мысли. Соня крутилась в его голове. Занимала там пространство, «хозяйничала». Бойко будто наяву видел хрупкие плечи, красивое платье, намокшее от соленой морской воды, развивающиеся на ветру светлые кудри и проницательные голубые глаза. София была очаровательна в своей печали, и он не мог этого не заметить. Вспомнились слова Михаила из кафе. Он прав: девчонка Виноградова и правда очень красивая. Но Кириллу нельзя так думать. Ему тут же, сразу за Соней, на ум приходили парни из команды, а потом — Сергей Зубров. В мыслях он качал головой, разочарованно вздыхал и раз за разом уходил, оставляя Кирилла наедине со своим предательством. Горькое, саднящее в горле чувство. Ему было нельзя. Нельзя лишний раз думать о Софии, нельзя представлять её, идущей к нему в кремовом платье, нельзя вспоминать ванильный запах. Нельзя, нельзя, нельзя. Но Кирилла отчаянно тянуло туда — к морю, где они могли несколько минут побыть просто парнем и девушку. Дима Лазуро ворвался в его номер как раз после того, как Кирилл устроился на кровати и открыл книгу. Он хотел расслабиться, отвлечься, но мыслями вновь и вновь возвращался к Виноградовой. Будто прокляли. — Подъем! Я же знаю, ты допоздна не спишь, — сначала в двери показалась его голова, а потом — все тело. Дверь осталась приоткрытой. — Димка? Ты чего не спишь? — парень был слишком энергичным для того, кто должен был уже десятый сон видеть. Кирилл напрягся всем телом, переживая, что, если он не спит, то не видел ли он поздний приход и это стыдливое предательское выражение на лице Бойко. — Не спалось совсем. Мучался, мучался. И у Илюхи тоже не получается, — он открыл дверь пошире, приглашая второго парня зайти. Слепов выглядел помятым и уставшим в отличии от напарника. — Давайте погуляем по набережной или в картишки поиграем. А то мы каждый вечер возвращаемся и по номерам расходимся, — в голосе Димы было такое воодушевление, что Кирилл почти сразу понял: отказаться не выйдет. Бодрствование друзей напрягло и смутило его, но парень постарался взять себя в руки. То, что они не спят, совсем не значит, что видели его уход и приход. Илья, осмотревшись в номере, улыбнулся уголком губ, бросил хитрый-хитрый взгляд на книгу в руках приятеля. — Романы читаешь? — прочитав золотые буквы на твердой обложке, хохотнул друг. Кирилл взял с собой в поездку «Поющие в терновнике» из библиотеки Сергея Зуброва. — Не придирайся, — Бойко наконец поднялся с постели, взял с небольшого стульчика спортивные штаны и под пристальным вниманием друзей оделся. — Можем пойти на пляж, — не мог же Кирилл сказать, что уже был там и провел время чудесным образом в компании с дочерью главного врага. Дима закивал, явно обрадованный идеей. — Только завтра нас ждут очередные съемки, так что давайте недолго, — Илья всегда старался уравновешивать энтузиазм Димки и безотказность Кирилла своей серьезностью. Но даже ему уже надоело сидеть в четырех стенах и хотелось пообщаться с парнями. Кирилл бросил взгляд на время: около половины третьего. Обычно он в такое время укладывался спать, но энтузиазм Лазуро заставил отказаться от плана. И Дима был прав: они последнее время редко проводили время втроем. Звездный состав «Волков» прошмыгнул через главный вход на улицу и устремился к темнеющему морю. Стало еще прохладнее, и Кирилл накинул мастерку. Она пахла Соней. Ему вдруг стало так страшно, что парни тоже это почувствуют. Спросят, кто надевал его одежду, заставят все рассказать. Конечно, Кирилл накручивался. Ругал себя, что позволил себе интерес и теперь тревожится попусту. Ругал Соню, что она оказалась не пустоголовой девчонкой, на которую нет смысла обращать внимание. — Искупаемся? — Илья кивнул на спокойное море. Кирилл машинально качнул головой, отвечая: — Холодная, — услышав его, Дима вскинул голову, коснулся плеча приятеля. — Откуда знаешь? — прищурился хитро, улыбаясь. — С кем гулял, признавайся? — Дим, не неси чушь. Если бы Кирилл с кем-то проводил время, мы бы уже знали, — в голосе Ильи были уверенность и сталь. Бойко разглядел на лице приятеля хорошо скрываемый интерес. Илья, вразрез своим словам, допускал, что у напарника могут быть тайны, и уже просчитывал, какие репутационные риски они несут. Кирилл невесело подумал, что если бы Илья знал, с кем именно его приятель был на пляже, то расчет был бы очень простым. — Так что? — Дима не унимался, неосознанно сжимая плечо Бойко все сильнее. — Да я бегал. Конечно, если бы у меня кто-то был, я бы вам рассказал, — очередная ложь слетела с губ так легко, непринужденно. Кирилл ужаснулся. Мысленно отругал себя и за это. Слишком много стало поводов себя отчитывать. — А чего не позвал на пробежку? — Бойко захотелось хлопнуть себя по лбу. В этот раз придумывать отговорку пришлось чуть дольше. Всего пара мгновений, но Илья успел подметить, пожать задумчиво губы. — Хотел побыть наедине с мыслями. Завтра побегаем? — надежда в его голосе растопила едва появившуюся обиду в лице Димы. Парень кивнул, снова улыбаясь. — А теперь давайте хотя бы ноги намочим, — и они скинули всё-таки обувь, зарываясь пальцами в холодный песок. Зашли в воду по колено, ежась от ночной прохлады. Они провели на побережье около часа. Брызгали холодной водой, смеялись, обсуждали глупости. Полумесяц висел над головами, словно напоминая, говоря Кириллу: «Я видел тебя здесь с ней, а теперь ты притворяешься, будто ничего не было». Или это уже собственное воображение, смешавшееся со щемящей виной, бурлили и посылали сигналы. — Красиво тут, а, Кир? Романтика. Хоть беги ищи девчонку, чтоб по пляжу погулять, — Дима коснулся его плеча снова. Лазуро был таким человеком. Извечно касающимся, улыбающимся во все тридцать два. От него волнами исходила теплая, солнечная энергия. И обычно Бойко ей наслаждался. Но сейчас, когда наивные фразы лишний раз напоминали о произошедшем почти два часа назад, было трудно просто улыбаться и кивать. — Очень, — Кирилл постарался не думать о последних словах приятеля. «Девчонку» для прогулки он, кажется, уже нашел. И эта находка была опасной, предательской. — Жалко Таня дома осталась. Ей бы тут понравилось, — они уселись на песок, обсыхая и вдыхая прохладный ночной воздух. Вдали слышался неутихающий гул жизни: города, дорог. — Наверное, — Кириллу не хотелось говорить про Таню Лазуро. Он попытался бросить в сторону Ильи умоляюще-уговаривающий взгляд, надеясь, что приятель его спасет, но Слепов отвернулся, уставившись на море. Он старался не влезать в извечную историю сводничества. Дима отчаянно надеялся, что безмерно влюбленная сестра наконец получит шанс от Кирилла. И не забывал напоминать приятелю, как девушка влюблена и какой он дурак, что не обращает внимания. Таня была милой, доброй, но Кириллу не нравилась её почти что зависимость. Было в этом что-то фальшивое и неправильное. А еще Татьяна была маленькой для него. Кирилл, конечно, сам не чувствовал себя слишком взрослым, но восемнадцатилетняя сестра Димки была еще ребенком в его понимании. Только выпустившаяся со школы, полная наивных надежд и стремлений, не имевшая опыта в отношениях, она была чистым листом, и Бойко не хотел его замарать. — Ладно, — Дима, увидев выражение лица приятеля, вскинул руки в примирительном жесте. — Это я так, вспомнил. Танька спрашивала, как дела наши и твои в особенности. — Отчитался ей, что у нас все хорошо? — Илья наконец вернулся в диалог, все же спасая Кирилла от неловкости и смущения. — Конечно. Скинул фотки, как вы спите, — Лазуро хохотнул, и вместе с ним заулыбались остальные. — Себя бы показал. Так слюни на подушку чудно ронял вчера, — Илья толкнул его в бок, и завязалась шуточная борьба на песке. На пару мгновений Кирилл забыл о терзающих его проблемах. О боли, которую вызывала одна единственная мысль: «Не плачет ли снова Соня?». Он себя презирал за эту вовлеченность в жизнь той, кого по праву должен был ненавидеть. Парни вовлекли и его. Окончательно вырывая из ощущения, что мир начал вертеться не в ту сторону. Время близилось к рассвету, на востоке небо начинало медленно светлеть. Утром Кирилл, Дима и Илья все-таки пожалели о принятом ночью решении. Бойко, привыкший не досыпать, с огромным усилием продрал глаза, когда прозвенел будильник. У усталости был один плюс: парень наконец смог отключиться от размышлений о Соне. Он вовлекся в тренировку полностью, надеясь, что это поможет ему проснуться и прожить день. Спонсоры любезно объявили, что ближе к вечеру «Волки» и «Ястребы» должны будут натянуть спортивную форму бренда и сыграть в пляжный волейбол. Зуброву не удалось отговорить их от ужасной идеи, поэтому всю тренировку тренер был на взводе. Чем чаще он вынужден был встречаться с Виноградовым, тем более недовольным и требовательным становился. Звереть и выпускать злобу на команду Сергей, конечно, не начинал, но одно только выражение лица тренера начинало пугать. От Анатолия его отличала способность держать себя в узде. Именно это и бесило звездного тренера «Ястребов». К обеду парни, утомленные, получившие каждый по минутному видеоролику с тренировки, были насквозь мокрыми. Зубров проводил их в раздевалку, задержав Кирилла за плечо. — Пообедаем вместе? — они редко так делали, когда бывали на общим съездах, но по Сергею было видно, что он нуждается в поддержке. — Да, только приму душ, — Бойко не мог отказаться. Ему ужасно хотелось поспать перед волейболом, но тренер и отношения с ним были важнее. Парни из команды не комментировали близость с тренером. Они видели, что на льду Сергей относится одинаково ко всем. Будь то его «условный» сын Кирилл, или приятель Бойко — Илья, или просто парень из команды, Зубров был одинаково строг, требователен и, там, где нужно, добр. Парни из «Волков» знали, что звездный тренер, по сути, приютил Кирилла Бойко и сделал его тем, кем он был. И им тоже на руку был такой профессиональный игрок, как номер 37. Всеобщее рвение к победе, которое привил Сергей Николаевич. В раздевалке пахло потом, дезодорантами и разным парфюмом, призванным скрыть естественный запах. Илья и Дима перешептывались, обсуждая какую-то сплетню из прессы. Кирилл, вышедший из душа, присел рядом с парнями на лавку. Наконец взял телефон, проверяя социальные сети. На глаза снова бросилась фотография команды соперников, сделанная прошлым вечером. Виноградова притягивала все внимание к себе. «Ледяная принцесса» в роскошном платье и с идеально выверенной полуулыбкой. Глаза Сони на снимке не блестели. Кирилл отчетливо помнил, как они загорались наедине. Здесь, на картинке, она была отстраненной и такой, какой он её знал до всей этой истории. — Чего задумчивый? — Димка толкнул друга в бок, вырывая из размышлений. Бросил взгляд на его телефон, заметив, что у него открыты новости «Ястребов». — Врагов изучаешь? — Ага, — Кирилл заблокировал экран, почувствовав, будто в его жизнь нагло ворвались. Раньше таких ощущений рядом с Ильей и Димой не возникало. — И что насмотрел там? — он не унимался, отчаянно желая вовлечь приятеля в разговор. Телефон Ильи зазвонил, и он отошел, оставляя парней наедине. — Макар с каждым годом все больше походит на Виноградова, — Бойко сказал первое, что пришло в голову, когда почувствовал, что пауза затянулась. Дима активно закивал, соглашаясь. — Напыщенный индюк. Как и дружок его, — он тыкнул в парня рядом. Кирилл присмотрелся, узнавая в нем еще одну «звезду» Анатолия — Костю. Между парнями устроилась София. Макар держал руку на её талии по-хозяйски, нагло. Они еще несколько минут проговорили о команде соперников, посмеялись с Макара и других парней. Илья вскоре присоединился, договорив с матерью. Она звонила часто, переживая за любимого сына. Оставшись одна, женщина поднялась с колен и смогла поднять Илью Слепова в одиночку. За это он отплатил ей блестящей карьерой и постоянным пополнением материнской карты. Она была в списке тех, с кем Слепов был добр. Остальной мир мог наслаждаться лишь циничной, ледяной версией парня. Они втроем были будто созданы для того, чтобы уравновешивать друг друга. Спокойный Кирилл, которому не доставало энергии. Энергичный Дмитрий, которому не хватало отстраненности и способности относиться к вопросам цинично. И циничный Илья, которому не хватало мягкости Кирилла и лучезарности Дмитрия. Сергей пригласил Кирилла в кафе на побережье. Маленький домик, с выходящей на пирс террасой. Они заняли столик с видом на небольшую торговую улочку. Сторона «у моря» была занята пришедшими пообедать людьми разных возрастов. Зубров угощал. Естественно, пришлось поуговаривать подопечного наконец выбрать блюдо и не отнекиваться, но в конечном итоге Кирилл поддался и позволил за себя заплатить. Они съели пасту с морепродуктами, которую так активно предлагала официантка, выпили по лимонаду, и Бойко даже взял десерт. Неосознанно выбор упал на лимонный пирог. Захотелось узнать, что же так привлекало дочку Виноградова в этом блюде. И было до одури страшно, что Сергей прочитает его мысли и спросит, почему же Кирилл столько времени размышляет о той, с кем даже говорить лишний раз не должен. — Что с лицом? — Зубров хорошо знал подопечного. В прошлом хватало одного только взгляда, чтобы понять, что Бойко обеспокоен. Со временем они стали чувствовать друг друга чуть хуже, но Сергей все же не растерял сноровки в опознавании эмоций. — Устал. До утра бродили по пляжу с Димой и Ильей, — это было отчасти правдой, и вылетело с легкостью. Тренер улыбнулся. — Димина идея? — Ну, а чья ж еще, — усмешка Бойко была искренней. Тренер хорошо знал их. С самого детства, когда трое парней пришли в команду и почти сразу начали по-детски бороться, выясняя, кто «главный». И до возраста, когда лидерство в их маленькой группе негласно занял Кирилл, а остальные только поддержали. — Хорошо, что вы втроем так и дружите. Цени парней, Кир, — взгляд тренера чуть затуманился, что обозначало уход в воспоминания, в тяжелые мысли. Интуитивно Бойко понимал, что история каким-то образом связана с Анатолием. Слух, что Зубров и Виноградов в прошлом были приятелями, укоренился в сознании Кирилла. Но совесть не позволяла задавать Сергею личные вопросы на эту тему. — Ценю, конечно, — он вывел тренера из дымки размышлений, снова заговорив. — А как ты сам? Я не о хоккее и этой неделе, — Кирилл замер, размышляя. Подбирая правильный ответ. Он не знал, как себя чувствует. Не сейчас, нескончаемо раздираемый противоречиями. Сжимал ложку, отвлекаясь. Здесь, в доверительной обстановке, ему хотелось рассказать Сергею про Соню. Про то, как она заняла его мысли, про мокрое платье, про хрупкие плечи и пшеничные волосы, раздуваемые бризом. Но язык будто прирос к небу. Нет, Сергей не должен знать. Это предательство лично его, даже не команды. — Нормально, — ответ прозвучал скомканно, — много думаю, мало сплю, как и всегда. Уклончивость Сергею не нравилась, но он позволил. Не давил, не требовал, давая Кириллу быть собой. Зная, что этот мальчик вырос, возмужал, но в нем так и остался ребенок, который на давление отзывался замкнутостью. Который прятал синяки и шрамы, оставленные отцом, чтобы ему не задавали лишние вопросы. Зубров вспомнил, как маленький Бойко сидел в раздевалке, сжимал клюшку и молчал. Все мальчишки уже разбежались, кто куда, а он сидел и не шевелился. Сергей пытался разговорить, касался по-отечески плеча, но мальчик молчал. И тогда тренер просто сел рядом с ним, позволяя чувствовать себя не так одиноко, но и не вмешиваясь. В конце концов Кирилл рассказал про синяк на бедре и ремень, разорвавший пряжкой кожу. От этого воспоминания Зуброва всегда встряхивало. Маленький мальчик, переживший столько боли, до сих пор, казалось, сидел в Кирилле. — Не загоняй себя, Кирилл, здоровье — это не шутки, — Зубров по-отечески наставлял, и от этого Бойко становилось будто теплее, спокойнее. Одиночество отступало, занимая положенное ему место — в дальнем углу сознания. — Сегодня пораньше лягу, — парень в общем-то не врал. Ему нужно было отдохнуть, избавиться от лишних мыслей. — Этот волейбол… Понимаю, вы не в восторге, — смена темы воодушевила Кирилла. Ему не хотелось говорить о причинах недосыпа, связанных не столько с Димой и Ильей, сколько с Виноградовой. — Я тоже. Но спонсорам нужно угодить. Постарайтесь с парнями в конфликты не вступать. На ум сразу пришел Макар Польев. Судя по тому, как Сергей Николаевич замолчал, — ему тоже. Дима вполне верно подметил, с каким животным можно сравнить парня. Почему-то не было никаких сомнений: Макар будет вести себя нагло, нахально во время игры. Не хотелось сталкиваться с ним лбами, но спонсоры требовали зрелищ. — Если Виноградов не вызверится и не превратит их в монстров к вечеру, то все пройдет нормально, — Кирилл позволил себе усмешку, и Сергей её поддержал. — Твоя задача — держать себя в руках, Кирилл. Пусть делают, что им вздумается. Виноградов только и умеет, что провоцировать. А ты будь выше, хорошо? — отеческие нотки пробивались в каждое слово, делая их диалог глубже. — Я понял, понял, — Бойко закивал. — Но если перейдет черту, то я отвечу. — Главное — не переходи сам. Нам не нужен скандал, не нужна грязь. А Виноградов, уж поверь, способен вылить её целый ушат. И, если придется, дочку подключит, — Кириллу хотел возразить. Сказать, что София не будет таким заниматься. Но он еще недостаточно хорошо её знал. Она почти не говорила об отце, о том, как снимает материалы. И Бойко думалось, что причина в глубокой обиде и нежелании подчиняться. Но что, если нет? Если причина в том, что она, проявляя к нему интерес, все же не последнюю роль играет в его грязных играх? — Кирилл, ты слушаешь? — Бойко сам не заметил, как отвлекся настолько, что пропустил слова Сергея мимо ушей. — Извините, задумался, — в мыслях было только одно: умоляю, не спрашивай, о чем. И Сергей не стал. То ли почувствовал, как Кирилл напрягся, то ли списал все на усталость парня. Принесли еще два кофейных напитка, и Кирилл воспользовался моментом, чтобы еще пару мгновений помолчать. Разрядить напряжение, возникшее в мыслях и теле после того, как его «подловили». — И передай Илье и Диме, чтобы они тоже не подставлялись, — Зубров вернулся к теме, как ни в чем не бывало, и Кирилл был благодарен. — Хорошо, Сергей Николаевич, все будет нормально. Обещаю, — парень надеялся, что хотя бы это обещание сможет сдержать. Если уж не нашел в себе сил выкинуть из головы Виноградову, то хоть не опозорится на общем мероприятии. В том числе ради Софии. Не хотелось ударить в грязь лицом перед ней тоже.

***

Перед волейболом Кирилл успел часик вздремнуть, переодеться в одежду бренда и сделать пару упражнений, чтобы разогнать кровь. Илья и Дима присоединились к нему уже на улице, поймав парня прямо у ворот, ведущих к пляжу. Лазуро был взбудоражен, возбуждён. Илья, наоборот, как всегда спокоен. Солнце пекло неумолимо, пусть уже и было около пяти часов. Море в лучах блестело, переливалось лазурным светом. Кирилл невольно засмотрелся, вспоминая и прошлую ночь, и разговор с Сергеем, и свои мысли. Нужно было собраться с духом. На пляже было многолюдно. Операторы, представители брендов, соперники из «Ястребов» — все толпились одной большой кучей, болтая и веселясь. На металлические палки натянули сетку, побросали полотенца, бутылки с витаминной водой от бренда. Парни осмотрелись, вылавливая из толпы знакомые лица. Анатолия Виноградова видно не было, впрочем, как и их собственного тренера — Зубров обещал подойти попозже и настоятельно просил «вести себя хорошо». Зато София была тут как тут — красивая, воздушная. Девушка не должна была участвовать в игре, и потому надела верх от купальника, легкое парео и джинсовые шорты. Она увидела Кирилла первой, и задержалась взглядом всего на секунду. Солнце светило с её стороны, и Бойко вынужден был прищурится. Дима и Илья в её сторону вообще не смотрели, что позволило удержать зрительный контакт несколько секунд. «Играешь ли ты в игры, София?» — он пообещал, что задаст этот вопрос следующий раз. И проследит, какая будет реакция. Парни из «Ястребов» бросали колкие фразочки. Макар выпендривался. Было заметно, как он косится то на своих приятелей, то на Софию, ища одобрения. Если бы здесь был её отец, Польев расстелился бы ковриком перед ним. Кирилл фыркнул, наконец отворачиваясь от противоположной команды. Виноградова смотрела на него чуть дольше, чем следовало бы. Ей понравились ноги Кирилла, и она ничего не могла с этим поделать. Он был великолепно сложен, а шорты только подчеркнули подкаченные мышцы. Если бы Соня могла, она бы написала Алине целый текст о том, как мужчинам идет быть натренированными и спортивными. Но она так и не решилась поговорить с ней о Кирилле. Не сейчас, когда это её маленькая тайна. Когда все слишком запутанно и непонятно. Она ждала отца и его указаний. Анатолий с утра с ней почти не говорил: увел парней на тренировку, даже не поздоровавшись с дочерью. Она не шибко хотела с ним болтать, но все равно жест показался обидным. Неужели отец и впрямь будет дуться? Сама мысль была смешной. Но Анатолий не отступался от своих идей так легко. И Соня была бы счастлива, если бы он просто дулся. Без уговоров, попыток надавить или заставить. Зная его, он мог бы. Девушка надеялась, что за ночь звездный тренер остыл и пересмотрел свой взгляд. Оставалось только гадать, так ли это. Спонсоры кивнули командам, приглашая жестом собраться. Сетка была натянута, камеры — включены, а значит матч следовало начинать немедля. Виноградова тоже хотела послушать, что интересного могут сказать организаторы, и засеменила за парнями. Команды столпились, будто не было между ними никакой вражды, окружили громко говорящего человека. Соня попыталась протиснуться, но её не пускали. Ситуация вмиг показалась абсурдной, глупой. Парень впереди — не знакомый, наверное, из команды соперников, — сделал шаг назад и едва не сбил Виноградову с ног. — Аккуратнее, — девушка легонько толкнула его в спину, надеясь, что у него не возникнет желания поссориться с ней после такого. К её сожалению, он обернулся. София напряглась всем телом, ожидая, что парень начнет наезжать или же неловко извиняться. Скорее первое, чем второе. Но он столкнулся с ней взглядом, а губы по-прежнему сжимал. Рассмотрел её, узнав, наконец, коротко кивнул и отошел в сторону. — Проходи, если надо к главным, — это было ничем иным, кроме как профессиональной этикой, но Соня как-то даже обомлела. «Волки» были натренированы ненавидеть «Ястребов», и наоборот. Внезапная вежливость показалась странной, почти чужеродной. Она делала парней Зуброва человечнее, чем её родную команду. Странное, глупое чувство в груди разрасталось. Она протиснулась вперед, наконец добравшись до спонсоров. Стала поодаль, спешно поздоровавшись и указав на камеру. Прислушалась наконец к речам организатора. Он коротко рассказ правила, настоятельно попросив не забывать, что соревнование по волейболу — коммерческая съемка для бренда, а не битва насмерть. Вражда команд была известна всем, но не все хотели наблюдать её последствия. Соня рассматривала толпу. С нового места, полученного благодаря любезному парню-сопернику, она могла без зазрения совести скользить взглядом по командам, останавливаясь на тех, кто её интересовал. Она видела, что Макар поглядывает на неё. Но не позволила зрительному контакту с ним продолжиться долго. Нашла в толпе Кирилла неосознанно, случайно. Он стоял, сложив руки на груди, слушая, как Дмитрий Лазуро что-то втолковывает, жестикулируя. И смотрел в их сторону. Сначала Софии показалось, что на организатора. Но потом она почувствовала: взгляд принадлежал ей. И она ответила на него своим. Не отводила, пока Кирилл не отвлекся на диалог с приятелем. Свисток — и игра началась. «Волки» и «Ястребы» расположились по разные стороны сетки. Их снимали камеры сразу с нескольких ракурсов. Спонсоры раскошелились на операторов и фотографов, и работа Софии была бесполезной. Но она не собиралась «отлынивать». Снимала мелкие кадры своей команды, делала в перерывах посты в блог с телефона. Фанаты ликовали: почти что прямой репортаж с раскаленного под летним солнцем пляжа. Отец появился за спиной в тот момент, когда Соня навела камеру на Макара, пытаясь поймать момент, когда парень выглядит наиболее удачно, выигрышно. Признаваясь себе честно, она хотела снимать совершенно другого парня. Но это было бы видно со стороны, и Виноградова не могла позволить себе такую оплошность и глупость. Хотя Кирилл Бойко притягивал все внимание к себе. Техничный, энергичный и яростный. Он превращался в того, кем был на льду, только в этот раз не было экипировки, и Соня видела, как он прикусывает губу или напряженно стискивает зубы, как перекатываются под футболкой мышцы. Оторваться было трудно, но необходимо. — Макара снимаешь? — голос отца за спиной заставил дернуться. Она едва не выронила камеру. Щелкнула машинально, развернулась, уставившись на Анатолия. — Зачем пугать так, — он поспешно сделал шаг назад, будто наслаждаясь своей работой. Сбивать Соню с толку ему нравилось. Особенно, когда накануне девушка показывала свою спесь. — Ты не стараешься, София, — он звучал поучительно, наставнически, и Соне захотелось провалиться сквозь землю. — Снимай, не отвлекайся. Команду соперников в кадр захватывать не надо. Виноградова кивнула, отворачиваясь. Снова фокусируясь на бегающих туда-сюда парнях, на летающем мече и, неосознанно, на Кирилле. Пока руки снимали команду «Ястребов», она мельком наблюдала за парнем. Отец куда-то отошел: Соня видела боковым зрением. Облегченно выдохнув, она расслабила плечи и принялась дальше ловить нужные моменты. Иной раз, не удержавшись, она все же «ловила» объективом подачу Дмитрия Лазуро или прекрасный нижний прием мяча от Кирилла Бойко. Эти пару кадров она сохранит лично для себя. «Волки» начали выигрывать, и София увидела, как Макар и Костя выходят из себя. Они переглянулись между собой, кивнули, напугав немым договором Виноградову. Игра стала агрессивнее, жестче. Польев двигался быстро, энергично, но в его движениях читалась слепая ярость. В один из прыжков, подавая мяч, он налетел грудью на Дмитрия Лазуро. Парни упали на песок, грязно выругавшись. Лазуро вскочил первый, отряхнул шорты. Он покраснел от злости мгновенно: — Ты охренел? — парень закричал, обращаясь к уже поднявшемуся Макару, вмиг забывая об игре. — Волчата, волейбол — контактный спорт. Или вы только на льду смелые? — Польев провоцировал. Он бросил короткий взгляд на отца Софии, получая немое одобрение. Виноградова почувствовала на языке горечь. Она оторвалась от камеры, наблюдая за конфликтом. Игра замерла, парни с двух сторон подобрались поближе. — Ах, контактный, — Дима шагнул было вперед, но Илья Слепов поймал его локоть. Кирилл стоял поодаль, качая головой. Он не хотел подводить Зуброва, но все его естество тянулось вмешаться. Соня видела, как сильно парень сжимает зубы и как белеет кожа на костяшках. Кирилл поймал её взгляд, будто спрашивая: «Ты с ними?». Она не отреагировала, отвела глаза почти стыдливо. Сзади что-то кричал Анатолий. Стыд захлестнул изнутри. Судья, опомнившись, развел их. Игра продолжилась, но теперь агрессия читалась не только в жестах Макара и Кости, но и Димы. Он прыгал выше, двигался резче, не забывая посылать в сторону соперников испепеляющие взгляды. Соня поймала в кадр и его, щелкнув «на память». Память о чем? О том, что «Ястребы» мудаки? Как она может такое сохранять? Чистой воды предательство. Солнце было уже низко-низко, вода набегала на берег шелестящими волнами, а Соня Виноградова откровенно устала держать в руках камеру. Она сделала еще пару особо красивых снимков, поймав не только свою команду, но и соперников. Анатолий послал ей предупреждающий взгляд, когда увидел, как объектив скользнул в сторону «волчат». Перепугавшись, Соня вздрогнула и вернула в кадр Макара. Так и снимала его почти до конца, боясь, что отец попросит посмотреть в конце «матча» снимки и обнаружит там фото, не самым лучшим образом характеризующие её. Макар, совсем отчаявшись из-за близящегося конца игры и неравного, а откровенно проигрышного, счета, стал еще злее. Он почти не смотрел на Соню, хотя в начале игры посылал ей хитрые улыбочки, вел глазами мяч и Кирилла Бойко. Он сконцентрировался на том «волчонке», которого больше всех ненавидел. В один из розыгрышей меча Макар направил его не в песок, как должно было, а прямо в плечо Кириллу. Соня едва слышно ахнула, опуская камеру. Бойко удержался на ногах, лишь немного пошатнувшись. — Ой, — Польев так и брызгал ядом, — промахнулся! Было видно, каких усилий Кириллу стоило сдержать гнев. Он нашел взглядом Зуброва — тренер наконец пришел — и только благодаря этому смог сдержаться и не выставить себя дураком. Соня видела, как дернулась щека Бойко, как он сверкнул почти диким взглядом. Финальный свисток вывел команды из транса, заставив замереть. Мяч упал на песок, откатился к ногам Виноградовых. Анатолий скорчил недовольную гримасу, видно, посчитав, с каким счетом закончилась игра. Победа «Волков» была очередным ударом по репутации, и София подумала, что еще парочка таких «сюрпризов», и он от злости свихнется. Тренер явно уже прокручивал в голове, как будет кричать на своих ребят, какими словами порицать Сергея и «Волков». Девушка мысленно поблагодарила все высшие силы, что её не постигнет участь выслушивать это. Точно не этим вечером. Команда Зуброва радовалась. Дима энергично прыгал и хлопал, вовлекая в свое ликование Илью и Кирилла. Бойко улыбался, похлопывая незнакомого Софии парня по плечу. Сергей Николаевич подошел ближе, поздравляя команду с победой. Макар и Костя чуть ли не лопались от ярости, смотря за этим всем. Польев грубо выругался, пнул песок, отворачиваясь от чужой радости. — Общее фото! — организатор засуетился, забегал вокруг. Нехотя команды собрались, но между ними оставалось небольшое пространство. Организатор приказал сдвинуться, но «Ястребы» не шелохнулись. «Волки» тоже не торопились подчиняться. — Тренеры, станьте в центр, — спонсоры имели над ними власть, а потому, скрепя сердце, Анатолий и Сергей устроились в центре. Не касаясь друг друга, сохраняя дистанцию в пару сантиметров. — София, хватит по сторонам глазеть, сделай тоже снимок, выложи, — Анатолий процедил злобно, с нескрываемым пренебрежением к ситуации. Виноградовой стало стыдно, что все это слышали. Изредка, но отец умудрялся опозорить её. Ощущение было горьким, пренеприятным. Она поджала губы, устраиваясь рядом с фотографом от спонсоров. Направила камеру, настроила несколько параметров и щелкнула несколько раз. Бойко снова смотрел на неё. Она увидела это в окошке камеры, а потом — оторвав взгляд от экрана. Он пожирал её глазами, но это был не голодный и не пошлый взгляд. Скорее настолько заинтересованный, будто Кирилл пытается влезть под череп и покопаться в её мыслях.

***

Вечером Кирилл планировал отдохнуть. День утомил его, измотал. После напряженной игры болели мышцы, ныли ступни и все тело. Он развалился на кровати в номере и смотрел в потолок, уговаривая себя пойти наконец в душ. Снова пришла на ум Виноградова. То, как она смотрела на него, пока делала общее фото. И то, как смотрела, стоя рядом с организаторами. Он уловил момент, когда София поджала обиженно губы, услышав реплику отца. Успел заметить разочарование, мелькнувшее в глазах и на лице. В номер постучали, вырывая Бойко из размышлений. Илья протиснулся в приоткрытую дверь, отошел в сторонку, давая место Диме. — А знаешь, что ты нам пообещал вчера, — глаза Лазуро заговорщицки блеснули. Кирилл вздохнул, поднимая корпус и усаживаясь. Так было лучше видно парней и его самого. — Догадываюсь, — Бойко улыбнулся вяло, слабо. Он и правда устал, но обещание друзьям было для него значимым. Парень не мог так легко забыть о нём. — Натягивай кроссы, ждем внизу, — Илья кивнул в сторону обуви. Вышел первый, не дожидаясь Димы. Знал, что тот засеменит за ним. Кирилл недовольно простонал, закрывая лицо руками. Пришлось несколько долгих секунд уговаривать себя встать. Одним из аргументов была мысль, что после пробежки он точно уснет и не будет думать о лишнем. О том, о чем не стоило бы. Парни и правда ждали в холле. Илья тянулся, растягивал мышцы, делая легкие упражнения из всем известной школьной разминки. Дима жадно глотал прохладную воду из кулера. Увидев Кирилла, он улыбнулся и махнул рукой, подзывая Бойко набрать воды в бутылку. — Кто первый понесет? — он поднял и опустил заполненную водой бутыль, «проверяя» вес. У них всегда была одна на троих, и носили они её по очереди. Надоедало, когда пластмасса на протяжении получаса билась о кисть, на которой висела. — Ладно, давай, — Слепов накинул ремешок на руку, опуская кисть. — Ну что, погнали? В огромных окнах было видно, как низко висит солнце. День неумолимо перетекал в вечер, но температура упорно держалась. Не падала ниже отметки в двадцать пять, и парни успели несколько раз пожалеть о решении, когда пробежали всего пару минут. Дима рванул вперед, крича: «Догоняйте!». Энергии ему, как всегда, было не занимать. Илья бежал рядом с Кириллом в меренном темпе. Он раздумывал о чем-то: Бойко видел по напряженному лицу напарника. — О чем думаешь? — Дима вперед снова что-то крикнул, и Кирилл махнул рукой, снова переводя взгляд на приятеля рядом. — Наглая рожа Макара перед глазами. Как ты сдержался? — Бойко хотел сказать, что сделал это ради них. Но, по правде, дело было не только в Зубровских волчатах, но и в Софии. Он не хотел показаться настолько мелочным, стать похожим на Макара, которого они обсуждали в темноте у моря. Этим поделиться Кирилл не мог. — Да не стоит он того, — это было отчасти правдой. Польев на заслужил лишнего внимания. Они побежали дальше, улыбнувшись друг другу и закончив диалог. Дыхание сбивалось, а от жары по спине струился пот. Парни бежали по песку у моря, отдалившись от воды так, чтобы не мешать загорающим и отдыхающим. Несмотря на вечернее время, пляж был заполнен. Люди купались, веселились. Соня Виноградова вернулась в номер вместе с отцом. Он настоятельно попросил поговорить, и девушка сдалась. Хотелось поскорее уладить конфликт. — Я подумал над твоими словами, — Анатолий сел на кровать, жестом указав Софии на стул напротив. Приглашая присесть и поговорить, как взрослые люди. — Я не заберу слова назад. Грязи в моей камере не будет, пап, — Виноградова всматривалась в посеревшее со временем лицо отца. Она только недавно начала замечать, как он постарел. В её голове отец был всегда молодым мужчиной, катавшим на плечах, покупавшим сладкую вату и избаловавшим её подарками. Но время делало свое дело: он чуть осунулся, морщины стали глубже, а у висков серела седина. Жуткое ледяное понимание, что все не вечны, что жизнь бежит вперед. От этих мыслей сжалось сердце, и Соне пришлось сделать несколько коротких вдохов, чтобы снова вернуть самообладание. Расклеиваться было нельзя. — Знаешь, Соня, — он начал медленно, вкрадчиво. — Я мог бы лишить тебя учебы, работы за непослушание. Сбить эту спесь, — Виноградова вмиг покраснела, закипая. Слова отца были жестокими и ледяными. Но правдивыми. — Это будет жестоко даже для тебя, — её голос дрогнул. В нем смешались злость и печаль. Виноградова стиснула пальцы рук, уложенных на коленки. — Да, знаю. Поэтому и не стану. Но не забывай, София, кто тебя кормит и кто тебе дает все, чем ты обладаешь. Можешь не снимать грязь, я не стану опускаться на этот уровень и позорить нас, — он украл её позицию. Стало неприятно. Отец говорил словами «вчерашней Сони», выставляя их за свою непреложную истину. Рот наполнился горечью мгновенно. Девушка кивнула, сжимая пальцы еще сильнее, впиваясь длинными ногтями в ладони. — Хорошо, пап, — она послала ему недоброжелательный взгляд, и Виноградов ответил тем же. — Будешь снова орать и пререкаться, и наш разговор будет совсем иным. Ясно? — она видела, что Анатолий хочет завершить конфликт, оставшись победителем. Позволила, снова кивнув. От ногтей на ладонях остались саднящие следы. Отец еще что-то сказал про честь, совесть, излил гнев на команду соперников и их игру в волейбол, а потом ушел в свой номер. Ощущение горечи во рту только усилилось, отвлекая Софию от любых мыслей, кроме этой единственной. Делать было больше нечего: спонсорское мероприятие только на следующий день, Алинка написала, что занята на работе и дел по горло, а сидеть в номере было душно. Девушка схватила с кровати низ купальника, переоделась в него и снова натянула шорты. Обула шлепки, взяла со стола сумку с книгой и полотенцем, заготовленные еще утром. Нестерпимо хотелось на пляж. Раз уж отец «освободил» её от своего присутствия, Виноградова не собиралась упускать возможности искупаться и позагорать. Море блестело. Переливалось синевой, набегало волнами на берег и щекотало пятки играющим в песке детям. София устроилась на полотенце недалеко от кромки воды, разглядывая берег. Было обидно, что ей не с кем поговорить об отце. Хотелось излить душу. — Черт с ним, — девушка оставила сумку под полотенцем, сбросила шлепки и поднялась. Песок под пальцами был еще горячим. Вода лизнула её лодыжки, скользнула выше, когда Виноградова сделала еще шаг. Кирилл был прав накануне: это отвлекало. Еще пара шагов, и София оказалась в соленой воде по пояс. Оттолкнулась ногами от дна и поплыла вперед. Волосы быстро намокли, облепили спину. Теплая вода обволакивала, успокаивалась. Проплывающие мимо рыбешки, случайно задевая, щекотали ноги и тело. Пахло солью, свежестью. Песочек под ногами был мягким, податливым. Соня расслабилась, позволила течению направлять её вперед, уводить в сторону. Качнулась на одной, второй, третьей волне. Морской водой брызнуло в нос, и она отвернулась от моря, уставившись на пляж. Вдали, еще в метрах трехстах, бежали трое. Один впереди, энергично оборачиваясь и почти подпрыгивая. Двое других сзади. Соня узнала светлые шорты, улыбнулась — все равно на таком расстоянии никто этого не заметит. Теплая ласковая улыбка, адресованная врагу. Кирилл заметил выходящую из воды девушку первый. Это начинало входить в привычку. Дима, прищурившись, приостановился и позволил парням его догнать. — Это что, Виноградова? — парень растянулся в ухмылке. Соня была одета в розовый купальник. Причудливый верх держался на крест-накрест пересекающей грудную клетку резинке, низ был аккуратным, тонким. Кириллу потребовалось приложить все силы, чтобы отвести от фигуры девушки взгляд. Он и раньше видел, что у Сони Виноградовой фигуристые бедра, но теперь осознал, насколько гармоничны у неё пропорции. Воздуха в легких резко стало меньше. — Ага, — Илья бросил короткий взгляд на Бойко, проследив, куда тот смотрит. Он и сам обратил внимание на фигуру дочери Антолия. София была красивой, и это трудно было не признавать всем, кто видел её в жизни. — Виноградова-а-а, — девушка вышла из воды и подошла к полотенцу, не сводя с бегущих парней взгляда. Конечно, Соня их узнала. Напряглась, подсобралась, ожидая, что они могут ей сказать. — Волчата, — «ледяная принцесса» улыбнулась холодно, отстраненно. Если Кириллу она почти доверяла и была рада, то парней знала слишком плохо, чтобы быть искренней. — Вечерняя пробежка? Девушка кивнула на их потные футболки. Раскрасневшиеся лица выдавали парней. Бойко отвел глаза. Последние пару секунд он как завороженный смотрел за стекающими по животу каплями. Благо, Дима и Илья стояли чуть впереди, и не видели его лица. София накинула полотенце на плечи, скрестила руки на груди. — Ага. Вечерний заплыв? — Дима «отразил» её слова такими же. Соня не сдержалась, хихикнула. Сердце Кирилла забилось быстрее, и ему стало от самого себя почти тошно. Вот так глупо, стоя с парнями, он не мог оторваться от Виноградовой и выбросить из головы нестерпимое желание коснуться её еще влажной и прохладной руки. — Да, решила искупаться перед ужином, — она скорее рассказывала это Кириллу, чем отвечала на вопрос Дмитрия. Но смотреть старалась на всех по очереди, никому не отдавая «приоритет». — Душно в номере сидеть. — Не боишься так далеко от «Ястребов» убегать? — голос Ильи был колким, острым. Кириллу захотелось осадить его, но он сдержал порыв, поджимая губы. — Я сама по себе, — взгляд Софии стал жестче. Черты лица будто заострились. Она вставала в оборонительную позицию. Дима насторожился, лучезарная улыбка поползла вниз. Бойко тоже напрягся. Исходящая от Ильи энергия были ощутима физически. — Понятно-понятно, — в словах заструился яд, — папочка не будет против, что ты тут общаешься с «Волками»? Парень головой указал на отель, будто намекая, что Соня всегда под опекой, контролем. Больше, чем агрессию со стороны отца, Виноградова ненавидела, когда её с ним отождествляли или делали безмолвной куклой. — Илья, — Дима тронул приятеля за плечо, но Слепов сбросил руку мягко, но вполне доходчиво. Лазуро потупил взгляд, а желание вмешаться со стороны Кирилла стало почти невыносимым. — В нашем диалоге ничего такого нет, — София растянула на лице ядовитую ухмылку, укуталась в полотенце, словно в броню, тряхнула волосами. Илья был прав: «папочка» и правда оторвал бы голову. Но знать о своей правоте ему не стоит. — Обычная беседа соперников, но не врагов. — Мы враги, — тон Слепова не допускал возражений. Соня стиснула зубы. Диалог окрашивался напряжением. Оно заклубилось вокруг подобно дыму. — Соперники, — София поправила с нажимом, настаивая на своем. Кирилл открыл рот, чтобы возразить, но его перебил Дима, наконец отчетливо ощутивший витающее напряжение. — Давайте-ка дальше побежим, народ, пока не стемнело. Пока, Виноградова! — он поймал Кирилла за локоть, утягивая вперед. Илья постоял несколько мгновений, не отрывая от Софии взгляда, и в конце концов тоже побежал за парнями. Виноградова почувствовала горечь. «Волки» представлялись абстрактными, не такими как её собственная команда. Но правда открылась щемящим чувством: у тех, кто ненавидит её за принадлежность к Анатолию Виноградову, было лицо. И это было лицо Ильи Слепова. Когда парни отбежали на пару шагов, Кирилл повернулся, одними губами прошептал: «Извини». Соня не шелохнулась, проводила убегающих хоккеистов взглядом, прежде чем сесть на песок и вернуть свой взор морю. Илья был прав, и от этого становилось не по себе. Не просто соперники, а враги. Но с Кириллом Бойко она враждовать совершенно не хотела.