Глава 8

Соня долго ворочалась, не могла уснуть. Она представляла все новые и новые «сюжеты», связанные с Кириллом. Касалась пальцами губ, ощущая фантомное тепло поцелуя. Мучилась от мысли, что всё происходящее — нож в спине её отца, а продолжать этим заниматься — значит проворачивать его. Но ей так хотелось снова оказаться на пустом пляже, вдохнуть соленый морской воздух и коснуться пальцами теплого тела Кирилла Бойко. Виноградова не помнила, чтобы кто-то раньше ей так нравился. Последний такой человек был в шестнадцать, но история с подачки отца быстро закончилась. Измученная мыслями о «должном» и «желанном», София все же уснула. Ей снился чудесный сон. Виноградова была счастлива, окружена любовью, заботой и принятием. Они с Кириллом сидели на пустом пляже, касались друг друга свободно, без страха и мыслей, что это неправильно. Было невероятно тепло. Будто ласковая волна проникла под кожу, прокатилась там, согревая изнутри. А потом мир во сне будто почернел. Перед глазами появился отец. Она прижималась к Кириллу, стараясь скрыться от Анатолия Виноградова, но он неумолимо шел к ним. На его лице читалось разочарование и невероятная боль. Такая, что у Сони перехватило дух. Разве он способен на такие глубокие чувства? Он кричал, что дочь предательница, что ей больше нет места в доме. А Кирилл исчез. Рассыпался песком прямо в её руках. И вокруг все громыхало, гремело. Девушка вскочила, распознав в звуке из сна стук в дверь. Перепугалась, подумав, что отец все узнал и пришел разобраться с ней. Глянула на время в телефоне, убеждаясь, что она просто проспала. — Соня, сколько можно спать? — голос был стальным, полным претензии и раздражения. Виноградова закуталась в одеяло, поднялась и распахнула дверь. — Прости, плохо спалось, не могла уснуть, — ложь слетела с языка легко, органично. — Что случилось? — В обед спонсорское мероприятие. А сейчас тренировка парней. Поехали с нами, будешь снимать, — Виноградова хотела остаться и поработать на блог, но выражение лица отца не оставляло сомнений: она обязана поехать. Вздохнув, девушка кивнула и захлопнула дверь, отправляясь умываться и собираться. Анатолий выделил ей полчаса. Тренировка была такой же, как и всегда. Виноградов орал, ругал парней, «мотивируя» и заставляя делать больше, лучше. София бегала из стороны в сторону вокруг арены, снимая кадры. Пару раз вышла на лед с позволения отца и команды, чтобы снять парней поближе. Макар был тоже таким же, как и всегда. Нахальный, надменный, он то и дело пытался подкатиться и закружить Соню на радость команде и её отцу. Виноградов грозно махал пальцем, но никаких попыток пресечь наглость не предпринимал, из чего становилось понятно, что он одобряет. Девушка мысленно пометила для себя очередную тему, которую нужно обсудить, пусть и страшно до дрожи в коленках. Навязчивое сводничество начинало действовать на нервы, а растущая симпатия к Кириллу Бойко только способствовала. — Витаешь в облаках? — отец склонился над монитором Софии, бесцеремонно заглядывая. Она писала пост для паблика «Ястребов». Поспешно захлопнув крышку ноутбука, Соня зыркнула на отца самым злым взглядом, на который была способна. — Зачем подкрадываешься? Испугалась, — девушка откинулась на спинку кресла, расслабляясь. Хорошо, что чат с Кириллом не перечитывала. С утра они уже успели обменяться приветственными словами и пожеланиями хорошего дня, а также обсудить предстоящее совместное мероприятие. Отец может и не догадался бы, с кем она переписывается, но рисковать совершенно не хотелось. — Почему поста еще нет, София? — строгость в голосе не была надуманной, и девушка напряглась. Чем дольше они пребывали на спонсорских мероприятиях, тем злее становился Анатолий, вынужденный улыбаться и кивать команде соперников. Самой же Софии не хотелось, чтобы это время заканчивалось. — Делаю, — девушка указала пальцем на экран. Отец кивнул, по-видимому, довольствуясь полученным ответом. Вернул все свое внимание команде, посчитав, что парни без него ни секунды не смогут справляться. В конце тренировки к бортику, за которым сидела Соня, подъехал Макар Польев. Девушка уже привыкла к излишнему вниманию, но в этот раз едва заметно вздрогнула, когда рука парня коснулась её запястья. Поспешно убрала телефон, на котором была открыта переписка с Кириллом. — Пойдешь с нами перекусить? — Макар кивнул в сторону собравшихся позади парней. Костя, Толя и Максим — трио, крутившееся вокруг Польева с завидной периодичностью. Остальные парни из команды если не сторонились, то просто не стремились лишний раз общаться со «звездами» Анатолия. — Я занята работой, — девушка хотела было отмахнуться от предложения, пойти вместо этого на пляж, но желудок заурчал, «сдавая» её. Она покачала головой. — Ладно, только ненадолго. Обижать Макара не очень-то хотелось, а перекус перед спонсорским мероприятием ей был отчаянно нужен. — Мы подождем на выходе, — Польев ретировался, не действуя больше на нервы, и Соня мысленно отблагодарила его. Написала еще несколько сообщений Кириллу, рассказывая, что её все-таки смогли затянуть в компанию парни. «Ястребы» покинули лед, Соня начала собирать оборудование. По арене уже ездили уборщики — готовили площадку для тренировки «Волков», и Виноградова подумала о Бойко. Ей хотелось посмотреть, как он будет тренироваться. С общих матчей она уже вынесла определенное понимание: Бойко был стремительным, агрессивным и пластичным на льду. Но она знала терпеливого, спокойного и отзывчивого Кирилла. И с этим знанием его игра становилась для неё интересной. Конечно, оставаться на чужую тренировку было нельзя. Анатолий Виноградов с удовольствием открутил бы ей голову, если бы даже о мысли такой узнал. Соня мысленно поблагодарила высшие силы за то, что отец пока еще не научился читать мысли. Команда «Волков» появилась в холле, куда Соня вышла спустя пару долгих минут сборов. Кирилл Бойко притянул её взгляд мгновенно. И она видела, что он смотрел в ответ. Девушка удержалась от приветственного кивка и даже улыбки. Но позволила себе долгий изучающий взгляд. Кирилл был хорош. Он выглядел отдохнувшим и свежим несмотря на то, что лег поздно из-за их встречи. От одной мысли о прошлом вечере в груди потеплело. Кирилл тоже смотрел. Изучал, сканировал, жадно разглядывая черты. Пока никто не видел, он присматривался к Соне Виноградовой и только убеждался в желании увидеть её вечером снова. Он запланировал романтичный вечер, а теперь не мог дождаться его наступления. Оторвав взгляд, он наткнулся на заинтересованного Диму Лазуро. — Скажи, Виноградова красотка. Жаль, что фальшивая, — шепот обжег ухо, Кирилл чуть поморщился и дернулся в сторону. — Да, красивая, — напускная легкость в голосе, казалось, удовлетворила Димку. А самому Кириллу было неприятно, что приходилось соглашаться. Виноградова фальшивкой не была, и он успел в этом убедиться. — Парни, может уделите минутку мне? — голос тренера мгновенно заставил всех столпившихся замолчать и вскинуть головы. Кириллу стало душно. Он стоит здесь, рядом со своей семьей и тренером, спасшим его от ужасной судьбы, и думает про дочку соперника. Чувство, что он предает их всех, расползалось льдом по груди. Боролось с тягой к Виноградовой. Соня прошла мимо, а Кирилл постарался не смотреть ей вслед. Улыбнулся едва-едва заметно, только уголком, когда девушка поравнялась с ними. И поймал такую же еле заметную улыбку в ответ. Она быстро исчезла, скрывшись за привычной маской «ледяной принцессы», но Кирилл уже знал, что она там есть. Обед с Макаром и парнями оказался не таким уж ужасным, каким Соня его представляла. То ли благодаря парням, устроившимся по обе стороны от хоккеиста, то ли благодаря удачно совпавшим звездам, Польев напоминал прошлого себя. Они ели пиццу и запивали молочными коктейлями, как делали в далеком-далеком прошлом. Макар шутил, парни рассказывали истории и обсуждали хоккей, в котором Соня отлично разбиралась. Её мысли то и дело уносило в сторону Кирилла Бойко, но она раз за разом приказывала себе сосредоточиться. — Помните, как мы после тренировок сбегали есть дрянь всякую? — Толя откинулся на мягкую спинку лавочки, потер живот и уставился на Макара. — Ага, Соня тогда с нами чаще ходила, помнишь? — Польев поймал взгляд девушки, улыбнулся кривовато, почти обиженно. Отсутствие должного внимания со стороны Сони расстраивало его и совершенно не вписывалось в картинку, которую он себе рисовал. — Конечно. Как такое забыть, — девушка улыбнулась искренне. Воспоминания её грели. Тогда и Макар был добрее, теплее, а парни всегда обходились с ней как с настоящей принцессой и старались вести себя прилично. — Еще бы, ты старалась не отставать и заказывала тоже самый большой донер, а потом просила доесть то меня, то Макса, — Костя тоже расплылся в улыбке. Подростковые воспоминания повисли над столиком, согрели всех присутствующих. — По-дружески предлагала угоститься! — Соня надула губы, изображая обиду. Повисшая безмятежность ненадолго расслабила её. — А мы потом уснуть не могли, потому что пучило, — Макс прыснул, вспоминая, как они все, объевшись дешевых донеров, ползли по направлению арены или по домам. От переедания было даже трудно дышать. Соня отодвинула тарелку, доев небольшую пиццу с сыром. Притянула молочный коктейль, наконец пробуя на вкус «клубничное чудо». Макар смотрел на неё с интересом, о чем-то размышляя, но его взгляд почти не казался липким и обязующим. — Но было вкусно, — Костя все же «смиловался». Парни, как по команде, глотнули своих коктейлей. — Да, сейчас бы тоже так до отвала нажраться, — мечтательность в голосе Толи насмешила Софию, она улыбнулась искренней и широкой улыбкой. Откинулась на спинку дивана, разглядывая парней. С ними прошло её детство, с ними прошли подростковые годы. Они изменились. Выросли, возмужали, а в голове Софии оставались все такими же придурками, с которыми она проводила свободное время. — Ага, нажрешься тут. Спонсоры три шкуры сдерут, если растолстеть, — Макар включился в разговор, поймав задумчивый взгляд Сони. Подвинул ей тарелку со своей пиццей. — Возьми, Сонь, я помню, что ты любишь иногда остренькую. Виноградова на пару мгновений обомлела. Было неожиданно приятно, что Польев все еще помнит такие вещи. Не глупости, которые ему навязали отец с приятелем, а то, что Соня искренне любит. — Спасибо, — она сказала тихо-тихо, но Макар услышал. — Думала, я только о себе думаю? Еще помню, что тебе нравится, принцесса, — в его голосе было самодовольство, но София это простила. Диалог вернулся в прежнее русло: — Да куда тебе толстеть, — Костя не унимался. — Ты вон какой стройный, один раз можно и наестся до отвала. — Потом тренер настучит по голове моей дурной. Он же все чувствует. Помните, как мы заказали гадостей в номер, а Анатолий на пороге через пять минут оказался? Парни закивали, улыбаясь. Виноградов и правда будто имел нюх на то, что спортсмены отклоняются от его вымученных планов тренировок и питания. Соня поникла, вспоминая, как отец жаловался на парней. Ему вечно было мало, и в какой-то момент это перестало раздражать и стало ныть тоской в груди. Звездный Виноградов был слишком требователей и суров. — Он просто уже научился читать наши мысли, — Толя хихикнул, но быстро прикрыл рот рукой. — Извини, Сонь, мы его любим, конечно! Девушка поспешно замахала руками: — Не оправдывайтесь. Иногда он слишком несносен, — почти все поддержали, но Соня увидела, как поджал губы Макар. Для него Анатолий был эталоном. Истории лились рекой. То и дело за столиком громко повторялось «а помните?», и вся компания подхватывала очередную задорную байку о прошлом. Соня поймала себя на том, что полностью расслабилась. Она была с ними искренней, открытой. Почти своей. Такого чувства у Виноградовой не было давно. — А помните, как на речку ездили? Мы тогда чуть смогли отпросить Соню и Макара, — Виноградова хорошо помнила эту историю. Помимо того, что им пришлось буквально выпрашивать всей толпой у Анатолия разрешения, потом включился Иван и задабривать понадобилось еще и его. Он тогда строго-настрого приказал Макару явиться к определенному времени, и вся компания летела домой как сумасшедшие, лишь бы успеть. Польев тихо признался Соне в тот день в первый и последний раз, что боится отца. Больше они эту тему не поднимали, но этот случай стал одним из тех, что легли в основу хорошего отношения к Макару и сохранению отношений. А еще тогда она едва не погибла, но об этом никогда никому кроме компании не рассказывалось. — А еще Соня тогда едва не утонула, — Макс вспомнил историю сам, возвращая всю компанию в прошлое. София вздрогнула, рефлекторно нашла глазами глаза Макара. — Если бы Макар за ней не прыгнул… — Ну зачем о плохом? — Костя пихнул Макса в бок, и тот недовольно шикнул, зажмурившись. — Это не о плохом! Макар тогда нашу принцессу спас, хорошо ведь кончилось, — он вопросительно посмотрел на Софию, ожидая её реакции. Девушка кивнула. Такой Польев, каким тот был в прошлом, вполне мог покорить её сердце. Но об этом Виноградова старалась не думать, потому что становилось тоскливо. — Да ладно вам, — Польев спрятал глаза. На памяти Сони это один из тех немногочисленных случаев, когда Макар не выпячивал грудь и не гордился собой. Он тогда слишком перепугался. — Ты потом еще бегал к отцу и подружке её, спрашивал, как там София и не приболела ли! — Толя подхватил историю. — А мы тебя подкалывали за это. Макар все-таки улыбнулся. Едва заметно, но уголки губ дрогнули от воспоминаний. Соня поймала эту реакцию. Стало тоскливо, что между ними все так поменялось с тех пор. Нынешний Макар был бы поводом прошлого Макара стыдится. — Я помню, ты мне куртку тогда еще отдал. Было приятно, что позаботился, — она поддержала его словом, отчаянно надеясь, что Польев не вывернет слова и не сделает их поводом приставать снова. Это была дань прошлому, но никак не обещание будущего. Макар кивнул, уходя в свои мысли. Парни тоже ненадолго замолчали, допивая свои коктейли и поглядывая в телефоны. Виноградова задумалась о том, как давно сидела с ними в такой хорошей и приятной обстановке. Ностальгия резанула глаза. — Ладно, пора собираться, скоро мероприятие, — Толя встал первый, выводя компанию из транса. За ним поднялись и остальные. Приятная атмосфера рассыпалась, открывая уже не такую приятную реальность: их ждало очередное спонсорское мероприятие, на котором будут еще и «Волки». И, если Соне хотелось увидеть Кирилла, то остальные таких чувств не разделяли.

***

Виноградова долго крутилась у зеркала. Она хотела выглядеть хорошо. Так, чтобы понравиться Кириллу. Признаться себе в этом стремлении оказалось приятно. С момента её прихода в номер они бесконечно переписывались. София сделала пост для «Ястребов» и полностью переключила свое внимание на Кирилла.

«Не могу дождаться вечера. Увидимся, ведь?»

«Конечно, Сонь, у меня для тебя сюрприз будет».

«Жду не дождусь!»

«Не могу выбрать, в чем пойти на мероприятие. Розовый или серый?»

«Розовый тебе очень идет, видел на фотках».

«Хорошо. Тогда порадую всех присутствующих им».

«Как прошел обед с парнями?» Виноградова натягивала розовый спортивный топ, стараясь не отрывать внимание от экрана. До выхода оставалось около получаса, а прерывать переписку с Кириллом казалось кощунством.

«На удивление хорошо. Макар себя даже прилично вел, представляешь?»

«Он и так умеет? Ничего себе». София могла поклясться, что слышала смешок, который издал Кирилл за экраном.

«Да, вспоминали, как он меня из озера вытянул и спас. Мы тогда к озеру ездили, еле выпросили. Нырнула, зацепилась за корягу и не смогла всплыть».

«Выходит, Макар бывает нормальным. Запомню. А в озера постарайся больше не нырять. Или под присмотром». Слова Кирилла заставляли Соню улыбаться. Хотелось рассказать ему все-все о себе, своей жизни и людях, окружавших её в прошлом и окружающих сейчас. Посвятить во все подробности, впустить в свою душу. Бойко оказывал на неё какой-то невероятный эффект, что даже страшно становилось.

«Проследишь за мной?»

«С удовольствием, Соня.» Они обменялись еще парочкой сообщений, прежде чем Виноградова упорхнула в ванную, чтобы обновить легкий макияж. До выхода оставалось всего ничего, а внутри все согревалось от одной только мысли, что они пересекутся сначала там, а потом — вечером. Соне было безумно интересно, какой сюрприз подготовил Кирилл. Когда успел вообще? Мероприятие было таким же красочным и грандиозным на вид, какой была вся спонсорская неделя. Пляж был украшен флажками, шарами. То тут, то там растянули рекламки брендов. Была выделена огромная зона для «тестирования» обуви. Полоса препятствий, зона для спринта и прыжков, ограждения от зрителей, невесть откуда взявшихся. Парни уже собрались по обе стороны от организаторов. Держались особняком, всем своим видом высказывая, что не готовы принимать друг друга и даже терпеть. Соня машинально нашла в толпе Кирилла, пересеклась с ним взглядом и медленно моргнула, как бы здороваясь. Бойко осмотрел её внимательно. Заметил новенький розовый топ, широкие штаны и стильные кроссовки «Vector». Девушка убрала волосы в хвост, оставив впереди висеть несколько прядок, отчего прическа выглядела интереснее и свежее. На загоревшей коже блестел лосьон. Кирилл достал телефон, написал короткое: «чудесно выглядишь», и спрятал поскорее в карман, боясь, что его поймают за самым злостным предательством в мире. Ведущий заговорил в микрофон, привлекая внимание галдящей толпы. Команды стали разминаться: им предстояло бегать, прыгать и всячески демонстрировать брендовую обувь, не забывая при этом делать жадные глотки брендового напитка. Отец появился рядом с Соней тенью. Коснулся её плеча, привлекая внимание и заставляя обернуться: — Тебе нужно и побегать со всеми, чтобы в кадры попасть, и снимать наших. Справишься? — Конечно, пап, — Соня откинула прядь волос, прилепившуюся к губам, присмотрелась к отцу. За последние несколько дней он загорел, и теперь лицо выглядело обманчиво добрым. Но Виноградова хорошо знала, что он на пределе. Она настроила камеру, висящую на шее. Поправила ремешок, неудачно впившийся в тонкую кожу сзади. Когда Анатолий отошел, увлекаясь беседой с Макаром и Костей, она вновь позволила себе просканировать взглядом толпу и найти Кирилла. Он разминался, разговаривая при этом с Ильей, и старался не смотреть в сторону четы Виноградовых. Но Соня знала: он чувствует её взгляд. Поспешно отвернувшись, будто её застукали за чем-то плохим, она достала телефон и увидела сообщение от Бойко. Улыбнулась, набрала ответный текст: «ты тоже ничего». В кадр попал Макар и Толя. Девушка принялась подбирать ракурс, который выставит их в лучшем свете, и постаралась абстрагироваться от навязчивой идеи снова бросить взгляд в сторону «Волков. Отец такой наглости уж точно не потерпит, если заметит. — Сонька, — спустя долгие двадцать минут беготни, прыжков и странных заданий, нацеленных на демонстрацию кроссовок, Макар подбегает к ней, щипает её за бок, привлекая внимание. Они как раз бегут «марафон», преследуемые камерами спонсорских операторов. София едва удерживается, чтобы не скривиться. Прикосновения Польева стали уже привычны, но щипки по-прежнему раздражали. — Не щипай, — она шипит на него чуть злее, чем планировала, и Макар притворно обижается. Но тем не менее руку не убирает, перемещает её чуть выше. Виноградова неосознанно находит взглядом Кирилла и надеется, что эта сцена не вызовет у него раздражения. — Чего колючая опять? — Польев «дует губки», и София рефлекторно закатывает глаза. Глупый вопрос. — Ты же знаешь, не люблю, когда так трогают, — она сбрасывает его руку и ускоряется, надеясь оторваться. Чувствует сбоку заинтересованный взгляд. Ей не нужно поднимать глаз, чтобы понять, что Кирилл все-таки заметил их. — Ладно, — Макар переключает внимание на подбежавшего Костю, оставляя Соню в покое. Девушка радостно выдыхает, расслабляя тело. Несмотря на посиделки с пиццей, ей совсем не хочется давать парню даже призрачный шанс. Получив одобрительный кивок со стороны операторов, Соня сбавляет темп и переходит на шаг. Берет в руки камеру, наводит на Макара и Константина, бегущих плечом к плечу. Слева от них пристраиваются Кирилл и Дима Лазуро, и объектив девушки ненароком скользит в сторону широкой спины Бойко. Силой заставляет себя вернуть все внимание своим игрокам, и в этот момент видит, как Польев, перешедший на шаг, с интересом прожигает её взглядом. Кивает ему, показывая, чтоб сделал «модельное» лицо. Сильно-сильно бьется сердце. Неужели заметил её интерес к соперникам? Достает телефон, когда убеждается в том, что снимки удались, а операторы снимают других ребят. На экране виднеется уведомление о сообщении от Кирилла. «Индюк снова пристает?»

«Да, к сожалению, Макар снова Макар. Ревнуешь?»

Улыбнувшись своей подколке, девушка прячет мобильник и подходит к отцу, увидев, как тот ей машет рукой, подзывая. — Снова нужно тебя тормошить, чтобы ты работала нормально? — она знает, что раздражение вызвано опасной близостью команды Сергея Зуброва, но едкий тон все равно неприятно колит в груди. — Я сделала снимки и видео. И поснимали меня, — она вздыхает, отвлекает себя тем, что протирает объектив специальной тряпочкой. На отца Виноградова старается не смотреть. Мимо как раз шли Бойко и Лазуро. Кирилл замедлился, прислушиваясь и делая вид, что сбавил темп, чтобы попить. Ему хотелось, чтобы Соня чувствовала, что не одна. — Дело есть какой-то вам, парни? — Анатолий искрился от ярости. — Идите дальше. Отчитывая Софию, он перешел на шепот, и Кирилл Бойко больше его не слышал. Переглянулся с Димой, хмыкая, и поймал взглядом прицел спонсорской камеры. Перешел на бег, напоследок быстро, незаметно глянув на Соню. Девушка выглядела подбитой. Поджала губы, слушала отца с притворным отвлечением на «важное» дело. — И почему ты такая отстраненная, в конце концов? — его голос прозвучал громче, чем планировалось. Виноградова знала: все вокруг слышали это высказывание. Уже который день подряд отец выставлял её в глупом свете. — Пап, тут спонсоры и соперники, потише, пожалуйста, — она взглянула на него с мольбой, и Анатолий смиловался. — Я просто устала, потому что плохо спала. Эта отговорка его не устроила — Соня видела это по глазам. Но Виноградов в конце концов отцепился, кинув напоследок: «снимай побольше и терпи». От обиды жгло горло и слезились глаза. «Не расстраивайся, Сонь, все остальные видят, как ты стараешься». Ласковое сообщение Кирилла согрело изнутри. Девушка набрала короткий ответ:

«Спасибо, Кир, мне правда важно… Я так жду вечера».

«Я тоже. И, кстати, нет, не ревную. Но если так хочешь, то могу изобразить». Соня опасливо оглянулась по сторонам, отправила ответ и убрала мобильник в карман. Еще больше злить отца и команду не хотелось, а потому Виноградова полностью углубилась в работу. Мероприятие плавно подходило к концу. Когда солнце подкатилось совсем близко к горизонту, команды согнали к линии воды для общей фотографии. Соня устроилась между Макаром и Толей, выслушивая очередную порцию негодования со стороны Польева. Ему не понравилось, как парни из противоположной команды повели себя во время прыжков. Виноградова слушала вполуха. Все это недовольство проходило мимо неё, никак не затрагивая. «Волки» в её глазах уродами не были. Как только мероприятие закончилось, отец с парнями засобирались. Соня подошла к ним первая, не дожидаясь, пока её снова поманят пальцем как собачку. — Вы куда? — девушка принялась складывать камеру в чехол, в привычной манере занимая руки. Отец гаркнул парням приказ подождать и развернулся к дочери. — С парнями в ресторан. Хочешь с нами? — Соня знала, что он спросил скорее из вежливости. Её компания им была совершенно не нужна на таких встречах. — Нет, посижу на пляже и почитаю в номере. Посты сделаю, — она кивнула в сторону отеля. — Вечером к тебе не буду заходить, приду поздно. Завтра утром съемка, не опаздывай, как сегодня, — он дежурно чмокнул её в макушку, ловя на себе взгляды спонсоров. Идеальная семья: любящий отец и умница дочка. У Сони защипало в носу. Машинально начала искать в толпе Кирилла, но вовремя себя остановила. — Хорошо, — Виноградова не задержалась. Развернулась, кивнула на прощание парням из команды и ушла. Хотелось, чтобы поскорее наступила ночь и пришло время встречи с тем, кто заставлял сердце биться быстрее.

***

Луна поднимается высоко-высоко. Пляж, освещенный белым неярким светом, выглядит зачарованным, каким-то волшебным. Или виной тому мысль о предстоящей встрече с Кириллом. Соня оделась легко. Натянула верх от бикини, короткую шелковую юбку и футболку. Распустила волосы по плечам, подкрасила глаза и губы. Хотелось выглядеть для него привлекательно. Виноградова поймала себя на том, что почти бежала. Шаги выходили слишком большими, быстрыми, и в боку в конце концов неприятно закололо из-за неправильного дыхания. Впереди показался силуэт Кирилла, и девушка замедлилась наконец. Внезапно охватили сразу несколько чувств: неловкость, страх, томление. Она одновременно хотела увидеть Кирилла, и боялась, что с каждой новой встречей то ощущение предательства, поселившееся в груди ледяным комом, будет разрастаться. — Привет, — Кирилл стоял около разложенного на песке полотенца. В центре импровизированного пикника расположился термос, а по бокам — два контейнера, прикрытых кофтой. — Привет, я скучала, — Соня почувствовала себя глупо, когда слова вылетели изо-рта. Скучала? Они ведь виделись пару часов назад. Виноградовой показалось, что она выглядит как наивная девчонка-подросток, бегающая за красавчиком школы. Кирилл мягко улыбнулся: — Я тоже, — притянул её в объятия, укрывая голову на плече и заставляя все тревоги рассыпаться. Погладил по спине, нехотя отпуская через пару теплых и уютных мгновений. Жестом указал на полотенце: — Садись. Виноградова послушно устроилась на махровой ткани, не открывая взгляда от Кирилла. Серебристый свет луны делал его особенно привлекательным. Не удержавшись, девушка поймала его подбородок пальцами и оставила мягкий, теплый поцелуй на губах. Бойко не дал отстраниться, обхватил затылок Сони и углубил поцелуй, скользнув языком в её теплый, влажный рот. Когда кончился воздух, они наконец отстранились. Щеки Сони были розоватыми, а губы припухли от только что случившегося поцелуя. Девушка растрепала Кириллу волосы, и теперь его вид был особенно очаровательным. — Что ты приготовил? — девушка кивнула на разложенные на полотенце предметы. Кирилл улыбнулся, налил в небольшие чашечки чай и поставил на уже утоптанные под него места. — Это тебе, — он наконец показал, что скрывалось в контейнерах. В глаза бросился ярко-желтый даже при таком освещении цвет пирога. — Лимонный пирог. Не такой, конечно, как у дяди Миши, но тоже ничего должен быть. В носу Сони защипало. Она коснулась пальцами теплой руки Кирилла, забирая пирог. Вскинула на него заслезившиеся глаза, улыбнулась нежной, ласковой улыбкой. — Ты запомнил, что мне нравится лимонный, — это был не вопрос, но Бойко все равно кивнул и тихонько подтвердил. — Мне очень приятно. От вида беззащитной и искренне обрадованной Сони Виноградовой ему Кириллу становилось то жарко, то холодно, а щеки покрывались румянцем. Нежная улыбка девушки заставляла мурашки пробегаться по всему телу, концентрироваться в пояснице. В лунном свете она была очень красивой. — Рад, что смог угодить. Но если захочешь тирамису, то я поделюсь, — он кивнул на свой контейнер. Виноградова откусила первый маленький кусочек и прикрыла глаза, наслаждаясь. Вкус был таким, как в далеком-далеком детстве, когда бабушка по маминой линии готовила пирог. Это было незадолго до её собственной смерти и спустя пару лет после смерти матери. Соня хорошо помнила дни, проведенные на кухоньке в старой хрущевке. — Задумалась? — Кирилл коснулся её колена пальцами, положил руку, поглаживая. — Вспомнила, как с бабушкой готовили пирог в детстве. Я залазила на табуретку, возвышаясь над столом, и смотрела, как она вымешивает тесто и взбивает лимоны с сахаром. Думала о том, как стану взрослой и буду делать все, что захочется, — голос Сони стал тихим, проникновенным. Она углубилась в хорошее воспоминание, и Кирилл подвинулся ближе, приобнял её. — И как, делаешь? — в его вопросе не было насмешки или злобы. Виноградова устроилась поудобнее на теплой подтянутой груди парня. Позволила рукам окутать себя. — Пока только в «ледяную принцессу» играю, да по поручениям отца бегаю, — тихий вздох отозвался тоскливым чувством внутри. — Только тут и с подругой получается не притворяться. Признание вышло трогательным и честным. Бойко захотелось укрыть Соню от всего мира и никогда не отпускать. Спрятать, чтобы она могла больше не притворяться. — Когда не притворяешься, ты чудесная, — он поцеловал Виноградову в макушку, ощущая, как она вздрогнула и расслабилась окончательно в руках. — Мне тоже часто приходится притворяться. — И кем притворяешься? — Соня водила по его руке, вырисовывая узоры. От Кирилла пахло хвойным лесом, солью и чем-то уютным, домашним. Впереди шептало море, накатываясь волнами на берег. В лунном свете оно было темным и блестящим. — Сильным и смелым. И всегда настороже остаюсь, хотя уже давным-давно нет угроз никаких. Привычка, — Соня промолчала, боясь спугнуть момент искренности. Она знала, к чему Кирилл привык. К побоям, к страху, к презрению. — Ты сильный и смелый, — она помедлила, подбирая слова. — Просто еще и ранимый, чувствительный, мне кажется. — Но мне страшно, — Кирилл отстранил Соню, заглянул ей в глаза, натыкаясь на те же глубокие и нежные чувства, что испытывал сам. — Только теперь страшно не столько за себя, сколько за это. Он обвел руками их, показывая то самое «это». Виноградова кивнула. Ей тоже было страшно. Страшно, что она предает свою семью, что испортит репутацию или даже жизнь. Но еще страшнее было снова остаться одной уже зная, какого это, когда ты искренне нравишься. — И мне, но я не хочу прекращать, — девушка взяла пирожное и чай, откусила, сделала несколько глотков, запивая. Лимонное послевкусие оставалось на языке и губах. — Я тоже, — Кирилл повторил за Соней: взял пирожное, откусил и запил чаем. Тирамису приготовили великолепно. Парень наколол на вилку кусочек, легонько махнул ею в воздухе. — Хочешь? Соня кивнула, и Бойко поднес вилочку к её губам. Девушка забрала кусочек, не отрывая при этом взгляда от глаз парня. Улыбнулась, распробовав. — Очень вкусно, — они ненадолго замолчали, увлекаясь едой и чаем. Шелестели волны, серебрила песок луна, а Виноградовой и Бойко впервые за многие годы было спокойно, легко и до дрожи хорошо. — Знаешь, чувствительным меня еще не называли, — Кирилл завел диалог спустя долгие минуты сладкой тишины. Соня тут же вскинула глаза, ловя каждое движение его губ. Девушка уже успела отложить контейнер, допить чай и отставить чашечку в сторону, и улечься на плечо Бойко. Он поглаживал её руку, талию, спину, раздумывая о своем. — А как называли? — Дима с Ильей сказали бы «упертый», «напористый» или даже «яростный», а Сергей Николаевич добавил бы «сумасшедший». Но, конечно, с любовью, — Соне нравилось тепло, с которым парень говорил о тренере и друзьях. Приятно было знать, что у него есть любимая семья. — Может, с ними ты другой. Все-таки на льду ты несравненный Кирилл Бойко, звездный номер 37, — она помолчала, подбирая слова, — а тут просто Кирилл. И мне ты кажешься нежным в хорошем смысле. — Может быть, это ты так влияешь, — он поймал её пальцы, поцеловал костяшки. От жеста стало тепло, почти горячо. — Мне будет приятно, если это так. Если ты почувствуешь, что со мной можешь не быть настороже, — её слова ударили по Кириллу сильнее, чем он предполагал, что могут. От них в груди расплылось такое тепло, что едва хватило сил удержаться и не сжать Соню в объятиях. Кирилл замолчал, переваривая. Рука на спине Виноградовой продолжила движение, но Соня все равно испугалась, не перегнула ли палку. — Знаешь, мне казалось всегда, что для того, чтобы меня приняли, признали, я должен быть лучше. Старался стать сильным и смелым, чтобы отец не бил и любил. Пытался быть умным, находчивым, чтобы учителя в школе не относились как к прокаженному, — его голос дрогнул, но Кирилл продолжил. Соня боялась пошевелиться, сбить это откровение. — Потом в интернате этот год… я очень старался выжить, правда. Закрылся, возненавидел всех и все, спрятал чувства глубоко-глубоко. Даже когда Сергей Николаевич меня забрал, я не смог расслабиться до конца. Притворялся для него, Ильи и Димы. Они моя семья, но я не могу показать им всего. А тут появляешься ты, будишь во мне странную смесь чувств. Говоришь, что я ранимый. Соня позволила себе поймать Кирилла за подбородок пальцами, посмотреть в печальные глаза. — Я больше так говорить не буду, если тебя это расстраивает. Просто хочу, чтобы ты знал. Ты мне нравишься, Кирилл Бойко, нравишься ранимым, сильным, смелым и пугливым. Я хочу тебя узнать еще ближе, — Виноградова была близко-близко, касалась его кончика носа своим. — И ты мне нравишься, Соня Виноградова, — на этот раз он поцеловал её первым. Соня растворилась в его руках, в мягких губах, в юрком языке, скользнувшем в её рот. Хотелось, чтобы момент никогда не прекращался. Руки парня заскользили по телу, подцепили край футболки, пробежались теплыми прикосновениями по животу и талии. По телу пробежал табун мурашек, девушка придвинулась ближе, обхватила ладошками шею Кирилла. Отстранившись, они еще несколько мгновений пристально разглядывали друг друга. Невыносимое желание быть ближе, касаться, чувствовать переплеталось с жутким страхом, что все может закончиться. Оглянулись по сторонам воровато и, поймав друг друга на этом, рассмеялись. — Кир… — Соня неловко прикусила язык, не зная, как лучше спросить. — А что будет потом? Вопрос был небезосновательным, но от того и болезненным. Бойко сам раздумывал об этом ни один час. Что будет, когда он поедет в свой город, а Соня в свой? Парень покачал головой, взял её ладонь в свои пальцы, принимаясь поглаживать. — Не знаю, Сонечка, правда, — ласковая форма имени резанула по ушам, отозвалась внутри теплом. — Посмотрим по ситуации, хорошо? Уж точно не перестанем общаться. Этого было достаточно в этот тихий, наполненный нежностью и зарождающейся привязанностью, момент. Виноградова кивнула, накрыла их переплетенные пальцы рукой. Они помолчали, наслаждаясь компанией друг друга. На берег набежала шелестящая волна, и Соня легонько толкнула Кирилла в бок. — Искупаемся? Сегодня было жарко, вода должна быть хорошей, — Кирилл, даже если бы хотел, не смог бы отказать. В глазах Сони плясали задорные огоньки. — Давай проверим, — он стянул футболку, оставаясь только в шортах, сбросил кроссовки и прикрыл пустые пластиковые контейнеры полотенцем, чтобы их не унес ветер. Парень проследил за тем, как Соня сняла футболку, оставаясь в купальнике и юбке. Взгляд скользнул по серебристой в лунном свете коже, прокатился по ребрам и остановился на небольшом родимом пятне на талии. Кирилл не успел себя остановить, коснулся пальцами. Соня улыбнулась ему: — Пятнышко заметил? — он кивнул, и девушка коснулась его пальцев рукой. Заставляя теплое прикосновение продолжаться, позволяя обхватить кожу. — Мне оно нравится. Как там говорилось? Родимые пятна и родинки — места, где тебя целовали в прошлой жизни. Люблю эту легенду. — Тогда в следующей будешь вся в пятнах и родинках, потому что я тебя зацелую, — это было обещанием, согревающим изнутри. Виноградова почувствовала, как покраснела, и, стряхивая это чувство с плеч, потянула парня к кромке воды. Шелестящая волна скользнула по ногам, лизнула щиколотки. Вода, как Соня и предсказывала, оказалась теплой. Она ускорилась, утягивая Кирилла Бойко за собой. Парню хотелось нескончаемо улыбаться от этого большого, всепоглощающего чувства принадлежности и нежности. Они зашли в воду по пояс, теплые волны окутывали, ласкали кожу. Виноградова хихикнула, прижимаясь ближе, когда брызги от ударившейся о живот волны разлетелись по сторонам. Когда вода лизнула ключицы, они наконец оттолкнулись от дна и поплыли. Соня плыла медленно, наслаждаясь каждой секундой пребывания в теплой воде. Кирилл держался рядом, не поддерживая и не мешая. Любовался тем, как светлые волосы растянулись по воде, метались от движений. Он не мог оторвать глаз от Сониной серебряной в лунном свете кожи. Остановившись, Соня раскинула руки и позволила волнам покачивать её. Она смотрела на Кирилла не отрываясь. Разглядывала проступившую щетину, глубокие карие глаза. — Ты красивый, — она подплыла ближе, поймала его руки, вовлекая в покачивание на волнах. Бойко чувствовал себя если не самым счастливым, то точно одним из таких. Он прошептал: «И ты», мягко поцеловал Соню в нос и снова отстранился, давая ей пространство. — Знаешь, о чем я мечтала в детстве? — девушка разглядывала мерцающие над головой звезды и сияющую луну. Чувство наслаждения заполняло. — О чем? — О том, что буду вот такой. Счастливой и ни о чем дурном не думающей хотя бы несколько часов. О свободе мечтала, чтобы никто меня не дергал, ни обрывал и не заставлял быть Соней Виноградовой. Кирилл снова подплыл. Обхватил её руками, прижимая спину Сони к своей груди. Прошептал на ухо: — Получилось? — Да. С тобой такое чувство возникает само собой, и я ему так рада, — Виноградова уже забыла, какого признаваться кому-то в чувствах, какого так легко и непринужденно раскрывать душу. Кирилл прижался носом к её макушке, вдыхая запах шампуня для волос и соли. — Мне с тобой тоже хорошо, — они продолжили качаться на волнах, купаясь в лунном свете. Кирилл и Соня провели в воде около часа. Спокойное плаванье в какой-то момент превратилось в борьбу. Во все стороны летели брызги, они запускали руками небольшие волны, резвились в соленой воде. Соня забыла о страхах. Всего на час, но она перестала быть «ледяной принцессой», «дочкой звездного тренера», да и просто Виноградовой тоже. Она была Соней, а рядом с ней был её Кирилл, и от растекающегося тепла захватывало дух. Когда Соня начала замерзать, они вышли на берег, и Кирилл укутал её в свое полотенце. Прижал к себе снова, зарываясь носом во влажные волосы. — Не хочу уходить, но до рассвета всего несколько часов, — в его голосе была тоска, и Виноградова её разделяла. — Сегодня было волшебно, спасибо тебе, — девушка развернулась в его объятиях, прижалась губами к подбородку, потом к скуле, к носу и в конце концов — поцеловала Кирилла. По его спине пробежала дрожь. Соню не хотелось выпускать. Они долго целовались на прощание, не желая отпускать. Стараясь урвать у ночи как можно больше времени, запомнить каждую трещинку на губе. Руки Виноградовой блуждали по телу, сжимали, гладили. Кирилл держался за неё как за соломинку, боясь опускать. Девушка развернулась, наконец собравшись с силами, чтобы уйти. Парень разглядывал её жадно, запоминая каждую черточку. — Напиши, как дойдешь до отеля, — на прощание Соня коснулась его руки, погладила кисть. — И ты, — Кирилл поцеловал её руку, каждую костяшку, наконец отпуская. Волшебная ночь осталась в сердце, забралась под кожу и согревала. У Сони защипало в носу от мысли, что это все реальное, происходит с ней и не закончится в этот же миг. Она пропадала, падала в чувства к Кириллу и точно знала, что он падает вместе с ней.