Глава 9

Виноградова едва сдержала вздох возмущения, когда ранним субботним утром отец распахнул дверь её номера, язвительно прокомментировав медлительность Софии, и поделился несказанной радостью: прилетел Иван Польев. Мужчина, растянувшись в хищной улыбке, стоял поодаль от Анатолия и разглядывал муляж кирпичной кладки на стене. — Здравствуйте, — Софии стоило огромных усилий натянуть доброжелательную улыбку и приветливо махнуть рукой. Если Иван Польев здесь, то их ждет очередная пьянка, на которой мужчины не преминут «свести» их с Макаром в тысячный раз. — Привет, София, поздно легла? — Иван намекал на растрепанный вид и очевидный факт, что Виноградова только-только выползла из теплой постели. Софии захотелось показать ему язык и захлопнуть дверь, но она напомнила себе, что уже большая девочка. — Плохо спится, — вздернутая бровь старшего Польева напомнила Соне о поразительном сходстве отца и сына в вопросах ядовитости. — Собирайся, София, мы едем на экскурсию в ботанический сад. Тебе же такое нравится, не кисни, — Виноградовой и правда нравилась природа, но компания мужчин, которые явно захватят по баночке пшеничного, и Макара, откровенно ничего не смыслящего в красивом окружающем мире, не сулила ничего приятного. «Не киснуть» было трудно. София кивнула, захлопнула наконец дверь, позволяя ледяной улыбке слететь, а недовольному выдоху вырваться в тишину номера. Подняла с тумбочки телефон, заглянула в диалог. Накануне они с Кириллом Доброе утро, красотка. Какие планы?

Доброе, Кирюш, приехал отец Макара это кошмар. Потащат нас в заповедник. Люблю природу, но Макар и Иван… Предвкушаю этот кошмар.

Сочувствую… Надеюсь, индюк будет прилично себя вести.

Ага, уж конечно. Иван в компании с моим папой, как выпьют, начинают морочить голову попытками нас свести. Придется стойко переносить.

Ну ты уж постарайся, Сонь, я все-таки тоже на тебя претендую…

Переживаешь?

А как иначе? Макара твой отец одобрит хотя бы. Девушка, прочитав последнее сообщение, прикусила губу. Кирилл был прав. Макара Анатолий Виноградов не только одобрил бы, но и активно навязывал. А вот Кирилла Бойко звездный тренер только и ждет момента, чтобы порвать на платочки. Кирилл, будто почувствовав, что задел за живое, поспешил дописать: Мне без разницы, Сонь. Нет причин тебе не верить и в чем-либо сомневаться. Не бери в голову, хорошо? Не хотел тебя расстраивать.

Хорошо, Кир, прости, надо бежать уже.

Целую, Сонь, если получится, увидимся вечером или же завтра. От последнего сообщения губы тронула улыбка. Соня написала короткое: «и я тебя!», пообещала вечером рассказать о прошедшем дне и сказать, когда будет свободна, и все-таки приступила к сборам. Раздражать отца своей медлительностью и неторопливостью совершенно не хотелось. Заповедник был безумно красивым. Раскинувшийся на огромную территорию, он предлагал для неискушенного глаза пестрые цвета, причудливые растения, каких не увидишь в обычной местности, экзотические деревья. В кронах пели птицы. Стрекотание, свист, мелодия слышались то тут, то там, лились в уши, заполняя голову и отвлекая от ненужных мыслей. Меж деревьев, кустов и цветочных клумб были проложены золотистые кирпичные дорожки. Соня наслаждалась обстановкой, стараясь абстрагироваться от навязчивого присутствия отца, Ивана и Макара. Плавая в своих мыслях, девушка медленно вышагивала по дорожкам, разглядывая растения и представляя, как прогулялась бы здесь с Кириллом. Эта мысль обожгла своей простотой и прямотой. Реальность была печальной: они не могли себе этого позволить. Не в городе, в котором все фанаты Бойко или «Ястребов» в курсе, что две звездные команды приехали на спонсорские мероприятия. Только украдкой ночью на пляже, то и дело озираясь по сторонам и тревожась, они могут побыть друг с другом. — Сонь, чего в облаках витаешь? — Макару было все равно на природу, и София быстро это поняла. Парень приставал к ней с разными расспросами, разбавляя скуку. Анатолий и Иван плелись сзади, обсуждая хоккейные вопросы и совершенно не уделяя внимание их общей «звездочке». Виноградова подавила отчаянный стон. — Любуюсь красотой, — девушка попыталась отвернуться и снова вернуться к фантазии, в которой они с Кириллом Бойко шли бы здесь под руку, обсуждая природу, планы на будущее и свои жизни. Она бы поделилась с ним чем-то личным, сокровенным, а он бы принял и разделил эту мысль. Макар снова выдернул её из размышлений, подцепив руку девушки. Теперь София шла под ручку со звездным хоккеистом «Ястребов». Хотелось закатить глаза. — Сонь, а может вечером сходим куда-нибудь, м? Без отцов, как в старые добрые? — Виноградова сохранила «старые добрые» теплым воспоминанием в груди, не более. Теперь же с Макаром она не могла никуда пойти по двум причинам: во-первых, не хотела, чего уже было достаточно, а во-вторых, это было бы неприлично по отношению к тому хрупкому и мягкому, что зародилось между ней и Кириллом. — Макар, ты же знаешь, когда твой папа наведывается, вечер всегда «забит» под ресторан, — получилось даже не категорично, будто она и не против была, но обстоятельства. Соня довольно хмыкнула. — Точно, а в другой раз? — Польеву хотелось вернуть её расположение, и это было видно по глазам, по касаниям и улыбкам. Софии стоило дать ему шанс, но её голова и сердце уже были заняты другим. — Посмотрим по обстоятельствам. У меня много работы, не думаю, что по вечерам вообще могу выбираться куда-то, — ложь слетела с языка лениво, слишком органично. Соня делала работу в ускоренном темпе, только бы выкроить хотя бы полчаса для встречи с Кириллом. Макар просто не вписывался в план. — Вечно ты в работе. Истинная дочь своего отца, а? — это должен был быть комплимент, потому что в мире Макара звездным тренером Виноградовым все восхищались. Для Сони слова прозвучали почти оскорбительно. — Наверное, — девушка отвлеклась на табличку у развилки, прочитала. — Пойдем к водопаду, нам направо. Впереди раскинулась цветастая поляна с разными кустами, валунами, небольшими вымощенными дорожками и шумным водопадом. Вода срывалась с семиметровой скалы вниз, разбиваясь о камни и разлетаясь искрящимися брызгами. София застыла, завороженная. Несколько мгновений любовалась силой и мощью природы, прежде чем достать мобильный и сделать несколько снимков. Уловив момент всеобщего интереса к шумной воде, отправила кадры Кириллу, подписала. Последним сообщением значилось: «думаю о тебе», и это заставило Соню улыбнуться. Она тоже думала. Отец и Иван Польев наконец замолкли, перестав обсуждать хоккейные достижения и очередную стратегию по развалу конкурентов, и тоже замерли, созерцая. Минута тишины заставила Соню взглянуть на всех присутствующих по-другому. Отец был просто человеком, отчаянно пытавшимся реализоваться через других людей, так как не достиг того желанного величия сам. Иван представлялся расчетливым и весьма жестоким отцом-тираном, требовавшим от сына лучших результатов и видевшего в нем только способ достигнуть собственных целей, скрытых от других. Макар был парнем, ставшим озлобленным и недалеким из-за пагубного влияния родителя Сони и собственного. Она помнила его добрым, нежным мальчиком, но Польев быстро изменился, когда понял, чего от него ждут и что ему грозит, если не подчиниться. Ему так хотелось соответствовать, что в этой гонке Макар потерял себя. Виноградова вздохнула, сделала пару снимков еще и на камеру — уже для собственного блога или просто как память. Поймала взгляд отца и кивнула в сторону лавки с едой. Дело близилось к полудню, и Соня проголодалась. А еще хотелось заткнуть всем рты едой, чтобы ненароком не вовлечься в очередной неприятный разговор. Булочка оказалась пережаренной, а сосиска слишком соленой, но Виноградова все равно съела почти весь хот-дог, избегая попыток Макара или Анатолия обсудить спонсорские мероприятия и предстоящую неделю. К превеликому сожалению девушки, даже еда не помогла сбить настрой мужчин. — Держи, — Соня тряхнула головой, избавляясь от дымки размышлений. Макар стоял перед ней и протягивал напиток. — С кокосовым сиропом, тебе, кажется, нравился раньше? — Угадал, спасибо, — жест тронул, но не растопил. Парень запоминал детали, но не видел самой сути Сони. Той девушки, которой она стала спустя столько лет с момента, когда заявила ему, что любит капучино с кокосовым сиропом и стружкой сверху. Все изменилось. Уловив минутку, когда у мужчин снова зашел разговор о будущих мероприятиях и «наглых волчатах», девушка снова вытащила телефон.

Мысленно спасай меня, Кирилл, Макар так и липнет. Уже успел предложить свидание. Жаль его обижать, конечно, но я уже занята другим звездным хоккеистом).

Мысленно с тобой, Сонь. Представляю, как трудно не закатывать глаза на все его выходки. Вскинув голову, девушка убедилась, что беседа разгорелась жаркая и увлеченная, и снова уткнулась в телефон.

Вот уж точно, ха-ха. Чем занят?

Собираемся с парнями на тренировку, а потом обед вместе. Постараюсь писать, но как получится. Ты тоже не пропадай, красотка.

Спасибо, Кирюш, заставляешь меня улыбаться. Удачной тренировки.

Макар возник рядом внезапно, и Соня перепугалась. Выключила телефон, дергано перевернула экраном вниз. — С кем общаешься? — хитрая улыбочка не сулила ничего хорошего, но Соня знала: Макар не мог ничего увидеть. У неё было специальное покрытие на экране, не позволявшее «шпионить». Раньше они с Алиной ругали друг друга за такое решение, потому что не удобно было показывать фотографии и новости, но сейчас Соня поблагодарила саму себя, что не решилась содрать пленку. — С Алинкой переписываюсь, привет от тебя передать? — Виноградова надеялась, что дрогнувший голос Макар не заметил. Натянула привычную маску «ледяной принцессы», готовясь выдержать удар, если последует. Польев сначала прищурился, взвешивая, можно ли верить словам. Но, в конце концов, лицо парня смягчилось, стало более приветливым. Ответ его устроил. — Да, конечно. Давно не виделись, — Польев был знаком с лучшей подругой Софии, но встречались они и вправду редко. Курочкина не слишком жаловала надменного хоккеиста. Макар часто присоединялся к ним что в подростковые годы, что уже впоследствии, и Алина в какой-то момент все же высказала свое «фи», попросив парня не навязываться Соне и ей в компанию. — Друзья — это важно, София, — Иван Польев возник рядом суровой тенью, и Виноградова наконец поняла, что отцы внимательно слушали их диалог с Макаром. — Было бы здорово, если бы ты и с парнями нашими дружила, а, Толь? — Конечно, с Макаром вы давно не гуляли вместе, да ведь? — вопросы из этой категории были риторическими и задавались только для того, чтобы в очередной раз намекнуть Софии на должную модель поведения. Девушка вздохнула. — Я много работаю, а когда не работаю, то провожу время с Алиной или одна отдыхаю. Мы и так видимся с Макаром и парнями каждый день. Дома уже погуляем, — она постаралась звучать не злобно, но в голос все равно просочились ядовитые нотки. Иван недовольно нахмурился, но промолчал. Анатолий уже тянул телефон, показывая другу очередную «интересную» политическую новость. С губ Сони сорвался вздох облегчения. Приставания отцовского приятеля раздражали её каждый раз без исключения с момента, как Макар, расплакавшись в тишине её комнаты, рассказал о своем папаше и его поведении. С тех пор презрение поселилось внутри, пробуждаясь каждый раз, когда старший Польев оказывался в радиусе километра. Вранье про Алину Курочкину сподвигло и правда написать ей пару строк. Последние два дня девушки мало переписывались из-за ворвавшегося в жизнь Сони Кирилла Бойко и неисчерпаемого желания говорить именно с ним. Влюбленность кружила голову.

«Смотри, куда нас вывезли погулять».

«Ого, красотища. С кем поехали?».

«К сожалению, с Макаром и его отцом. Иван уже плешь проел своим сыночком, а Макар навязчивый и наглый.

Жаль, ты не рядом. Отгоняла бы его от меня :)»

«Приедете домой — буду сторожить тебя. А пока придется справляться своими силами, прости, красотка». Соне хотелось ответить, что у неё есть не только собственные силы, но и силы Кирилла. Она почти целиком набрала задуманную фразу, но в итоге стерла её. Виноградова с сожалением поняла, что уже и так завралась. Правда сейчас выглядела бы неказисто, некрасиво. Алина наверняка задала бы сотню вопросов, дюжиной из которых были бы: «почему не сказала» и «как ты могла скрыть?». В этот день у Софии не было сил разбираться с такого рода вещами. Может быть, она расскажет чуть-чуть попозже. Девушка набрала очередное нейтральное сообщение:

А ты чем занята?

Ответ пришел незамедлительно. Алина сбросила фотографирую разрисованного холста на мольберте, а за ней — свое фото с «детищем». Иногда Алину Курочкину заносило, и она проводила часы, если не дни, за очередным художественным великолепием. Соня восхищалась талантами подруги в открытую, нахваливая из раза в раз композицию, цветовую гамму или глубину задумки.

«Безумно красиво. Алин, ты волшебница, вот правда».

«Подарю тебе, повесишь в комнате? Назвала «Любовь». Виноградова присмотрелась повнимательнее к тому, что было названо любовью. Розовые, красные и сиреневые мазки соединялись, накладывались друг на друга, образуя силуэт. Впереди синел горизонт, а Соня тотчас вспомнила их с Кириллом, сидящих на пляже и смотрящих на лазурное море. Картина будто бы была о них.

«С огромным удовольствием. Все, зайчик, побегу дальше смотреть красоты. Спасибо, что подняла настроение!».

Алина ответила стикером, и София поспешила убрать мобильный телефон в сумочку, чтобы не спровоцировать новые вопросы или просто косые взгляды со стороны своих собратьев-туристов. Анатолий, как раз в это время развернувшись, подозвал Соню рукой и указал на розовый куст. Неужто великого тренера озаботила природа? Девушка мысленно усмехнулась, но подошла. Экскурсия продлилась еще несколько часов, и уже к обеду София Виноградова чувствовала себя вымотанной и совершенно обессиленной. Она даже не сопротивлялась, когда Макар приобнял её за плечи в почти что невинном, дружеском жесте. Отцы одобрительно переглянулись, к великому счастью девушки, никак не прокомментировав и оставив мнение при себе. Заповедник был великолепен. После водопада они направились к усыпанному цветами полю, где Соня поймала на ладонь ни одну бабочку и в моменте радовалась так, будто ей снова двенадцать. Потом попали в темное и даже чуть-чуть мрачноватое место, где деревья склонялись друг к другу так близко, что образовывался непроницаемый кокон. К огромному удовольствию, Анатолий и Иван замолчали, давая возможность насладиться стрекотанием в кустах, пением в ветках и шелестом листочков. София смогла ненадолго представить, будто она здесь одна. Или же с Кириллом, что оказалось более приятной фантазией. Завершилось шествие походом перекусить в небольшой ресторанчик у воды и общей договоренностью встретиться еще раз вечером за ужином. В отель поехали на разных автомобилях, и это оказалось тоже своего рода подарком для измученной разговорами девушки. Впереди был ужин, и Соня морально готовилась с момента, как села в автомобиль такси. Предстояло не просто прогуливаться, то и дело делая вид, что ей интересна компания, но и снова участвовать в диалогах в роли полноценной стороны, а не презрительного слушателя. Если не повезет, то еще и выслушивать в очередной раз, как идеально они подходят друг другу с Макаром и какое великолепное совместное будущее их ждет.

***

Платье смотрелось великолепно. Соне стало даже жаль, что она «тратит» такой красивый образ на заурядный вечер. Схема будущего ужина ей была известна: они придут, побеседуют о погоде, насущных вопросах, а потом медленно диалог перетечет в русло романтики и важности вовремя построить семью. От одной только мысли закатывались глаза. Навязчивое желание отца свести её и Макара казалось местами даже безумным. Ресторан был роскошным. Отец и Иван Польев постарались, выбирая это место. Наверняка, планировали сделать пару кадров, которые можно будет выложить в социальные сети. Макар устроился рядом, как и положено «завидному жениху». Соня была раздражена с первых секунд его присутствия рядом. Он был слишком навязчивым, слишком разговорчивым и слишком Макаром. Выделывался перед её или своим отцом — Соня не знала, чье мнение для него сейчас приоритетнее. Разговоры о хоккее не стихали. Виноградова была готова к тому, что они обсудят пару тактических моментов, успехи и неудачи парней из прошлого сезона и отчаянное желание порвать «Волков», приправленное соусом из ненависти к звездному составу Сергея Зуброва, но отец смог её удивить. — Видел, что пишут о Бойко в интернете? — Иван завел диалог уже зная, что эта почва — идеальна для разжигания очередного кострища ненависти в Анатолии. Соня с интересом вскинула глаза, поднося ко рту бокал и пряча эмоции. Макар наконец заткнулся и прислушался. — Облизывают с ног до головы, как и его дружков Лазуро и Слепова. Девчонки трусы выжимают, так от них балдеют, — Анатолий выплюнул слова зло, колко, и Соня почти физически ощутила, как они впиваются в тело. Конечно, ни дня Анатолий не мог прожить без ненависти и злобы. Только теперь, когда Виноградова жила от вечера к вечеру, лелея мысли о Кирилле и мягких поцелуях, слушать гневную речь было тяжело. — В этом сезоне нужно постараться, чтобы разорвать их в клочья. Щенков пора поставить на место, — на самом же деле, в усмирении нуждались совсем не «щенки Зуброва». Виноградова сделала еще глоток, пряча ядовитую усмешку. — Если удастся, я его порву, — Макар глянул сначала на Анатолия, а потом на отца. Иерархия в его глазах была простой: сначала звездный тренер, а потом уже требовательный папаша. София сжала ножку бокала. Не хотелось, чтобы Макар «рвал» Кирилла. Не хотелось, чтобы отец его так ненавидел и поливал грязью. Ведь Бойко замечательный, ласковый и глубокий… Эти мысли Соня затолкала поглубже, боясь, что отец или Иван прочитают их на её лице и устроят разбор полетов. — Молодец, Макар, так и нужно с ними. Не бойся играть жестко, — Виноградова отставила шампанское, отправила картофель в рот, пряча за жеванием опустившиеся уголки губ. Жгучая обида за то, каким стал Макар и каким был отец, затопила. — Сонь, а ты чего молчишь? — Иван идеально подловил момент. Иногда Софии казалось, что он её читал, как открытую книгу. — Я болею за наших парней, но не поддерживаю жестокость, — в голосе сталь, глаза ледяные. Оборона выстроена идеально, но внутри все дрожит, трепыхается от направленных на неё взглядов. «Хватит», — приказывает самой себе, утихомиривая волнение. — Иногда жестокость разумна и справедлива, — Анатолий отвечает на её «выпад», как он привык считывать каждое слово против себя, таким же ледяным тоном. Соня вскидывает глаза, сталкиваясь с отцовским взглядом. Немая дуэль начинается. Иван с интересом разглядывает «вражду», а Макар замирает, чувствуя напряжение, исходящее от Софии волнами. — Если Макар будет играть агрессивно и жестко, то может пораниться сам. Мне бы этого не хотелось, — слова подобраны так идеально, что Иван Польев усмехается. Ему нравится наблюдать за противостоянием отца и дочери. — Макар справится, да, сын? — мужчина устанавливает зрительный контакт с парнем, поджимает губы. Макар тут же тушуется, зажимается так, что Соня это ощущает кожей. — Конечно, — он ищет поддержки в глазах Анатолия, и тот любезно её дает. — Да, Макар отлично играет. Видно, как парень горит этим, — Виноградов хвалит, и Польев расслабляется, вмиг разворачиваются плечи и выпрямляется спина. Соне становится жаль парня. До комка в горле и рези в глазах. Макар, тот самый, который бегал с ней в подростковом возрасте по одиноким улицам, покупал ей мороженое и вытащил из озера, сидел по струнке ровно и с приоткрытым ртом внимал каждому слову отцов, решивших все за него. Прежний веселый и легкий парень или погиб, или был спрятан так надежно, что увидеть его снова почти невозможно. — Не переживайте. Бойко на мне, я разберусь, и все со мной будет отлично, — Польев подмигнул Софии, надеясь поймать такой же озорной взгляд, но она не удостоила его никаким. Сжала под столом кулак, впиваясь длинными ногтями в ладонь. Ей хотелось спросить, какое он имеет право «разбираться», но недовольный возглас был насильно проглочен. Анатолий и Иван одобрительно закивали. — Хороший настрой. С таким команда в этом сезоне точно победит, — отец Макара перевел хищный взгляд на Софию. — Поддержишь боевой дух? Они подняли бокалы, рассчитывая чокнуться. Виноградова, подавив вздох, подняла и свой, протягивая вперед нехотя, желая поскорее оказаться в номере или, лучшего всего, на пляже. — Я всегда за наших, вы же знаете, — ей пришлось уговаривать себя не противиться. «За наших» для отца — было агрессией, злобой и намерением порвать всех. Для неё — нейтральной поддержкой родной команды. Разговор снова вернулся к тактике, перетекая плавно в тему мероприятий и спонсоров. Соня отвлеклась на мобильный телефон, увидев пару сообщений от Алины. Ответила подруге, кратко пожаловавшись на поведение отца, и, убедившись, что Макар увлечен диалогом, проверила чат с Кириллом. «Держишься там?».

«С трудом. Отец опять изводится и Макара подначивает».

«О тебе говорили, так хотелось воспротивиться…».

«Ничего, Сонь, необязательно с ними ругаться ради меня. Это уж точно того не стоит. Мне достаточно, что ты на моей стороне». Слова согрели. Отправив ответ, Соня убрала телефон и подняла глаза. Столкнулась с хищным прищуром Ивана, отпивающего из бокала вино. — София, тебе с нами скучно? — Анатолий включился снова, раздражая этой презрительной, ядовитой ноткой в голосе. — Нет, просто ответила на сообщение, — девушка демонстративно уложила телефон на стол, сложила руки на коленях. — Ты последнее время все время отвечаешь на какие-то сообщения, — в голосе Макара проступили капризные нотки. Виноградовой хотелось уйти, сбежать. Она отложила вилку, подвинула тарелку. Вознамерилась встать, но младший Польев её опередил. Сбежал «в туалет», давая отцу возможность снова высказать свое мнение по поводу их союза. Так и случилось. — Сонь, рядом с тобой такой завидный жених, идеальная партия, — Иван завел привычную шарманку, от которой к горлу подступала желчь, а глаза слезились. Сколько уже можно их сводить? Не дети малые. — Я в твоем возрасте уже заглядывался на твою маму, — слова ударили под дых. Отец слишком спокойно, хладнокровно апеллировал ей. Соня обиженно прикусила губу, промолчав. Терпение утекало песком сквозь пальцы. — Вот-вот, София. Скоро нужно будет задумываться о будущем. Макар достойный парень. Успешный хоккеист, красивый мальчик, — девушку это утомило. Когда Иван попытался еще что-то добавить о сыне, Соня вскинула ладонь и прервала его. — Я не буду это обсуждать. А ты, — она повернулась к отцу, едва ли не тыкая пальцем, — зачем говоришь о маме в таком ключе? Соня знала, что отец любил жену. Обожал от кончиков пальцев на ногах до кончиков волос. И упоминание её таким образом показалось кощунственным, обидным. Она думала, что уличенный в грязном маневре отец начнет защищаться, но Анатолий сжал вилку посильнее и уткнулся взглядом в тарелку. Уступил, не став разводить скандал. Несколько мгновений помолчал, а потом мягко добавил: — Соня, мы хотим как лучше для тебя. — Я ценю, пап, но хочу сама решить, когда и какого жениха выбрать, — хотелось сказать, что у неё уже есть парень, который ей нравится, что для Макара места в сердце не найдется. Но пришлось проглотить слова, пряча свой грязный секрет подальше. Макар вернулся вовремя, не дав Ивану сказать еще что-либо. Спас ситуацию, и Соня даже почувствовала благодарность. Увлекла младшего Польева в непринужденную беседу, отвлекая взрослых от темы «завидных женихов», а саму себя от тошнотворности произошедшей сцены. Вечером Соня устроилась в постели, разглядывая отправленные Кириллом Бойко сообщения и улыбаясь ласково, нежно. Он написал ей о своем дне, рассказал о мыслях, которые посетили, и упомянул, как ему хотелось бы встретиться на пляже вновь. К сожалению Софии, ужин закончился слишком поздно, и к моменту, когда Виноградова наконец переступила порог своего номера, Бойко уже спал. Не дождался, но Соня и не хотела мучить его, заставляя в очередной раз сидеть до утра на пляже. Спортсмену нужно было оставаться в форме, да и саму девушку уж очень вымотал насыщенный не самыми приятными разговорами вечер.

***

Новая спонсорская неделя закрутила Соню и Кирилла в вихре из дел, важных мероприятий и нехватки времени. Отец наседал: Виноградовой стоило лучше работать, больше ходить по мероприятиям. Спонсоры забили график целиком, и все, что удавалось Соне и Кириллу, так это общаться урывками, скидывать друг другу музыку и рассказывать о событиях дня, которые прошли раздельно для «Волков» и «Ястребов». Виноградова сама не заметила, как стала слишком часто думать о парне. Заходить в переписку, пролистывать назад и смотреть старые сообщения, улыбаясь украдкой. Кирилл Бойко оказался совсем не таким, каким она представляла его всего пару месяцев назад. Он был смешным, начитанным. Рассказывал великолепные истории, которые хотелось слушать бесконечно, и заботился о Соне мягко, аккуратно, но так, что она все время ощущала это. В понедельник София выступала фотографом-слушателем на психологическом треннинге. Команду собрали в небольшом спортивном зале, усадили на лавочки и маты, и предложили обменяться настроениями, мнениями и напутственными словами друг для друга. Милая женщина, имени которой Виноградова, к своему великому сожалению, не запомнила и теперь будет вынуждена узнавать обходными путями, сначала выслушала каждого хоккеиста, показывая, как те нужны и важны, а потом рассказала о способах борьбы со стрессом во время сезона, о важности терапии и необходимых методиках для сближения команды и подъема боевого духа. София фотографировала, потом присаживалась и слушала, потом снова фотографировала, стараясь поймать в кадр и Макара, и других звездных парней. Мыслями она улетала далеко-далеко, оказываясь на еще не остывшем песке под светом луны рядом с Кириллом. В свободные минуты она доставала телефон, жадно вчитываясь в строки каждого его нового сообщения. «Дима и Илья сегодня вытащили бегать в шесть утра. Сейчас только десять, а я уже утомился». «Как тренинг?»

«Знал, что совместное проживание негативных эмоций укрепляет командный дух больше, чем совместная радость?».

«Неужели?». «А это только к команде относится, или и мы с тобой скоро своим командным духом всех порвем?» Кирилл намекал на долгие разговоры перед сном, на близость на пляже и то, как они делились друг с другом отчаянными воспоминаниями и болью. Соня дежурно оглянулась по сторонам, убедилась, что парни все увлеченно слушают лектора или же болтают между собой, улыбнулась уголком губ, набирая ответ:

«Конечно, порвем. Мы все-таки по ночам становимся ближе. Конечно, во благо науки)».

«Обожаю науку, когда она про нас. Беги фотографируй, красотка. Удачи!». Лекция закончилась командными практиками на доверие, в которых втянули и Виноградову. Девушка была мыслями все также не здесь. Выполняла команды психолога, делала все по методичке, но головой была там, с Кириллом. После обеда команду ждала фотосъемка. Соня следила за работой фотографов, выставлявших парней под определенным углом, направлявших свет и камеру так, чтобы «Ястребы» выглядели в одежде брендов великолепно. Сама девушка бегала по студии, снимая небольшие видеоролики процесса фотосъемки, чтобы потом «приоткрыть» для читателей блога дверь в закулисье спонсоров и «Ястребов». Макар позировал нагло, дерзко. Соня на пару мгновений замерла, разглядывая парня. В нем оставалось все меньше спокойствия, легкость и умиротворения. Жгучее чувство внутри не проходило. Виноградовой отчаянно не хотелось сравнивать его с Кириллом, но и сам Польев постоянно это делал, вынуждая всех вокруг думать о них как о главных соперниках. Раньше Соня гордилась бы Макаром. Его успехами, уверенностью и способностью приковать все взгляды к себе парой жестов. Сейчас в нем сквозило нечто такое, что делало их далекими друг от друга. Улучив момент, когда парни ушли переодеваться, а фотографы закончили работу, Соня устроилась на небольшом диванчике в углу и достала телефон снова.

«Потренировался?»

«Устал, как черт, но да. Оттачивали с парнями новые техники. Как фотосессия?».

«Макар звезда, остальные меркнут…».

Соня оборвала саму себя, не дописав и отправив так. Зачем она вообще говорит постоянно Кириллу о нем? Ревность вызывать ей не хотелось, да и было чувство, будто она пока не имеет на это права. Провоцировать негативную реакцию. — тем более было глупым и не в духе Сони.

«Прости, он просто маячит бесконечно перед глазами, вот и рассказываю, что вижу».

«Ничего, Сонь, пусть сияет, сколько влезет, улыбаешься-то ты мне)». «С парнями идем обедать, а потом — фотосъемка тоже. Жаль, что тебя с камерой там не будет. Соскучился, красотка».

«Я тоже очень. Вечером поболтаем полчасика перед сном? Хочу тебе рассказать о своем дне и послушать, как ты себя чувствуешь».

«Конечно. Буду в номере — напишу. И ты пиши, Сонь, я всегда жду от тебя сообщений». Ей хотелось написать «целую», но Соня вдруг поймала себя на том, что не знает, может ли так говорить. Отругав себя за нерешительность, набрала заветное слово и отправила. Кирилл незамедлительно ответил: «и я», и девушке стало спокойнее. Кирилла Бойко хотелось спрятать у себя под сердцем и никогда оттуда не выпускать. Во вторник тоже было тяжело. С утра отец разбудил Соню слишком рано, строго-настрого приказав выложить посты в блог, загрузить в социальные сети новые фотографии и, проделав всю работу, позавтракать с ним. Завтрак в компании отца вышел почти таким, каким был в прежние времена. Они обменялись дежурными фразами по поводу поданных блюд, особо нахваливая соленые сырные палочки с халапеньо, а потом с интересом обговорили недавно прочитанные спортивные новости о хоккее в Америке. Соня не хотела обсуждать с ним своих, а Анатолий и не настаивал, что и сделало завтрак не просто сносным, а даже приятным. Виноградова скучала не по напряженным утренним трапезам в компании агрессивного и безумного тренера «Ястребов», а по спокойному обсуждению завтрака, насущных дел и своих чувств вместе с папой. К сожалению, с годами становилось все труднее их разделять. Кирилл обрадовал её сообщением о своем сне. «Мне снилось, что мы гуляем по красивому-красивому саду. Ты была в розовом воздушном платье, и казалось, будто ты принцесса. Под ногами росли чудесные цветы, а ты смеялась почти не переставая. Очень хочу увидеть твою усмешку снова». От его сообщений Соне становилось хорошо. Спокойно, тепло и так щемяще-нежно внутри. Он будто заряжал её своей замечательной энергией на день, и Виноградовой было проще пережить это все.

«Прогуляемся по саду обязательно, Кирилл. И надену для тебя розовое платье)».

«Не дразни меня, Соня Виноградова, я и так страшно хочу увидеться поскорее».

«Завтра вечером уже буду свободна. Только дождись, Кирилл Бойко».

Первым мероприятием дня стало видеообращение для фанатов. Анатолий настоял на присутствии Сони в кадре, и она сказала пару теплых и добрых слов для преданных поклонников «Ястребов». Ненароком задумалась о том, что её увидит Кирилл. Улыбнулась уголками губ, пустила в голос чуть-чуть больше тепла, чем обычно. Только для него, если он будет смотреть. Парни дурачились. Читали заученные тексты. Кто-то говорил речи с интонацией, расстановкой. Другие будто старались «отстреляться», за что получали нагоняй от Анатолия Виноградова. София, закончив со своей частью, снова скрылась за своим объективом и порхала по студии, снимая закулисье. Макар то и дело ловил её взгляд, махал, призывая снять его. Уверенный, выглядящий с иголочки, парень старался быть перед ней лучшим. Но лучший у Сони Виноградовой уже был в телефоне. Речь Макара получилась долгой, слишком отполированной и до скрежета в зубах фальшивой. София слишком хорошо его знала, чтобы поверить в эти слова. Он говорил напыщенно, нагло. Несколько фраз пришлось даже переснять. Виноградова невольно сравнила его с Кириллом, когда Макар пообещал в новом сезоне «всех порвать». Бойко, наверняка, так бы не сказал. В нем сквозила ледяная уверенность и выдержка. Кирилл просто делал, и это выходило хорошо. «Делали с командой тоже ролик. Я такую чушь нес, наверное. Но очень хочу, чтобы ты посмотрела. Улыбки были для тебя)»

«Обязательно посмотрю, Кирилл, и поймаю каждую твою улыбку. За искренние слова — поцелую много-много раз».

«Жду не дождусь, принцесса, не выпущу тебя из рук ни на минуту». У Сони алели от его слов щеки. Кирилл был таким…чудесным, невероятным, волшебным. Все внутри от него переворачивалось, поскуливало. Вечером того же дня «Ястребы» наконец пересеклись с «Волками» на совместной тренировке в одежде брендов. Спонсоры поменяли планы в последний момент, настояв на том, чтобы парни снова сошлись на льду. Соня крутилась с камерой как заводная, то и дело вынужденная одергивать себя, когда объектив скользил в сторону Кирилла. Он был невероятно хорош в форме. Высокий, мускулистый, с растрепанными кудрявыми волосами и серьезным выражением лица, он заставлял мурашки табуном бегать по спине и рукам.

«Безумно красивый сегодня, Кирилл. Я едва могу удержаться!».

Она знала, что он прочитает сообщение только после тренировки, но все равно послала короткий заинтересованный взгляд в сторону звезды «Волков». Всего на секунду, но Кирилл глянул в ответ — и мир будто расцвел, заиграл красками. Анатолий был агрессивен и суров, но держался в рамках приличий. Прожигал бесконечно ненавидящим взглядом Сергея Зуброва, но к «волчатам» не приставал, за что Виноградова была благодарна. Не хотелось снова становиться свидетелем дрянного поведения отца. Макар и Костя на льду выделывались. Катались агрессивно, привлекали внимание, стараясь как можно чаще попадать в Сонин объектив. Девушка снимала звезд, засматриваясь на совершенно другую команду, пока никто не видел. Уже в раздевалке Кирилл прочитал сообщения от Сони и набросал ответ, убедившись, что вокруг нет настырных глаз. «Спасибо, Сонь, ты тоже чудесна сегодня. Глянул на тебя — и едва смог отвести взгляд. Даже Дима потом спросил, чего это я. Отмазался, что искал камеры спонсоров».

«Аккуратнее, Бойко, а то вскружу тебе голову!».

«Уже, Виноградова, уже». Среда выдалась спокойной. Накануне Соня проболтала с Кириллом почти два часа, рассказывая истории из детства, делясь переживаниями, страхами и сомнениями. С ним было легко вести любой диалог. Бойко был внимательным, задавал правильные вопросы, молчал, если это было нужно, и забота чувствовалась даже в коротких фразах, сказанных между её долгими монологами. От Кирилла сердце билось быстрее, и подгибались коленки. Соня не могла дождаться вечера, когда они запланировали встречу. Презентация экипировки прошла гладко. Виноградова наснимала много материала, порадовала подписчиков в блоге новыми интересными фотографиями и фактами, а потом просто наблюдала за тем, как парни выходят, разодетые в «Вектор» и улыбаются камерам спонсоров во все тридцать два. Даже Анатолий поучаствовал в съемке, что удивило Софию больше всего за эту неделю. Он покрасовался всего пару минут, ловя одобрительные возгласы со всех сторон и поднятые пальцы от команды, а потом снова ретировался в тень, наблюдая за мальчиками издалека. К вечеру этого дня София вернулась в отель с дрожью в пальцах и теплым томлением внутри. Наспех поужинала с отцом, отмазавшись количеством работы и важностью обработки фотографий «прямо сейчас», и покинула ресторан отеля, поднявшись к себе и пожелав Анатолию доброй ночи. Приняла душ, подкрутила волосы, нанесла легкие румяна, подкрасила глаза и губы. К выбору одежды Виноградова подошла ответственно. Одно из красивых летних платьев легло по фигуре, подчеркнув достоинства и спрятав недостатки. Девушка придирчиво осмотрела себя в зеркало. Розовый шелк струился по загоревшей коже. От предвкушения подгибались колени. Они не виделись всего пару дней, но мандраж был таким, будто дольше. Соня дождалась, пока хлопнет отцовская дверь. Написала ему сообщение, что идет спать и попросила разбудить в девять утра, и выскользнула в холл. Телефон завибрировал. «Красотка, жду тебя на пляже».

«Уже бегу. Ждала, пока отец уйдет спать. Очень тороплюсь к тебе!».

Последние закатные лучи лизнули небо, прежде чем исчезнуть. Полумесяц засветился ярче. В молочном лунном свете стоящий впереди Кирилл Бойко казался призраком. Соня едва удержалась, чтобы не перейти на бег. Хотелось поскорее коснуться, поцеловать, прижаться. Море шелестело, шептало, будто подначивая влюбленных. Пахло солью, городской пылью и скошенной травой. Кирилл обернулся, пошел навстречу Соне, распахивая объятия. Поймал в теплые руки, прижимая к себе. Виноградова почувствовала, будто вернулась домой. Всего на пару мгновений, но её заполнило тепло, нежность и ощущение правильности.